Read the book: «Современная теория правовых режимов: теоретический и отраслевой подходы»

Введение

Теория правовых режимов недостаточно исследована. Анализ использования термина «правовой режим» в публикациях ученых-юристов, в том числе диссертационного и монографического характера, показывает, что он употребляется не всегда уместно, хотя по содержанию многие такие исследования вполне укладываются в рамки традиционных категорий способов, методов, типов и иных характеристик правового регулирования.

Изучение работ зарубежных авторов показывает, что понятие «правовой режим» преимущественно используется применительно к определенным объектам, в рамках действия конкретного правового института. Применительно к заявленной теме исследования следует подчеркнуть, что зарубежная теория и практика требует научного осмысления и соответствующей адаптации к условиям российской правовой жизни, правовой идеологии, традициям и т. д., так как при прямом заимствовании и распространении зарубежных моделей по ряду субъективных и объективных причин есть риск низкой их эффективности в российской правовой системе.

В отечественном правоведении имеются серьезные научные достижения в области теории правовых режимов как с позиций общей теории права, так и на отраслевом уровне. С. С. Алексеев одним из первых обратил внимание на категорию «правовой режим» и положил начало ее общетеоретическому исследованию, в его работах обнаруживаются истоки понимания правового режима, выходящие за рамки комплексов правовых средств. Такое понимание с учетом сущностных характеристик можно именовать реалистическим или функциональным.

Потребность в продолжении научных исследований в области теории и практики правовых режимов обусловлена как минимум следующими обстоятельствами:

● во-первых, в современной юридической науке понятие «правовой режим» традиционно употребляется при обозначении различного рода закономерностей правового регулирования лишь на нормативном уровне. При таком рассмотрении правового режима возникает вопрос о необходимости такого понятия, которое, по существу, дублирует иные параметры правового регулирования. Именно поэтому правовой режим, являясь функциональной характеристикой права, должен отражать то, как действует право в условиях тех или иных обстоятельств, какой реальный правовой климат создает в конкретных областях общественных отношений. Иными словами, понятие «правовой режим» должно отражать реальное состояние правовой жизни и приемы, средства, способы, методы, с помощью которых достигается тот или иной результат нормативного воздействия на общественные отношения;

● во-вторых, особое внимание должно уделяться правовому режиму как познавательному средству, способному охарактеризовать реальное состояние правовой жизни в сравнении с состояниями аналогичных сегментов в других регионах, других государствах (сравнительно-правовой аспект). Лишь в этом случае категория правового режима способна выступить средством совершенствования той или иной области правовой жизни, средством правовой политики;

● в-третьих, отраслевой подход в изучении категории «правовой режим» (например, правовой режим государственной пошлины, правовой режим муниципального имущества, правовой режим морских пространств Латвии и т. д.) должен опираться на общие сущностные и содержательные характеристики этого понятия, разрабатываемые главным образом в рамках общей теории права.

* * *

Получение гранта Российского гуманитарного научного фонда (проект № 15-33-01354 «Оценка правовых режимов: реалистический подход») приблизило проведение 16 сент. 2016 г. в Сибирском федеральном университете всероссийской научно-практической конференции с международным участием «Оценка правовых режимов: подходы и методы», в рамках которой были рассмотрены теоретические и методологические проблемы оценки состояния правовых режимов, в том числе на отраслевом, межотраслевом и институциональном уровнях. Многие идеи этого научного форума легли в основу настоящей монографии.

Глава 1
Доктринальные основания понятия и сущности правового режима ¹

Термин «правовой режим» широко используется в научной литературе и обозначает важную категорию общей теории права и отраслевых юридических наук. Он весьма богат по содержанию и употребляется в различных смыслах и контекстах, однако общим является то, что этот термин указывает на определенный порядок правового регулирования, который воплощается в комплексе правовых средств, направленных на достижение правовых целей.

Целостного представления о категории «правовой режим» в настоящее время не получено в силу следующих причин:

● в юридической литературе отсутствует единство мнений в отношении общетеоретической сущности правовых режимов;

● данная категория сравнительно недавно стала широко использоваться в различных отраслях права за пределами рамок административного управления и ведомственного нормотворчества;

● термин «правовой режим» относительно свободно и часто неоправданно используется законодателями в различных нормативно-правовых актах.

В итоге, несмотря на многообразие значений категории «правовой режим», в юридической литературе она пока не получила полного освещения и в основном используется в различных отраслях права, как правило, применительно к характеристике объектов правового регулирования².

Например, можно встретить такие определения правового режима применительно к объектам правового регулирования: «правовой режим информации – это характеристика такого объекта правоотношений, как информация, вытекающая из ее нематериальной природы»³.

Обозначенная проблема усугубляется еще и тем, что даже в рамках узкоотраслевых исследований понятие правового режима часто используется как «обиходное», уже известное и не нуждающееся в уточнении, а правовой режим нередко упоминается только в названии работы. В результате растет количество научных трудов, в которых данное понятие употребляется применительно к объектам правового регулирования (особенно в отраслях права), видам деятельности, субъектам права и пр. подчас относительно свободно и часто неоправданно, без учета предназначения и истинной сущности рассматриваемой категории в системе правового регулирования⁴.

Наряду с изложенным широкое распространение категория «правовой режим» получила и в законодательстве. Так, Таможенный кодекс Таможенного союза оперирует такими понятиями, как режим наиболее благоприятствуемой нации, режим зоны таможенного контроля, режим экспорта и другие.

Имеют место и такие случаи, когда словосочетание «правовой режим» редко встречается в нормативно-правовых актах, но отраслевая наука и учебная дисциплина активно использует данный термин.

Примером может служить наука и учебная дисциплина «Земельное право», где часто встречаются такие понятия, как «правовой режим земель сельскохозяйственного назначения», «правовой режим земель населенных пунктов», «правовой режим земель особо охраняемых территорий и объектов» и другие, в то время как законодатель использует их не так часто⁵. С нашей точки зрения, в данном случае можно говорить об оправданном использовании изучаемой категории, поскольку правовые средства, гарантии и принципы в рамках правового регулирования данной группы отношений, объединяясь, формируют именно правовой режим⁶.

Конституционный Суд Российской Федерации в своих постановлениях и определениях также широко использует термин «правовой режим», причем и в тех случаях, когда исследуемый судом нормативный материал не содержит данного словосочетания.

Например, определение Конституционного Суда Российской Федерации от 11 мая 2012 г. № 836-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Шатобы Александра Борисовича на нарушение его конституционных прав положениями пункта 3 статьи 15 Федерального закона «О безопасности дорожного движения»⁷ указывает, что отнесение транспортных средств к источникам повышенной опасности обусловливает необходимость установления для них особого правового режима в целом и специальных правил их допуска к эксплуатации в частности.

Кроме того, в правовых актах Конституционного Суда Российской Федерации применительно к характеристике правовых режимов можно встретить такие словосочетания, как «конституционно-правовой режим применения норм права»⁸, «особый правовой режим приобретения, осуществления и прекращения статуса судьи»⁹, «единый режим административной ответственности»¹⁰ и другие.

Таким образом, правовой режим – многозначное, межотраслевое и междисциплинарное понятие, правомерно используемое в различных областях научного знания и текстах нормативно-правовых актов, которое прочно вошло в юридическую терминологию и общественно-политический лексикон для обозначения различных правовых состояний в общей теории права и административном, земельном, экологическом праве и ряде других отраслей юридической науки.

Как точно отмечает Ю. А. Кудрявцев, «многозначность понятия «режим» свидетельствует о его междисциплинарности, о том, что оно используется в различных областях научного знания. В наибольшей же степени оно применяется в политико-правовых исследованиях, так как позволяет гораздо глубже и полнее раскрыть состояние современного общества, характер происходящих в нем перемен»¹¹.

В то же время понятие правового режима остается одним из наименее изученных и наиболее сложных в правоведении, представляя обширное поле для научных дискуссий о его универсальности, сущности и предназначении.

Думается, данная ситуация является парадоксальной.

Таким образом, в целях преодоления узкоотраслевого понимания правовых режимов (по сути, сведения их к определению объектов права) и нередко произвольного использования этого термина в текстах нормативно-правовых актов и научных исследованиях существует объективная необходимость постановки проблемы изучения правовых режимов как фундаментального общетеоретического направления.

С нашей точки зрения, в целях унификации представлений о сущности правового режима целесообразно вначале обратиться к первоначальному смыслу слова «режим», что даст возможность вывести логичное определение этого термина и позволит оценить обоснованность его использования в науке и законодательстве (с фр. «régime» – диета, строй, уклад; власть, система; с лат. «regimen» – управление, командование, начальствование, заведование, руководство).

Обращение к опыту других наук может способствовать комплексному пониманию категории «правовой режим». Так, в экономической науке под режимом рабочего времени понимается распределение времени работы в пределах суток или другого календарного периода; под валютным режимом – порядок обращения и использования иностранной валюты на территории государства; под национальным режимом – режим, дающий возможность иностранным гражданам при совершении внешнеторговых операций пользоваться правами граждан данного государства (режим торговли, порядок оформления сделок и т. д.).

Политология, оперируя понятием режима политического, под последним понимает тип, формы и методы осуществления политической власти, принципы организации ветвей и конкретных институтов власти. Понятие раскрывает динамический, функциональный характер политической системы. Качественными характеристиками политического режима являются: объем прав и свобод человека, методы осуществления государственной власти, характер взаимоотношений между государством и обществом, наличие или отсутствие возможностей общества влиять на принятие политических решений, способы формирования политических институтов, методы выработки политических решений¹².

Исходя из изложенного можно определить следующие смысловые значения понятия «режим»:

а) государственный строй, совокупность, средств, методов и способов осуществления власти, характеризующая политическую обстановку в стране¹³;

б) точно установленный распорядок жизни (труда, отдыха и т. д.);

в) система правил, мероприятий, необходимых для той или иной цели (режим безопасности на производстве)¹⁴.

Главное назначение режимов вообще (пока безотносительно к режиму правовому) состоит в обеспечении с помощью различных средств, методов и способов определенного социального или технического порядка (распорядка).

Для более полного осмысления понятия «правовой режим» обратимся к историографии рассматриваемого термина.

