Read the book: «Лавка неоплаченных долгов»

Глава 1

ГЛАВА 1. ХРАНИТЕЛЬНИЦА

Ключ не поворачивался.

Ада подёргала его ещё раз — сильнее, потом совсем сильно, так что заныло запястье, — и выдохнула сквозь зубы. Замок ответил ей глухим металлическим звуком, будто кашлянул.

— Ну пожалуйста, — сказала она вслух.

Было шесть утра. Улица Прощальная, тринадцать. Над городом ещё висела та серость, которая не то чтобы рассвет, а просто ночь, которой надоело. Ада стояла на крыльце в замшевой куртке поверх пижамной футболки, с двумя сумками под глазами и одной — в руке, где лежали ключ, сложенная вдвое бумажка и половина бутерброда, который она так и не съела.

В бумажке, написанной бабушкиным почерком — крупным, с наклоном влево, как будто буквы кто-то тянул за руку, — было сказано: «Замок с характером. Поговори с ним.»

— Я с ним поговорила, — сообщила Ада двери. — Он молчит.

Дверь была старая, крашеная в тёмно-зелёный, с облупившейся краской на нижней филёнке и с колокольчиком на крючке. Колокольчик тоже молчал. Он вообще не звонил, когда не хотел.

Ада прислонилась лбом к холодному дереву и закрыла глаза.

Бабушка умерла одиннадцать дней назад. Тихо, во сне, в своей постели над магазином — и Ада до сих пор не понимала, почему ей кажется, что бабушка не ушла, а вышла, и вот-вот вернётся, и надо только дождаться, и всё снова будет как прежде.

Она подумала об этом и вдруг — неожиданно для себя — сказала:

— Открывай.

Обычно. Просто. Без "пожалуйста".

Замок повернулся сам.

Ада так и осталась стоять с ключом в руке, с открытым ртом, глядя, как дверь медленно отходит внутрь, и как в тёмном проёме шевелится пыль, и как колокольчик над головой, дрогнув, говорит одно короткое, вежливое:

Дзинь.

II

Внутри пахло так, как пахло всегда: сургучом, старым деревом, шерстью, чем-то сухим и пряным — бабушка жгла в плошке какую-то траву, которая у неё называлась «для проветривания» и которую она никому не разрешала трогать.

Ада включила свет.

Лампочка под жёлтым абажуром мигнула два раза, потом сдалась и загорелась ровно. Стало видно всё то, что Ада знала наизусть с восьми лет: прилавок с витриной, где под стеклом лежали в бархатных гнёздах карманные часы, два кольца, брошь-жук и одна странная ложка; высокие стеллажи до потолка, забитые коробками, статуэтками, пучками перьев, бутылками без этикеток и книгами, которые бабушка складывала штабелями, а не по корешкам; верёвочная лестница на второй этаж; кресло у окна; печка; и подсобка в глубине, дверь в которую была прикрыта, и в щель между дверью и косяком проходила полоса темноты, которая не была похожа на темноту.