Примечательно, что возникло понятие «правовой режим» еще в древние века. Так, А. В. Игнатенко отмечает, что уже в трудах Аристотеля, Платона, Панетия, Полибия, Лукреция, Цицерона, в их учениях о трёх основных государственных формах (монархии, аристократии, демократии), о развитии этой эволюционной цепи и отклонениях от «правильных» форм (тирания, олигархия, охлократия) можно найти зачатки представлений о явлениях, составляющих политический режим¹⁵.

Эволюция подходов к исследуемому понятию наблюдается в трудах Т. Мора, Т. Кампанеллы, Г. Бабефа¹⁶ и связана с идеей утверждения нового режима государственного управления – режима диктатуры трудового народа.

Теории и концепции правовых режимов разрабатывались также в учении о праве войны и мира Г. Гроция¹⁷, теории государства Т. Гоббса¹⁸, теории разделения властей Ш. Монтескье¹⁹, теории общественного договора Ж.-Ж. Руссо²⁰, учении о праве И. Канта²¹, философии права Г. В. Ф. Гегеля²², учениях о пределах государственной деятельности В. Гумбольдта²³, о «борьбе за право» Р. Иеринга²⁴, о социальном преобразовании права и государства Л. Дюги²⁵, о конституции и суверенитете государства К. Шмита²⁶, институциональной теории публичного права М. Ориу²⁷ и т. д., где категория «правовой режим» рассматривалась в контексте эволюции государства и права.

Правовой режим детально исследован в работах Л. Дюги о подчинении Франции правовому режиму. По его мнению, «государство, издавшее закон, обязано уважать этот закон. Оно может его видоизменить или отменить, но пока он существует, оно может совершать акты принуждения, административные и юрисдикционные действия лишь в пределах, установленных этим законом». Автор выделял положения иностранцев; членов царствовавших во Франции семей; полицейские меры, имеющие целью помешать распространению эпидемий; различные запрещенные промыслы и промыслы, требующие государственной концессии, и другие²⁸.

В отечественной науке концептуальное осмысление категории «правовой режим» прослеживается в трудах С. А. Муромцева²⁹, Л. И. Петражицкого³⁰, Н. М. Коркунова³¹, Г. Ф. Шершеневича³².

Примечательно, что и в законодательстве России после убийства народовольцами Александра II режимы охраны как формы исключительного положения впервые было закреплены Положением «О мерах к охранению государственного порядка и общественного спокойствия», утвержденном 14 августа 1881 г.³³

Таким образом, исторический срез свидетельствует, что категория «правовой режим» получила первоначальное развитие в государствоведении, и лишь позднее стала объектом научного исследования теории права.

В советской юридической литературе 50-х годов ХХ века названная категория использовалась исключительно для характеристики законности. Так, Н. Г. Александров и С. Г. Березовская определяли советскую законность не просто как исполнение законов, а как особый режим, характеризующийся неуклонным соблюдением законов³⁴, что впоследствии привело к фактическому отождествлению советской законности и правового режима³⁵.

В трудах И. С. Самощенко это было подвергнуто критике: «правовой режим» – это правопорядок; определять законность как правовой режим – значит терминологически отождествлять её с правопорядком»³⁶. В качестве аргумента также приводилось высказывание В. И. Ленина, который употреблял термин «правовой режим» именно в смысле правопорядка³⁷, а потому говорил о законности, как об отличном от него явлении. Только в 60-е гг. XX в. в работах, посвященных теме правового регулирования, получает развитие и понятие «правовой режим» в контексте сочетания типов правового регулирования³⁸.

В современном своем значении изучение в юридической литературе проблематики правовых режимов совпало по времени с началом периода правового реформирования на рубеже 90-х гг. ХХ в., в основе которого был заявлен переход к новому качеству правового регулирования. Первоначально речь шла о поиске специальных механизмов, способных в рамках законодательного (в противовес подзаконному, ведомственному) регулирования обеспечить решение насущных проблем, стабилизировать социально-экономические процессы, ограничить влияние негативных факторов как субъективного, так и объективного характера. Именно в это время в качестве специально организованного механизма, способного к самостоятельному решению поставленных перед ним задач, отличающегося стабильностью и в то же время динамичностью, возможностью своевременно реагировать на отклонения в социальной ситуации и предотвращать сбои в правовом регулировании, был предложен правовой режим.

Необходимо отметить, что относительно определения правового режима в настоящее время существует несколько основных подходов. Согласно первому из них правовой режим определяется как «социальный режим некоторого объекта, закрепленный правовыми нормами и обеспеченный совокупностью юридических средств»³⁹. Полагаем, что недостатками данного подхода следует признать использование слова «режим» в качестве определяющего и некоторую нечеткость в самом определении. Однако в данном определении содержится указание на социально-правовой характер и структурные элементы правового режима (нормы права и другие «юридические средства»), которое позволяет сразу же отграничить правовой режим от ряда других общетеоретических категорий, сводимых лишь к совокупности правовых норм. Тем самым правовой режим выступает особой юридической категорией, специфическим средством правового регулирования, объединяющим в себе правовой инструментарий в комплексе.

Приведенное определение правового режима как совокупности юридических средств справедливо и для «режима правового регулирования» (термин С. С. Алексеева), под которым данный автор понимает «особую систему регулятивного воздействия, характеризующуюся специфическими способами регулирования – особым порядком возникновения и формирования содержания прав и обязанностей, их осуществления, спецификой санкций, способов реализации, а также действием единых принципов, общих положений»⁴⁰. В этом случае наблюдается более глубокий анализ проблемы, что проявляется, прежде всего, в обращении не только к структуре правового режима, но и особенностям его характера.

Заметим, что С. С. Алексеев предлагает еще одну характеристику правовых режимов, воспринятую другими учеными как традицию, основу которой составляет восприятие правового режима в качестве «порядка регулирования, выраженного в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и создающих особую направленность регулирования»⁴¹. Такая характеристика составляет сущность второго подхода к определению правового режима, воспринятого и более поздними исследователями проблемы. Так, Б. Я. Бляхман определяет правовой режим как порядок регулирования, который выражен в комплексе правовых средств, характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний и создающих особую напряженность регулирования⁴².

По нашему мнению, среди достоинств данного определения – удачное использование подходящего определяющего термина «порядок», а также – углубление в суть явления; в нем подчеркнуто сочетание в режиме императивного и диспозитивного методов как основных средств воздействия на субъектов права.

В то же время при таком подходе из поля зрения С. С. Алексеева уходит такой существенный материальный признак правового режима как степень его благоприятности (неблагоприятности) для субъектов права. При этом сам ученый признает, что «каждый правовой режим есть все же именно режим; следует принимать во внимание основные смысловые оттенки этого слова, в том числе и то, что правовой режим выражает степень жесткости юридического регулирования, наличие известных ограничений или льгот…»⁴³.

В рамках второго подхода заслуживает также внимания позиция В. К. Бабаева, В. М. Баранова и В. И. Гоймана, по мнению которых, правовой режим – качественно целостная специфическая система средств, приемов, методов правового регулирования, которая выражается в особенностях нормативно-правовых отношений и индивидуальных предписаний, возникновения правоотношения, юридических последствий, способов обеспечения реализации требований права. Это такой порядок регулирования, который выражен в комплексе правовых средств, создающих особую направленность регулирования и характеризующих особое сочетание взаимодействующих между собой дозволений, запретов, а также позитивных обязываний⁴⁴.

Данное определение, по нашему мнению, учитывает основные признаки правового режима, ориентировано на организационно-правовое и организационно-техническое обеспечение режимных требований. Однако, принимая во внимание его некоторую громоздкость, следует отметить, что при достаточно обширном анализе различных сторон проблемы позиция авторов нуждается в определенной корректировке.

Методологически близкой к изложенной позиции является и точка зрения Э. Ф. Шамсумовой, анализирующей «правовой режим» в широком смысле – как особый порядок законодательного урегулирования деятельности, действий или поведения физических и юридических лиц в различных сферах общественных отношений либо на определенных объектах, включающий в себя установление механизма обеспечения фактической реализации системы дозволений, стимулов, нормативов, гарантий, запретов, ограничений, обязываний, а также их компетентное исполнение и применение мер принуждения и привлечения виновных к ответственности; в узком смысле – это закрепленное в нормах права особое сочетание юридического инструментария (юридических средств), характеризующееся наличием определенных условий, конкретностью (определенностью) общественных отношений, относительностью к определенному объекту и преследующее благоприятную, полезную для общества и государства цель⁴⁵.

Однако следует заметить, что данное определение, с нашей точки зрения, не лишено логических противоречий (например, использование через запятую синонимичных понятий «деятельность, действия, поведение»), неточностей (упоминание в определении только физических и юридических лиц фактически изымает из-под действия правовых режимов субъекты, не являющиеся юридическими лицами, – некоторые общественные объединения, филиалы и представительства юридических лиц и т. д.), разночтений (использование в одном ряду таких понятий, как «дозволения, стимулы, нормативы, гарантии, запреты, ограничения, обязывания», где понятие «норматив» объединяет в себе все остальные понятия) и некоторого другого.

Еще одним вариантом дефиниции правового режима в рамках названного подхода является предложенное А. П. Ситниковым его определение как «самостоятельного правового средства государства, используемого в целях обеспечения безопасности граждан и защиты конституционного строя, как специализированного порядка деятельности субъектов права, предназначенного для решения специфических задач или функционирования публично-властных субъектов в особых обстоятельствах⁴⁶.

В данном случае ученый, раскрывая понятие правового режима, совершенно верно указывает на его инструментальную природу, цели и задачи. В то же время нельзя не заметить следующее: хотя автор прямо говорит, что дает определение именно общеправовой категории⁴⁷, акцент в нем смещен все же в публично-правовую сферу.

В рамках третьего направления Л. А. Морозовой под правовым режимом понимается результат регулирующего воздействия на общественные отношения систем (определенного набора) юридических средств, присущих конкретной отрасли права и обеспечивающих нормальное функционирование данного комплекса общественных отношений⁴⁸.

Сходную точку зрения высказывает и В. А. Горленко, который утверждает, что в правовой науке сложилось два основных подхода к исследуемому понятию. По его мнению, первая группа ученых полагает, что правовой режим есть результат государственного волеустановления и одновременно социальный порядок, сложившийся вследствие объективно существующих общественных отношений. Другие считают, что правовой режим – это порядок, специально установленный государством в целях регулятивного воздействия на поведение субъектов социальных отношений юридическими средствами и методами⁴⁹.

Сам В. А. Горленко присоединяется к позиции первой группы и уточняет, что это еще и нормативный порядок, являющийся средством достижения конкретных целевых установок, который осуществляется при помощи юридических (правовых) средств и методов, направленных на реализацию правил поведения, закрепленных в правовых нормах, а также осуществление мер юридической ответственности⁵⁰.

Безусловно, и в этом можно согласиться с Л. А. Морозовой и В. А. Горленко, правовой режим выступает результатом нормотворческой деятельности, но можно ли назвать его закреплением уже существующих связей. Предпримем попытку ответить на этот весьма важный вопрос.

Как известно, являясь воплощением нормативности права, правовой режим вводится для обеспечения главного социального назначения права – регулирования общественных отношений. Регулятивная функция права реализуется через свои разновидности – регулятивную динамическую и регулятивную статическую. В основе первой – правовые нормы, направленные на обслуживание юридическими средствами тех или иных социальных процессов, вторая – реализует ту часть социального назначения права, которая заключается в закреплении средствами права определенных статусов в обществе, обеспечении стабильности социально-правовых ценностей.

Следовательно, правовой режим должен интегрировать в себе как минимум две крупные подсистемы: систему регулятивного воздействия – комплекс юридических средств, соподчиненных в рамках правовой отрасли с соответствующим методом правового регулирования (так называемый динамический аспект), а также результат регулирующего воздействия – достигнутый уровень урегулированности общественных отношений, который проявляется в определенном положении субъектов (объектов) права (так называемый статический аспект).

Заметим, что с критикой предложенного Л. А. Морозовой определения правового режима выступают Н. И. Матузов и А. В. Малько: «правовой режим – это не столько результат, сколько система условий и методик осуществления правового регулирования, определенный «распорядок» действия права, необходимый для оптимального достижения соответствующих целей»⁵¹.

Со своей стороны скажем, что правовой режим, безусловно, нуждается в более широкой, чем предложенная Л. А. Морозовой, трактовке, в соответствии с которой он «призван обеспечить наступление желаемого социального эффекта»⁵², а не стать им.

Своеобразным «синтезированным» определением правового режима, разработанным с учетом положительных и отрицательных моментов ранее рассмотренных точек зрения, можно считать позицию Н. И. Матузова и А. В. Малько, ориентированную на функциональную характеристику права: «правовой режим есть особый порядок регулирования, выражающийся в определенном сочетании юридических средств и создающий желаемое социальное состояние и конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов субъектов права»⁵³.

Аналогично определяется правовой режим и О. С. Родионовым: «правовой режим – это установленный законодательством особый порядок регулирования, представленный специфическим комплексом правовых средств, который при помощи оптимального сочетания стимулирующих и ограничивающих элементов создает конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности в целях беспрепятственной реализации субъектами права своих интересов»⁵⁴.

Позитивным является то, что в указанных определениях правовых режимов уже содержатся их основные сущностные характеристики и выделяются основные признаки:

а) они устанавливаются законодательством и обеспечиваются государством;

б) имеют целью специфическим способом регламентировать конкретные области общественных отношений, выделяя во временных и пространственных границах те или иные субъекты и объекты права;

в) представляют собой определенный порядок правового регулирования, состоящий из совокупности юридических средств и характеризующийся их определенным сочетанием;

г) создают конкретную степень благоприятности (неблагоприятности) для удовлетворения интересов субъектов и их объединений⁵⁵.

Особое звучание приобретает такая составляющая правовых режимов (фактически стержневой элемент. – Г. Б.), как «степень благоприятности (неблагоприятности) для удовлетворения субъектов права», так называемый «информационно-психологический аспект правового регулирования», характеризующийся особым сочетанием правовых стимулов и ограничений.

Конечно же, согласно общепринятому подходу, особый настрой, «климат» правового режима зависит от типа (способа) правового регулирования – дозволительного или разрешительного.

Что касается выделения стимулов и ограничений в качестве определяющих в рамках режимного регулирования способов правового регулирования, то оно, полагаем, вполне оправданно, но только именно в рамках информационно-психологической теории действия права.

В данном случае стимул – это не просто сильный побудительный момент, внутренний или внешний фактор, вызывающий реакцию, а определяющее (создающее магистральное направление) в конкретном правовом режиме средство правового регулирования, основанное на дозволительном типе правового регулирования, побуждающее субъект права к позитивному поведению и создающее для него режим благоприятствования. В свою очередь, ограничение – средство правового регулирования, основанное на разрешительном типе правового регулирования и позитивных обязываниях, ограничивающее противоправное поведение субъектов (режим неблагоприятствования) и создающее условия для реализации прав и законных интересов других лиц (контрагентов).

Справедливости ради, следует заметить, что подобный аспект выделяется и другими, более ранними исследователями данной проблематики. Так, С. С. Алексеев отмечает, что «правовой режим выражает … наличие известных ограничений и льгот, допустимый уровень активности субъектов, пределы их правовой самостоятельности», и при этом признает «первостепенное значение для освещения правовых режимов различных правовых преимуществ и ограничений»⁵⁶.

Попыткой комплексного осмысления понятия «правовой режим» можно также считать определение, предложенное И. Р. Забугиным, как установленный законом и обеспечиваемый государством порядок правового регулирования конкретных областей общественных отношений, выделяющий во временных и пространственных границах те или иные субъекты и объекты права, представленный специфическим комплексом правовых средств, которые создают конкретную степень благоприятности либо неблагоприятности для удовлетворения интересов отдельных субъектов права, и имеющий целью поддержание правового порядка в государстве и обществе⁵⁷.

В этом случае при некоторой громоздкости приведенного определения автор все же попытался раскрыть все признаки рассматриваемой категории. Однако, детально указав на одни, вовсе не упомянул другие: не говорится ни о видах правового регулирования, ни о содержательной (структурной) составляющей правового режима.

По нашему мнению, необоснованным и методологически неверным является предложенное И. Ф. Сюбаревой определение правового режима как вида (или специфики) правового регулирования (курсив мой. – Г. Б.), который выражен в своеобразном комплексе правовых средств⁵⁸.

Как представляется, позиция И. Ф. Сюбаревой во многом обусловлена высказыванием А. В. Малько, изложенным в монографии «Стимулы и ограничения в праве». Приведем его дословно: «Правовой режим с точки зрения информационно-психологического подхода можно рассматривать как специфический вид правового воздействия, который выражен в определенном комплексе правовых стимулов и правовых ограничений»⁵⁹ (курсив мой. – Г. Б.).

А. В. Малько в данном случае берет во внимание лишь один аспект правового режима (информационно-психологический), что продиктовано темой исследования. Сочетание в правовом режиме стимулов и ограничений позволяет рассматривать правовой режим как вид правового воздействия.

Во всех же остальных случаях при подобной трактовке правового режима происходит подмена понятий, поскольку вид правового регулирования (так же, как и его тип) является самостоятельной научной категорией. Правовой режим даже в самом общем виде представляет собой скорее систему или порядок правового регулирования, а категория «вид» характеризует скорее не сущностную окраску, а видовое своеобразие правовых средств, используемых правовым режимом при регулировании конкретных общественных отношений.

Нельзя умолчать и о том, что существует также опасность излишне «широкого» подхода к определению понятия «правовой режим», когда под ним понимается устойчивый порядок функционирования правовых институтов общества, имеющий общую (доминирующую в рамках данной области общей социально-регулятивной системы) направленность⁶⁰.

В указанном определении помимо того, что возникает опасность фактического отождествления рассматриваемого понятия с понятием правовой системы, за широтой подхода теряется сущностная для правовых режимов функциональная (инструментальная) составляющая, а также степень благоприятности (неблагоприятности), необходимая для удовлетворения интересов субъектов права.

Существуют и иные точки зрения на понятие правового режима и характеристику его сущностных особенностей, однако некоторые из них, судя по названию, явно претендуя на оригинальность и новаторский характер исследования, по сути, сводятся лишь к констатированию имеющихся в юридической литературе подходов к рассматриваемой проблеме⁶¹.

Вместе с тем, безусловно, в каждой из перечисленных трактовок правового режима имеются положительные моменты, что позволяет с учетом их и собственного мнения не только выделить основные черты, характеризующие объект исследования, но и систематизировать их.

В результате синтеза основных точек зрения, приведенных выше, можно констатировать, что правовой режим есть некоторая система⁶², совокупность определенных явлений, призванных обеспечить достижение целей правового регулирования (в том числе беспрепятственную реализацию интересов субъектов права).

Здесь надо заметить, что дальнейшее исследование понятия правового режима осложняется в связи с отсутствием так называемого главного, определяющего слова, через которое можно вывести понятие правового режима.

Поэтому мы, вслед за рядом ученых⁶³, предлагаем использование функционального подхода, а именно термина «порядок», поскольку восприятие правового режима только как совокупности норм или институтов права существенно обедняет его содержание, превращает его фактически в статическое явление, влечет к отождествлению с более или менее значительной группой правовых норм, закрепленных в нормативно-правовом акте.

Напротив, при употреблении в качестве определяющего слова «порядок» правовой режим превращается в динамическую категорию, в которой можно выделить как его структурные элементы, так и стадии реализации. При этом следует иметь в виду, что речь идет именно об особом порядке правового регулирования, поскольку он вводится в действие по специфическим мотивам, с учетом самобытности социальной ситуации, и не применим в том же виде в каких-либо других сферах. Следовательно, правовой режим – это особый порядок правового регулирования, служащий для беспрепятственной реализации основных целей правового регулирования (в том числе интересов субъектов права).

Еще одним важным моментом при формулировании определения правового режима является разграничение его со смежными общетеоретическими категориями, которые в связи с этим необходимо подвергнуть анализу.

«Правовой режим» и «правовое состояние». Правовое состояние представляет собой разновидность социального состояния, способ юридического бытия субъектов, объектов или общественных отношений в определенный момент времени и в определенном пространстве, как правило, закрепленный в установленном законом порядке.

По мнению Н. И. Матузова, категория «правовое состояние» методологически плодотворна при анализе целой группы различных политико-юридических явлений. Особенно целесообразно исследование названной категории в качестве методологического инструмента при анализе правового сознания, правовой культуры, законности, правопорядка, юридической ответственности. Явно или неявно, но научное познание в области юриспруденции обычно начинается с выделения и интерпретации состояний, в которых находится, может или должен находиться тот или иной правовой объект⁶⁴.

С нашей точки зрения, правовой режим является категорией, достаточно тесно связанной с правовым состоянием. И если последнее применяется преимущественно к характеристике правового положения субъектов, объектов или общественных отношений, то правовой режим – категория более универсальная, поскольку активно используется в отношении большого круга правовых явлений⁶⁵.

Если вновь обратиться к этимологии понятия режим⁶⁶, то в самом общем виде в его определении можно выделить два аспекта: режим как способ существования некоего объекта (реально существующая совокупность определенных параметров того или иного объекта) и как путь достижения данного способа существования (совокупность правил, способов и методов, направленных на достижение данных параметров объекта).

Следовательно, в своем материальном значении, и в этом можно согласиться с позицией Ю. С. Новиковой, понятие «правовой режим» может быть признано тождественным понятию «правовое состояние» и пониматься как способ существования какого-либо объекта, выражающийся в виде его характеристик в определенный момент времени и в определенном пространстве⁶⁷.

Сходную точку зрения высказывают Н. И. Матузов и А. В. Малько, которые утверждают, что правовой режим, призванный упорядочить социальные состояния (процессы) и обладающий соответствующими элементами, сам выступает в качестве разновидности правового состояния⁶⁸.

Как уже отмечалось, установление правового режима необходимо для наступления определенного социального результата (эффекта или состояния), к которому стремится законодатель, путем выбора наиболее оптимальных способов и средств в качестве цели его достижения. В качестве такой цели регулирования нередко выступает развитие, закрепление, охрана или прекращение какого-либо правового состояния.

Таким образом, если под правовым режимом понимать порядок (систему методов) правового регулирования, то правовое состояние – это те цель и результат, к которым законодатель стремится, устанавливая тот или иной правовой режим.

Тем самым правовой режим создает в рамках правового состояния условия оптимального функционирования и существования субъектов как обладателей субъективных прав и юридических обязанностей и объектов права как носителей определенных качеств и свойств, имеющих юридическое значение. Правовой режим определяет порядок регулирования правового состояния, т. е. он устанавливается законодателем, а реализуется посредством перехода в правовые состояния.

Правовое состояние носит стабилизирующий (устойчивый) характер, является длящимся во времени (например, брак, родство, гражданство, дееспособность, недееспособность и др.). Характер и особенности содержания и проявления правового состояния оказывают непосредственное влияние на выбор средств и способов их регулирования. В случае если правовое состояние оказывает позитивное влияние на общественные отношения и их участников как носителей последнего, законодатель стимулирует его существование и развитие.

Например, в соответствии со ст. 1 Семейного кодекса Российской Федерации, семья, материнство, отцовство и детство в Российской Федерации находятся под защитой государства. Семейное законодательство исходит из необходимости укрепления семьи, построения семейных отношений на чувствах взаимной любви и уважения, взаимопомощи и ответственности перед семьей всех ее членов, недопустимости произвольного вмешательства кого-либо в дела семьи, обеспечения беспрепятственного осуществления членами семьи своих прав, возможности судебной защиты этих прав.

Или: в соответствии со ст. 4 Федерального закона от 31 мая 2002 г. № 62-ФЗ «О гражданстве Российской Федерации»⁶⁹ Российская Федерация поощряет приобретение гражданства Российской Федерации лицами без гражданства, проживающими на территории Российской Федерации. Если же правовое состояние оказывает в целом негативное воздействие, то законодатель стремится ограничить его, вернуть в первоначальное состояние. К примеру, в соответствии со ст. 22 Федерального закона «О гражданстве Российской Федерации» решение о приобретении или прекращении гражданства Российской Федерации подлежит отмене, если будет установлено, что данное решение принималось на основании представленных заявителем подложных документов или заведомо ложных сведений. В свою очередь, и само содержание правового состояния будет оказывать влияние на способы, методы, типы правового регулирования, выбор юридического инструментария в рамках правовых режимов.

Если правовое состояние складывается в рамках частного права, то регулирование будет осуществляться по общедозволительному типу, т. е. общий порядок возникновения, изменения или прекращения правового состояния будет происходить по воле его носителя (носителей). Так, в соответствии со ст. 12 Семейного кодекса Российской Федерации, для заключения брака необходимы взаимное добровольное согласие мужчины и женщины, вступающих в брак.

Если правовое состояние реализуется в сфере публичного права, то первоочередное значение имеет не воля носителей правового состояния, а интересы общества или государства (публичный интерес). Например, в соответствии со ст. 86 Уголовного кодекса Российской Федерации, лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым со дня вступления обвинительного приговора суда в законную силу до момента погашения или снятия судимости. Судимость как правовое состояние возникает тем самым по воле законодателя путем вынесения правоприменительного акта вне зависимости от (и даже против) воли лица – носителя этого правового состояния.

Итак, разграничение понятий «правовое состояние» и «правовой режим» можно провести по следующим основаниям:

● правовой режим – это порядок правового регулирования, сочетающий в себе комплекс правовых средств такового. Правовое состояние – это способ правового проявления субъектов, объектов, общественных отношений;

● правовой режим олицетворяет порядок правового регулирования, правовое состояние – цель и результат такового.

Таким образом, соотношение понятий «правовое состояние» и «правовой режим» можно выразить формулой «правовой режим – это всегда определенное состояние, но не каждое правовое состояние – правовой режим».

«Правовой режим» и «управление», «правовой порядок». Сравнивая понятия «правовой режим» и «управление», можно заключить следующее.

Как известно, и управление, и режим являются способами воздействия государства на различные сферы общественных отношений. В то же время управление является более широким понятием по отношению к правовому режиму, так как использует правовые режимы в качестве инструментов в исключительных ситуациях (режимы чрезвычайного и военного положения), в отношении отдельных территорий (режим государственной границы), объектов (режим государственных наград), субъектов (режим иностранных граждан) и т. д.

Таким образом, понятия «режим» и «управление» взаимозависимы, но не тождественны: правовые режимы выступают комплексным средством государственного управления, применяемым либо в исключительных случаях, когда необходимо комплексное правовое регулирование, либо в отношении субъектов, территорий и объектов, представляющих особое значение для государства. Что касается соотношения правового режима и правопорядка, то первый, представляя собой определенный порядок правового регулирования, нацелен на создание оптимальных условий для субъектов права, реализующих свои права и обязанности, оптимального социального порядка (состояния), иными словами правового порядка. Тем самым правовой порядок как состояние общественных отношений, при котором обеспечивается соблюдение законов и иных правовых норм, является целью правового режима.

«Правовой режим» и «норма», «институт», «отрасль права». Ранее уже говорилось о попытках ряда авторов определить правовой режим через институт, отрасль, совокупность норм права. С нашей точки зрения, такая позиция является методологически неверной по следующим причинам. Указанные категории детально разработаны юридической наукой, сформулированы их понятия, признаки, структура, классификация и т. д. Нормы права объединяются в отрасли, отрасли делятся на институты, которые в свою очередь могут образовывать подотрасли и субинституты (подинституты). Однако правовые режимы представляют собой качественно иное образование и в данные рамки не укладываются.

Кроме того, данное деление норм права разработано юридической наукой и употребляется только в научных источниках и учебной литературе, в то время как категория «правовой режим» широко представлена и в нормативно-правовых актах различного уровня.

Рассматриваемые категории различаются и по объему. Нормы, отрасли, институты права, будучи элементами содержания права, включаются в текст нормативно-правового акта или целой группы актов. Правовой режим, в свою очередь, тоже устанавливается этими актами, но не охватывается ими полностью, а лишь путем изложения определенного правила поведения. Правовые нормы, естественно, составляют основу правового режима в регулируемой режимом ситуации, однако он не сводится только к их механической совокупности.

Институт и отрасль права включают все те же «тематические» родственные правила поведения, правовой режим же, помимо норм права, складывается из правоотношений, юридической ответственности, комплекса юридических фактов и т. д. «Правовыми средствами, мотивирующими поведение субъектов, выступают не сами нормы права.., а те меры информационно-психологического воздействия, которые в них содержатся… – правовые стимулы и ограничения»⁷⁰.

«Правовой режим» и «правовой статус» субъекта. Статус (от лат. status – состояние, положение) определяется как правовое положение гражданина или юридического лица (организации) по отношению к государству, его органам, физическим и юридическим лицам; для коллективных субъектов права – «закрепленное уставами и положениями в объеме, необходимом для выполнения стоящих перед ним задач»⁷¹.

Надо заметить, что в юридической литературе по вопросам разграничения названных понятий имеются различные точки зрения.

В частности, Д. Н. Бахрах считает, что к правотворчеству, правоприменению, изучению права возможен статутный подход, т. е. подход с точки зрения субъекта, но к юриспруденции также применим и так называемый режимный подход, т. е. систематизация норм по признаку объекта⁷².

Э. Ф. Шамсумова полагает, что понятие «правовой режим» шире понятия «правовой статус», поскольку правовой режим как категория практическая устанавливается лишь относительно какого-либо объекта, субъекта или деятельности. Говоря же о субъектах, по мнению автора, чаще всего речь идет о характеристике их правового статуса. Однако наличие или обладание правовым статусом еще не предполагает установление правового режима⁷³.

По Б. Б. Каминскому, правовой статус взаимодействует с правовым режимом той или иной отрасли права. Юридический режим является своего рода «питательной средой», в которой происходит и формируется содержание субъективных прав и юридических обязанностей гражданина, т. е. его правовой статус⁷⁴.

По нашему мнению, если говорить о соотношении правового режима и правового статуса, то оно представляет собой соотношение целого и (в структурном отношении) его составной части: если под правовым статусом понимать сложное (комплексное) правовое средство, то правовой режим – комплекс правовых средств различного уровня (от сложных до простых). Структурные элементы правового статуса полностью входят в структуру правового режима, который, в отличие от статуса, ориентирован на такие существенные характеристики субъектов права, как объекты правового регулирования, ситуационные (временно-пространственные характеристики), метод правового регулирования (для отраслевых правовых режимов), другие объекты, обретающие конкретику в соответствии с регулируемыми ситуациями.

«Правовой режим» и «правовой механизм». По общепринятому подходу правовой механизм представляет собой комплекс юридических средств, необходимых для достижения соответствующих целей, действующих последовательно в соответствии с определенной юридической процедурой (схемой).

По объему правовой режим более широкое понятие, чем правовой механизм, поскольку включает в себя более широкий набор юридических средств (инструментов), в том числе и сами правовые механизмы, охватывает специфический набор методов и типов правового регулирования.

Отметим, что правовые режимы олицетворяют функциональную характеристику права – определенный порядок, они нацелены не только на результат (достижение целей правового регулирования), но и обеспечивают сам процесс регулирования, создавая его особую направленность и настрой (климат, атмосферу).

В свою очередь, правовые механизмы нацелены, прежде всего, на результат – наиболее оптимальное достижение субъектами права юридических целей и задач. Например, введенный в России в 2010 г. механизм альтернативного урегулирования споров с участием посредника (медиации) направлен на урегулирование споров при содействии медиатора на основе добровольного согласия сторон в целях достижения ими взаимоприемлемого решения. Таким образом, цели правовых механизмов по сравнению с режимными целями являются более предметными, конкретными.

Кроме того, правовые режимы обладают большей стабильностью, поскольку, являясь разновидностью правового состояния, сами направлены на их закрепление и регулирование (охрану). Правовые механизмы, напротив, отличаются динамичностью, так как предназначены для практической деятельности и представляют собой определенные схемы, алгоритмы, меняющиеся по мере изменения юридической практики.

«Правовой режим» и «механизм правового регулирования». Механизм правового регулирования (далее – МПР) можно определить как наиболее общую модель правового воздействия, правовой режим – как особую разновидность МПР, специфический механизм правового регулирования, особым образом регулирующий конкретную группу общественных отношений, направленный на конкретные виды объектов (субъектов), в рамках которого последние действуют.

Наряду с этим правовой режим реализуется через МПР, это его своеобразная проекция на определенную социальную ситуацию.

Данные категории не совпадают и по объему: помимо элементов МПР (норм права, юридических фактов, актов реализации права, право-применения), составляющих механизм реализации правовых режимов, в его содержание входят субъекты, их правовые статусы, объекты, методы взаимосвязи конкретных видов субъектов с объектами, система гарантий, в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований. Для правового режима имеют важнейшее значение такие условия, как время, пространство, круг лиц, на которые он распространяется, наполняющиеся конкретным содержанием в соответствии с регулируемыми социальными процессами⁷⁵.

«Правовой режим» и «законность». Вопрос о соотношении данных категорий также нельзя обойти вниманием, поскольку законность в ряде научных исследований определяется посредством категории «режим»⁷⁶. Рассмотрим их соотношение в содержательном аспекте.

Прежде всего, заметим, что законность, как и правовой режим, основана на праве (законе), представлена системой правовых средств, базируется на соответствующих принципах, направлена на реализацию определенных целей, в числе которых находится и достижение правопорядка в обществе.

Правовой режим в сущностном своем аспекте олицетворяет функциональную характеристику права, является элементом правовой формы, в то время как законность рассматривается и как принцип общественной жизни, метод поведения участников регулируемых отношений, специфический критерий оценки качества действующих правовых конструкций и т. д. Конечно же, правовой режим может быть оценен с позиций законности, но это можно сделать и в отношении других юридических конструкций. Соответственно, рассматриваемые понятия представляют собой самостоятельные юридические категории.

Что касается определения законности посредством режима, то здесь чаще всего употребляются словосочетания «общественный режим», «режим общественной жизни» и т. д., т. е. режим отождествляется с определенным порядком в обществе; при употреблении же прилагательного «правовой» в рамках таких исследований чаще всего подчеркивается отношение данного порядка к праву.

Отметим также следующее: поскольку нами выработана лишь основа для определения правового режима, необходимо выделить и другие характерные его признаки:

1. Правовой режим, как и любое средство правового регулирования, подлежит обязательному нормативно-правовому закреплению.

Закрепление правовых режимов в нормативно-правовых актах различного уровня посредством письменной формы позволяет:

● четко обозначить комплекс правовых средств, используемых для регулирования (охраны) общественных отношений. Это необходимо как для правоприменителя, так и для иных субъектов, реализующих право;

● предоставить субъектам, вовлеченным в орбиту правового режима или собирающимся вступить в «режимные» отношения, информацию о правилах поведения в рамках данного режима и тем самым настроить (мотивировать) их на правомерное поведение. Соответственно, стимулом может выступать либо желание реализовать свои права и законные интересы в общерегулятивных правоотношениях, либо избежать возможности привлечения к юридической ответственности в правоотношениях охранительных.

Нормативно-правовое закрепление правовых режимов осуществляется в нормативно-правовых актах различной юридической силы. Основными нормативно-правовыми актами, закрепляющими правовые режимы, являются законы. В них, как правило, правовые режимы регламентируются самым подробным образом, закрепляются правовые средства (механизмы), входящие в состав правовых режимов, принципы и гарантии их реализации (обеспечения), включая отсылочные и бланкетные нормы, в том числе содержащие юридическую ответственность за нарушение режимных требований. При этом закреплению правового режима может быть посвящен как весь нормативно-правовой акт (например, Федеральный конституционный закон от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»⁷⁷), так и его часть: раздел, глава, несколько статей или даже одна статья (например, режим законного имущества супругов в Семейном кодексе Российской Федерации, специальные налоговые режимы в Налоговом кодексе Российской Федерации и др.).

Надо сказать, что установленные законом правовые режимы отличаются стабильностью и комплексным характером регулируемых общественных отношений. В этом, в частности, можно убедиться на примере Закона Российской Федерации от 14 июля 1992 г. № 3297-1 «О закрытом административно-территориальном образовании»⁷⁸. Так, для ЗАТО характерными являются следующие особенности: они в императивном порядке приравниваются к административно-территориальным единицам; по ряду вопросов находятся в ведении федеральных органов власти (определение границ, административная подчиненность, режим безопасного функционирования предприятий и объектов, условия нахождения и проживания граждан и т. п.); решения о их создании и упразднении принимаются Федеральным Собранием Российской Федерации по представлению Правительства России; доходная и расходная части бюджетов находят свое отражение в федеральном бюджете государства; определяются социальные гарантии и компенсации гражданам, проживающим и работающим на их территории.

Безусловно, что определенную роль в формировании правовой основы правовых режимов играют подзаконные нормативно-правовые акты:

а) так как они могут устанавливать определенные виды правовых режимов. Например, Указ Президента Российской Федерации от 6 мая 2010 г. № 554 «О совершенствовании единой государственной системы предупреждения и ликвидации чрезвычайных ситуаций»⁷⁹.

б) предусматривать перечень актов нормативного правоприменения во исполнение норм, содержащихся в соответствующих федеральных законах. Так, на основании Федерального конституционного закона «О чрезвычайном положении» Президент Российской Федерации при введении режима чрезвычайного или военного положения на определенной территории обязан издать Указ, в котором определяет основные меры по его обеспечению (ст. 4 Закона).

в) содержать правоприменительные полномочия и другие юридически значимые действия. Например, создание федерального или специального временного органа управления на территории действия особых правовых режимов; там же, руководствуясь законом и указом, устанавливать конкретные территориальные и временные параметры комендантского часа.

2. Специфическая цель правового режима – регулирование общественных отношений, создание особого порядка правового регулирования.

Отметим, что в общей теории права разработке вопросов относительно целей уделяется значительное внимание⁸⁰. При этом обращает на себя внимание тот факт, что большинством ученых категории «цель» и «средство» рассматриваются как парные. Как справедливо замечает С. К. Струнков, рассмотрение понятия «правовые средства» невозможно без сопоставления с такой его парной категорией, как «цель»⁸¹.

В философии цель – предвосхищение в сознании результата, на достижение которого направлены действия. Цель, выражая активную сторону человеческого сознания, должна находиться в соответствии с объективными законами, реальными возможностями окружающего мира и самого субъекта. Цель может стать силой, изменяющей действительность, только во взаимодействии с определенными средствами, необходимыми для ее практической реализации. Различаются отдаленные, близкие и непосредственные, общие и частные, промежуточные и конечные цели.

Цель представляет собой будущий результат, то, к чему стремится субъект; цель − это представление о модели будущего результата, способного удовлетворить исходную потребность при имеющихся реальных возможностях, оцененных по результатам прошлого опыта⁸².

Целесообразность пронизывает все сферы современного общества, является непременным условием юридической деятельности. «Цель как философская категория, − пишет Д. А. Керимов, − лежит в основе познания существа права, процесса его создания и реализации, развития и совершенствования»⁸³.

Важность исследования целей правовых режимов определяется несколькими причинами. Это позволяет, во-первых, глубже изучить сущность и назначение рассматриваемого явления в системе правового регулирования; во-вторых, осознать ценность режимного регулирования общественных отношений для субъектов права; в-третьих, решить проблемы, возникающие на пути эффективного режимного регулирования, поскольку важным критерием эффективности выступает степень достижения нормативно установленных целей.

С нашей точки зрения, под целью правового режима следует понимать предполагаемую или закрепленную государством идеальную модель определенного социального явления (состояния, процесса), достигаемую при помощи реализации правовых средств, входящих в его (правового режима) состав.

Надо сказать, что цели, стоящие перед правовым режимом, весьма разнообразны. Однако единой (комплексной) целью правовых режимов, исходя из их сущности, можно признать оптимальное регулирование общественных отношений, преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения субъектами (правовыми средствами и способами) своих интересов, создание благоприятного режима для правомерных действий и неблагоприятного режима для противоправных.

Как точно замечает Э. Ф. Шамсумова, «функции правовых режимов, как конкретные, оптимальные направления воздействия права, определяются целями: упорядочить особым способом, организовать определенные общественные отношения, увеличить коэффициент полезности самого права, усовершенствовать механизмы правового регулирования и, с другой стороны, предметно-практические, они конкретизированы и связаны с определенной отраслью и определенным объектом»⁸⁴.

Цели правового режима, как правило, формально определены в нормативно-правовых актах, которые являются юридическим основанием введения, функционирования и прекращения действия данного правового режима. Например, Федеральный закон от 1 мая 1999 г. № 94-ФЗ «Об охране озера Байкал»⁸⁵ устанавливает особый режим хозяйственной и иной деятельности в целях охраны уникальной экологической системы озера Байкал на Байкальской природной территории (ст. 5 Закона). Еще один пример. В соответствии со ст. 11 Федерального закона от 6 июня 2006 г. № 35-ФЗ «О противодействии терроризму»⁸⁶ режим контртеррористической операции вводится в целях пресечения и раскрытия террористического акта, минимизации его последствий и защиты жизненно важных интересов личности, общества и государства на период ее проведения.

В данных случаях правовые режимы, основанные на ограничениях, обеспечивают эффективное функционирование общерегулятивных правовых режимов.

Что касается отраслевых правовых режимов, их цель, производная от цели общеправовых режимов, определяется предметом, методом, типом правового регулирования той или иной отрасли права.

Рассмотрим, к примеру, цели административно-правовых режимов. Так, Ю. А. Тихомиров считает, что по критерию цели режимов их можно разделить на три большие группы⁸⁷. Первая группа охватывает административно-правовые режимы для определенных государственно-правовых состояний (чрезвычайного и военного положений, охраны государственной границы, таможенных границ, регулирования внешнеторговой деятельности, включая протекционизм и др.). Вторая группа включает в себя функциональные административно-правовые режимы, призванные обеспечить функции управления и сферы деятельности (налоговой, санитарной, экологической и т. д.). Третью группу режимов составляют легализующие режимы, касающиеся как официальной регистрации юридических и физических лиц, так и регламентации нормативных требований к видам деятельности. Тем самым, по мнению данного автора, цели административно-правовых режимов напрямую обусловлены целями государственного управления.

Д. В. Осинцев, исследуя вопросы правового режима лицензирования отдельных видов деятельности, пишет, что регистрационный режим должен сопутствовать правилам реализации или предоставления правового статуса и состоит во введении государственного учета конкретных фактов или состояний. Этот порядок необходим для защиты частных интересов различных субъектов⁸⁸.

По мнению И. С. Розанова, «общей целью и главным назначением административно-правовых режимов является создание на пути иностранных разведок, преступных организаций и лиц достаточно надежных правовых барьеров и обеспечивающих их организационных мер, которые бы серьезно затрудняли, а в ряде случаев и вовсе исключали достижение преступных целей в сфере внешней и внутренней безопасности России»⁸⁹.

Таким образом, возможен вывод, что цель правового режима охватывает содержательную сторону правового режима – основания, причины установления, от которой, в свою очередь, зависит юридическое наполнение режимного пространства – срок действия, территория распространения, объекты правового воздействия, соотношение стимулов и ограничений, юридическая ответственность за нарушение режимных требований и т. д.

3. Особый порядок регулирования, состоящий в особом сочетании правовых средств и способов: дозволений и запретов, позитивных обязываний и рекомендаций⁹⁰, стимулов и ограничений⁹¹ и т. д.

Именно специфическая комбинация дозволений, запретов и позитивных обязываний при доминировании либо первых, либо вторых и создает особый режим регулирования.

Как верно замечает М. М. Султыгов, «не случайно в рамках правового режима проявляются различные способы правового регулирования, но в каждом режиме это во многом определяет его специфический настрой – один из способов зачастую выступает как приоритет или доминанта над другим, вследствие чего этот приоритетный способ играет определяющую роль в правовом регулировании и создает при этом особое специфическое направление или удобную для себя атмосферу, «климат»⁹².

В зависимости от того, какие правовые средства доминируют в правовых режимах, они бывают либо создающими преимущества для субъектов права, либо ограничивающими их субъективные права и свободы.

4. Согласно пп. 1–3 можно сформулировать следующий признак правового режима: создание благоприятных (неблагоприятных) условий для удовлетворения интересов субъектов права.

Здесь важно подчеркнуть, что правовые режимы, предоставляющие преимущества для субъектов в реализации их субъективных прав и законных интересов, с доминирующим дозволительным началом создают благоприятные условия для удовлетворения интересов субъектов права.

Так, Федеральный закон от 24 июля 2007 г. № 209-ФЗ «О развитии малого и среднего предпринимательства в Российской Федерации»⁹³ создает льготный правовой режим для вышеназванных субъектов, который заключается в установлении специальных налоговых режимов, упрощенных правил ведения налогового учета, упрощенных форм налоговых деклараций по отдельным налогам и сборам для малых предприятий; льготного порядка расчетов за приватизированное субъектами малого и среднего предпринимательства государственное и муниципальное имущество; мер по обеспечению финансовой поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства (курсив мой. – Г. Б.) и т. д.

Правовые режимы, основанные на ограничениях (способы правового регулирования – запреты и позитивные обязывания), создают, соответственно, неблагоприятные условия для субъектов.

Например, в соответствии с Федеральным конституционным законом от 30 мая 2001 г. № 3-ФКЗ «О чрезвычайном положении»⁹⁴ на период действия чрезвычайного положения может предусматриваться введение следующих мер и временных ограничений: а) полное или частичное приостановление на территории, на которой введено чрезвычайное положение, полномочий органов исполнительной власти субъекта (субъектов) Российской Федерации, а также органов местного самоуправления; б) установление ограничений на свободу передвижения по территории, на которой введено чрезвычайное положение, а также введение особого режима въезда на указанную территорию и выезда с нее, включая установление ограничений на въезд на указанную территорию и пребывание на ней иностранных граждан и лиц без гражданства (курсив мой. – Г. Б.) и т. д.

5. Системный характер правовых режимов, как его признак, проявляется в том, что правовой режим, будучи инструментом в системе правового регулирования, сам является системным образованием, состоящим из подсистем, характеризующихся целостностью, целесообразностью, логичностью, сочетаемостью и т. д.

Поскольку правовой режим представляет собой сложную систему взаимосвязанных элементов, вполне оправданным, с нашей точки зрения, является обращение к системному подходу в изучении объекта исследования, который позволяет раскрыть природу, сущность, назначение правовых режимов, многообразие и взаимодействие их составляющих.

Повышенное внимание к проблемам системного подхода в настоящее время объясняется соответствием его как метода усложнившимся задачам общественной практики, задачам познания и конструирования больших сверхсложных систем. Феномен системного подхода отражает, прежде всего, определенную закономерность в развитии самой науки, а именно усиление интегративных тенденций в познании на современном этапе развития науки.

6. Комплексный характер правовых режимов означает, что регулирование, основанное на особом сочетании правовых средств, осуществляется в комплексе.

Взяв за основу высказывание С. С. Алексеева о том, что «правовой режим есть своего рода «укрупненный блок» в общем арсенале правового инструментария, и с этой точки зрения эффективное использование правовых средств при решении тех или иных социальных задач состоит в том, чтобы выбрать оптимальный для решения соответствующей задачи правовой режим, искусно отработать его сообразно специфике этой задачи и содержанию регулируемых отношений»⁹⁵, поясним свою мысль.

Правовой режим – это упорядоченная совокупность (система) правовых средств. В рамках этой системы правовые средства сочетаются строго определенным образом, тесно взаимосвязаны и действуют комплексно, создают определенную атмосферу правового регулирования – степень благоприятности (неблагоприятности) для удовлетворения интересов субъектов права.

Правовой режим по своей юридической природе снабжен всеми средствами, необходимыми и достаточными для его функционирования (правила поведения, положительные и отрицательные санкции, включая юридическую ответственность за нарушение режимных требований и т. д.). При этом действие правовых режимов охватывает целый комплекс систем, взятых во временных и пространственных границах (правовые статусы субъектов права, объекты права, юридические факты и т. д.).

7. Особая структура правового режима. Место и роль структуры в существовании всякой социальной системы определяется тем, что именно структура является материальным носителем ее внутренней упорядоченности, обусловливает присущую ей целостность и относительную устойчивость. В этом смысле понятие структуры отражает «статику» системы. Исследование данного статического момента системы обычно называют структурным анализом и предлагают рассматривать его в качестве одного из конкретных, относительно самостоятельных аспектов системного подхода.

Следует при этом иметь в виду, что правильное понимание и плодотворное использование структурного анализа возможно лишь на основе выявления и дифференциации совокупности образующих систему компонентов (системно-элементного анализа), качественная природа которых, их связи и взаимодействия влияют не только на структуру, но и на другие стороны, свойства и особенности той или иной системы.

Понятие структуры столь же далеко от единообразного толкования в философской и юридической литературе, как и понятие системы. В данной работе, полагаем, представляется целесообразным исходить из сформулированного В. С. Тюхтиным понимания структуры как вида (или формы) упорядоченности компонентов системы, который устойчив (инвариантен) относительно некоторых ее изменений, преобразований⁹⁶.

При таком подходе проясняются две принципиально важные особенности содержания структуры всякой социальной системы:

● структура системы отражает специфику ее компонентов и структурных связей между ними;

● структура обладает относительной устойчивостью во времени, благодаря чему система существует как относительно самостоятельный и обособленный объект. Более того, являясь наиболее устойчивой характеристикой системы, она позволяет накапливать в определенных пределах количественные изменения, неизбежно происходящие в процессе функционирования, предопределяя тем самым последующее развитие, преобразование системы.

Относительно структуры правового режима в науке сложились три основных подхода:

● правовой режим отождествляется с механизмом правового регулирования, в результате чего совпадает и их структура;

● правовой режим – это институт права, и его структуру составляет совокупность правовых норм⁹⁷;

●понятие правового режима шире понятия МПР, поэтому в структуру правового режима помимо элементов МПР входят принципы права, методы правового воздействия и т. д.⁹⁸

Итак, в результате сравнительного анализа правового режима и смежных общетеоретических категорий можно с уверенностью констатировать, что правовой режим является разновидностью правового состояния, не сводимого ни к совокупности юридических норм, ни к механизму правового регулирования.

В структуру правового режима могут быть включены правовые средства различного состава и уровня (простые и комплексные): элементы механизма правового регулирования (правовые нормы, отношения, акты реализации права, юридические факты и т. д.), существенные характеристики субъектов и объектов права, пространственно-временные характеристики регулируемых отношений, система гарантий реализации правового режима (в том числе юридическая ответственность за нарушение режимных требований), правовые принципы, цели и способы правового регулирования.

Другими словами, подчеркнем еще раз, правовой режим – это именно «укрупненный блок», который соединяет в единую рабочую конструкцию определенный комплекс правовых средств сообразно возникающим целям⁹⁹.

Представляется, что предложенная структура (состав) правового режима наиболее оптимальна, поскольку в ней четко представлены все составляющие (компоненты) исследуемой категории, и она в полной мере отвечает его содержанию.

Итак, правовой режим можно определить как особый порядок правового регулирования общественных отношений, основанный на определенном сочетании правовых средств (в том числе и способов правового регулирования), гарантий и принципов, создающий преимущества (либо ограничения) для удовлетворения интересов субъектов права и направленный на достижение оптимального социально значимого результата.

В свою очередь, сущность правового режима заключается в том, чтобы посредством особого сочетания дозволений, запретов и позитивных обязываний создать особый настрой правового регулирования – необходимые условия для беспрепятственной реализации субъектами своих прав и законных интересов, ограничения противоправной деятельности, достижения иных социально-полезных целей.

Глава 2
Процессуально-правовой режим: его сущность и содержание ¹⁰⁰

Если материально-правовые режимы получали и получают должное внимание в юридической науке¹⁰¹, то режиму процессуальному «повезло» меньше, ему традиционно отводится второстепенная роль. Причем при рассмотрении процессуально-правовых режимов, как правило, внимание ученых акцентировалось исключительно на их вспомогательном, обеспечивающем работу правоохранительных и судебных органов в процессе их функциональной деятельности характере; данный вид правового режима оставался малоизученным.

Несмотря на то, что рядом авторов категория «процессуальный режим» признается, работ по этой теме все же недостаточно¹⁰². Предпринятые учеными попытки изучения процессуального режима нельзя считать вполне удачными и плодотворными, поскольку они не дают возможность получить реальное представление о сущности и содержании такового, показать пути и способы его оптимизации.

Здесь уместно вспомнить, что еще в 80-е годы прошлого столетия авторами монографии «Теория юридического процесса» совершенно справедливо отмечалось, что проблема процессуального режима сравнительно недавно оказалось «в поле зрения … юридической науки. Естественно, что как элемент процессуальной формы она не только недостаточно разработана, но и не обрела еще своей понятийной определенности»¹⁰³.

Признавая справедливость этого суждения, в дополнение заметим, что и в настоящее время в исследовании обозначенной категории остается много нерешенных вопросов, в частности, четко не определена сущность и содержание процессуального режима, его роль и значение в юридическом процессе, перспективы развития.

Нельзя также не сказать и о том, что отдельными авторами при характеристике процессуального режима используются такие «безликие» понятия, как «сложная синтетическая конструкция», а сам же режим определяется только путем перечисления его структурных элементов¹⁰⁴. Сущностные признаки процессуального режима при этом не выявляются и не раскрываются, в результате возникает та самая названная конструкция, практически не насыщенная конкретным содержанием, что не позволяет познать его природу, значение и роль в юридическом процессе.

Тем не менее, во многом благодаря даже тем немногочисленным проведенным учеными исследованиям, можно констатировать, что процессуальному правовому режиму присуща самостоятельная по отношению к режиму материальному «режимная» сущность (только с процессуальной «окраской». – В. Б.); наряду с этим он имеет и собственное содержание.

С нашей точки зрения, чтобы раскрыть сущность процессуального правового режима и его содержание, необходимо, прежде всего, исходить из того, что он является одним из видов правового режима, включает в себя основные признаки последнего, но с определенной спецификой.

Наряду с этим процессуальность правового режима заключается в том, что он отражает процессуальный порядок (регламент) разрешения юридических дел, воплощается в процессуальных отраслях права.

Такой подход, полагаем, дает возможность для разграничения материальных и процессуальных режимов. При другом подходе критерием деления правовых режимов на материальные и процессуальные выступает характер их содержания; при этом за основу берется не отношение последних к отраслям права, а особенности их внутреннего строения (наполняемость структуры, состава). Однако, заметим, как в первом, так и во втором случае необходимо выявление сущностных признаков процессуально-правового режима, позволяющих отграничить правовой режим от процессуального.

Проанализируем ряд авторских определений исследуемой категории, что даст возможность определить авторский подход к проблеме.

Так, согласно мнению В. М. Горшенева, процессуальный режим представляет собой «атмосферу четко налаженного порядка рассмотрения юридического дела и наиболее эффективного его результата, запрограммированного определенным нормативным предписанием»¹⁰⁵.

В данном определении обращается внимание на тот факт, что процессуальный режим воплощает в себе именно нормативно установленный порядок (курсив мой. – В. Б.) рассмотрения и разрешения юридического дела, что совершенно обоснованно и справедливо.

С точки зрения Н. Н. Вопленко, понятие процессуального режима охватывает качественно однородную совокупность процессуальных требований, обусловливающих своеобразие правоприменительной деятельности по рассмотрению и разрешению однородных юридических дел. По его мнению, в спектр категории «процессуальный режим» следует включать нормы этики, эстетики, обычаи, т. е. всю сумму социальных факторов, определяющих «атмосферу» правоприменительного производства¹⁰⁶. Полагаем, что, несмотря на такой широкий подход к рассматриваемой категории, важно авторское указание на то, что процессуальный режим определяет процессуальную сторону правоприменительной деятельности.

М. В. Максютин, изучая судебную деятельность и процессуальный режим, связывает процессуальный режим с видами юрисдикционного процесса¹⁰⁷, с чем в целом можно согласиться, но опять-таки с оговоркой, что автор берет во внимание только судебную деятельность.

Сошлемся и на мнение С. В. Бахвалова, который при рассмотрении законодательного процессуального режима упор делает на его законодательное регулирование¹⁰⁸. Это утверждение, заметим, вполне объяснимо, поскольку как правовой, так и процессуальный режимы устанавливаются и регулируются законом.

С. Н. Назаров называет процессуально-правовым режимом процессуальное регулирование видов юридической деятельности¹⁰⁹. Однако при этом он ограничивается только отраслями, урегулированными процессуальными нормами, оставляя «за бортом» большой пласт неюрисдикционных, позитивных сфер деятельности. Тем не менее, в анализируемом определении процессуального режима просматривается позиция, сходная с нашей, согласно которой процессуальный режим является обеспечительным механизмом всех видов юридической деятельности, и это уже практически не отраслевой, а общетеоретический подход к определению сущности и содержания процессуального режима.

По С. К. Стрункову, процессуально-правовой режим – это особый порядок регулирования с помощью специально-правовых средств¹¹⁰. В этом случае автор обращает внимание на такие особенности процессуально-правового режима, как особый порядок регулирования и комплекс процессуально-правовых средств. По нашему мнению, приведенное определение правового режима нельзя признать завершенным, поскольку возникают следующие дополнительные вопросы: в чем заключается особый (курсив мой. – В. Б.) порядок регулирования, и какой комплекс процессуально-правовых средств подразумевается. Ответа на эти вопросы указанное выше определение не дает.

С точки зрения А. В. Рыбина, процессуальный режим можно определить как нормативно оформленную обстановку, ситуацию (в рамках которой протекает юридический процесс), обеспечивающую оптимальные условия для деятельности всех субъектов процесса, а также способы ее осуществления и реально сложившиеся гарантии обеспечения процессуальной деятельности¹¹¹. Думается, что автор вполне справедливо обращает внимание на структурные компоненты процессуального режима – способы осуществления и гарантии обеспечения процессуальной деятельности. Однако, полагаем, при этом он не совсем удачно подбирает определяющие слова для обозначения процессуального режима («обстановка», «ситуация»), как не наполненные конкретным юридическим содержанием и не раскрывающие сущность рассматриваемого явления.

А. А. Павлушина в монографии «Теория юридического процесса: итоги, проблемы, перспективы развития» в качестве, по ее мнению, «формальной категории юридического процесса» также упоминает процессуальный режим. Однако только излагает существующие подходы к этому явлению (при этом справедливо утверждая, что «понятие правового режима нечасто и неохотно употребляется применительно к характеристике процесса»¹¹²), но, к сожалению, не предлагает своей дефиниции этой категории, уходит от конкретного ответа на вопрос, что же, по ее мнению, представляет собой процессуальный режим.

Полагаем, что комплексное общетеоретическое изучение процессуально-правового режима с необходимостью предполагает его рассмотрение и в отраслевом срезе, что, несомненно, позволит всесторонне подойти к исследованию заявленной проблемы

В качестве примера отраслевых разработок остановимся на работе А. Е. Сметанникова «Процессуальный режим деятельности апелляционного судопроизводства в арбитражном процессе»¹¹³, и вот почему.

В данной работе содержится обширный материал, посвященный детальной проработке вопросов процессуального характера апелляционного судопроизводства в арбитражном процессе, что, конечно же, представляет интерес именно для представителей данной отрасли права.

В то же время обращает на себя внимание отсутствие в тексте авторского определения процессуального режима (хотя само название работы, безусловно, этого требует), как и составляющих его элементов (компонентов), а также наличие, на наш взгляд, серьезной методологической ошибки, допущенной автором.

Так, А. Е. Сметанников утверждает, что «процессуальная форма определяет особенности законодательного регулирования судебной деятельности и, значит, является составной частью процессуального режима деятельности»¹¹⁴. Однако практически общепринятым в науке теории права и государства является подход, при котором процессуальный режим является составляющей (наряду с процессуальными производствами и процессуальными стадиями) процессуальной формы; процессуальная форма не может быть частью такого режима.

Здесь важно отметить следующее: автор допускает серьезную ошибку (к сожалению, свойственную и некоторым другим отраслевым исследованиям), заключающуюся в том, что им не принят во внимание разработанный в теории права понятийный аппарат, научные разработки общей теории права. Фактически представитель отраслевой науки попытался «изобрести собственный велосипед», проведя научный поиск без учета общепринятых, устоявшихся подходов к проблеме, без соответствующих дополнительных аргументов (если таковые можно привести), механически «пристегнул» к своей работе понятие процессуального режима.

В рамках отраслевого подхода (да и общетеоретического) иногда встречаются такие работы, в которых не ставится цель вскрыть сущность и содержание процессуального режима, познать его природу. В них авторы ограничиваются только поиском подходящих «новых» формулировок, рассуждениями общего характера, подчас некорректно используют категорию процессуального режима¹¹⁵.

Термин «процессуальный режим» используется и в зарубежной юридической литературе, где под последним понимается своеобразная организационная среда конкретного юридического дела, а именно конкретные судебные органы, определенные процессуальные правоотношения, формы участия в процессе¹¹⁶.

В итоге анализ вышеизложенных точек зрения позволяет сделать шаг в направлении выявления признаков процессуально-правового режима (следовательно, и установления его сущности); предпримем такую попытку.

С нашей точки зрения, к числу признаков процессуально-правового режима, в первую очередь, следует отнести законодательное регулирование процессуальной деятельности субъектов и участников юридического процесса¹¹⁷. В результате процессуальный режим предоставляет возможность участникам юридического процесса эффективно использовать весь набор процессуальных средств, требуемых для оптимального разрешения юридического дела, поскольку законодатель определяет варианты поведения тех или иных субъектов в конкретной ситуации.

Например, процессуальный режим производства в суде апелляционной инстанции в гражданском процессе определяет его субъектный состав, порядок и сроки подачи апелляционной жалобы, представления, порядок и сроки рассмотрения апелляционной жалобы и т. д. (глава 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ)).

Как справедливо отмечает О. С. Родионов, «возможность регулярного и беспрепятственного ознакомления с действующими правилами настраивает субъектов права определенным образом, формируя в них уважение к закону, подсознательно воспринимаемому в качестве и навечно закрепленной конструкции»¹¹⁸.

Таким образом, субъекты права уже с первых стадий юридического процесса могут оценить свою роль в нем, получить представление как о позитивных моментах участия в процессе на всем его протяжении, так и о возможной ответственности за нарушение требований процессуального режима.

Например, в соответствии со ст. 320 ГПК РФ каждой из сторон в гражданском процессе и другими лицами, участвующими в деле, может быть подана апелляционная жалоба. Порядок ее подачи, сроки и содержание становятся известны сторонам заранее (ст. 325 ГПК РФ), как и последствия несоблюдения требований процессуального закона: оставление жалобы без движения (ст. 323 ГПК РФ), возвращение жалобы (ст. 324 ГПК РФ). На основании ст. 355 ГПК РФ лица, участвующие в апелляционном пересмотре дела, вправе заявить возражения в письменной форме относительно апелляционной жалобы (ст. 325 ГПК РФ).

При этом важно отметить, что процессуальный режим «привязан» не к регламентации прав и обязанностей субъектов права по отношению к объекту правового регулирования, как это в основном обстоит с режимами материальными, а к деятельности субъектов и участников юридического процесса (подчеркнуто нами. – В. Б.).

Важным признаком процессуального режима выступает его особый субъектный состав, и эта особенность заключается в следующем.

Как уже отмечалось, процессуальный режим воплощает в себе особый порядок, установленный процессуальным законом, которому подчинены субъекты и участники юридического процесса. К субъектам юридического процесса относятся государственные органы и их должностные лица: дознаватель, следователь, прокурор, суд, судья и т. д. К участникам следует отнести лиц, своими действиями способствующих субъектам юридического процесса достичь поставленной цели, – свидетель, понятой, специалист и т. д.

К следующему признаку процессуального режима мы относим его специфическую цель.

В общей теории права к основным целям режима правового принято относить оптимальное регулирование общественных отношений, преодоление препятствий, стоящих на пути удовлетворения субъектами (правовыми средствами и способами) своих интересов, создание благоприятного режима для правомерных действий и неблагоприятного режима для действий противоправных. Исходя из такого подхода, а также назначения процессуального режима, его специфическая цель заключается в обеспечении предусмотренного процессуальными нормами порядка (процедуры) для законного и обоснованного рассмотрения и разрешения юридического дела. Именно соблюдение процессуальных норм ставится во главу угла в процессуальном режиме.

Признаком процессуального режима является также особый порядок регулирования общественных отношений. Такая особенность заключается в том, что он закрепляется только нормами процессуального права, нормативно-правовыми актами процессуального характера и основан на специфическом сочетании (комбинации) процессуально-правовых средств, включающих в себя дозволения и запреты, позитивные обязывания и рекомендации, стимулы и ограничения и т. д. (в зависимости от регулируемой ситуации).

Так, гл. 50 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации (далее – УПК РФ) предусматривается особый порядок производства по делам в отношении несовершеннолетних, включающий в себя обязательное установление возраста несовершеннолетнего, условий его жизни и воспитания, уровень психического развития, влияние на несовершеннолетнего старших по возрасту лиц (ст. 421 УПК РФ).

Наряду с этим указаны и дополнительные гарантии (преимущества) для несовершеннолетнего по сравнению с общим порядком производства по уголовному делу. В частности, ст. 425 УПК РФ устанавливает, что допрос несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого не может продолжаться без перерыва более 2 часов, а в общей сложности более 4 часов в день; в допросе несовершеннолетнего подозреваемого, обвиняемого, не достигшего возраста шестнадцати лет либо достигшего этого возраста, но страдающего психическим расстройством или отстающего в психическом развитии, участие педагога или психолога обязательно и т. д.

Такой признак правового режима, как создание благоприятных (неблагоприятных) условий для удовлетворения прав и законных интересов субъектов права, в режиме процессуальном, на первый взгляд, отходит на второй план, что, по нашему мнению, обусловлено следующим.

Процессуальный режим своей основной целью имеет обеспечение процедуры (порядка) законного и обоснованного рассмотрения и разрешения юридических дел в определенных процессуально-процедурных рамках. Здесь, в отличие от режима материального, субъекты и участники юридического процесса не должны помещаться законодателем в особые благоприятные (неблагоприятные) условия для реализации своих прав и законных интересов. Основным в режиме процессуальном является соблюдение особой процедуры¸ а сдерживание сторон посредством создания благоприятных условий для одних и неблагоприятных – для других может привести к нарушению принципа состязательности сторон.

В то же самое время можно констатировать наличие процессуальных режимов, предусматривающих особые (преимущественно более льготные для субъектов, в отношении которых они применяются, по сравнению с общими) условия производства по отдельным категориям юридических дел (в качестве примера уже приводился особый порядок производства по делам в отношении несовершеннолетних, предусмотренный гл. 50 УПК РФ).

Следует отметить, что существуют процессуальные режимы, устанавливающие ограничения для субъектов юридического процесса. Например, производство по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц (глава 52 УПК РФ). Так, решение о возбуждении уголовного дела в отношении члена Совета Федерации и депутата Государственной Думы либо о привлечении его в качестве обвиняемого, если уголовное дело было возбуждено в отношении других лиц или по факту совершения деяния, содержащего признаки преступления, принимается Председателем Следственного комитета Российской Федерации с согласия соответственно Совета Федерации и Государственной Думы (ч. 1 ст. 448 УПК РФ).

Полагаем, что это абсолютно справедливо, поскольку режим по своей сущности должен создавать определенную напряженность правового регулирования, устанавливать особую его атмосферу с преобладанием того или иного типа правового регулирования. Кроме того, такое положение следует признать дополнительной гарантией для реализации целей процессуального режима – законного и обоснованного разрешения юридических дел.

Процессуальный режим как разновидность правового также носит системный и комплексный характер, и он соответствующим образом структурирован.

Наиболее распространено понимание процессуального режима, высказанное еще в 80-х гг. ХХ в., как многозвенной структуры, состоящей из принципов, действующих в сфере процессуальной деятельности, совокупности способов и средств реализации указанных принципов, а также как системы гарантий обеспечения процессуальной деятельности, правового статуса субъектов процесса¹¹⁹. Рассматривая структуру процессуального режима, большинство современных авторов определяет роль правовых средств как обеспечительного механизма для воплощения в жизнь принципов процессуального режима. Но в то же время правовые средства в качестве структурного элемента процессуального режима не выделяются.

Так, А. В Рыбин понимает процессуальный режим как комплексное понятие, структурно включающее в себя систему принципов, регулирующих ту или иную процессуальную деятельность, четко регламентированные способы осуществления процессуальных действий, а также совокупность гарантий обеспечения процессуальной деятельности¹²⁰.

М. Л. Гальперин включает в вышеназванную структуру не только принципы, но и задачи юрисдикционной деятельности, а также условия реализации прав и обязанностей соответствующих субъектов¹²¹.

Мы в основном разделяем точку зрения, высказанную в свое время В. М. Горшеневым (и его сторонниками. – В. Б.) относительно природы процессуального режима, однако считаем, что она нуждается в определенной корректировке. Дело в том, что в этом подходе не показана самостоятельная роль правовых (процессуальных) средств, их автономность и принадлежность к структуре процессуального режима в качестве отдельного и самостоятельного элемента¹²².

С нашей точки зрения, оптимальный результат правового регулирования может быть достигнут только путем правильного подбора и применения соответствующего набора правовых (процессуальных) средств, адекватного той или иной ситуации. Важно, чтобы подобранные правовые средства помогали законно разрешить жизненную ситуацию, устранить препятствия, стоящие перед субъектами права при реализации своих прав и законных интересов, чтобы была достигнута та цель, которая стоит перед процессуальным режимом (и, соответственно, юридическим процессом в целом).

Поэтому правовые (процессуальные) средства в составе процессуального режима выполняют роль не только претворения в жизнь его принципов, но и являются его самостоятельной структурной единицей, едва ли не главной, определяющей, позволяющей достигать цели правового регулирования и во многом определяющей содержание конкретного процессуального режима.

Таким образом, структура (состав) процессуального режима включает в себя: правовые (в том числе процессуальные) средства, принципы и гарантии реализации процессуальной деятельности.

Рассмотрение и изучение основных характеристик процессуального режима позволяет в итоге сформулировать его понятие.

Процессуально-правовой режим – это особый порядок процессуально-правового регулирования деятельности субъектов и участников юридического процесса, включающий в себя определенное сочетание правовых средств и способов правового регулирования, гарантий и принципов, в конечном счете направленный на оптимальное разрешение юридических дел.

Относительно классификации процессуальных режимов важно учитывать то обстоятельство, что законодатель практически не употребляет одноименный термин. Поэтому предлагаемые основания для классификации будут преимущественно иметь научную основу.

Так, по предмету правового регулирования (виду юридического процесса, который он обслуживает) процессуально-правовые режимы можно классифицировать следующим образом.

В юрисдикционном процессе процессуальный режим делится:

● на процессуальный режим в уголовном процессе;

● процессуальный режим в гражданском процессе;

● процессуальный режим в арбитражном процессе;

● процессуальный режим в административном процессе;

● процессуальный режим в конституционном процессе.

В позитивном правоприменительном процессе:

а) по отраслевому признаку:

● процессуальный режим в избирательном процессе;

● процессуальный режим в налоговом процессе;

● процессуальный режим в земельном процессе;

● процессуальный режим в бюджетном процессе (и другие);

б) по видам деятельности (функциональной принадлежности):

● процессуальный режим в учредительном процессе;

● процессуальный режим в лицензионном процессе;

● процессуальный режим в контрольном процессе;

● процессуальный режим в надзорном процессе (и другие).

Конечно же, существуют и иные основания для классификации процессуальных режимов: по субъекту, по общим и частным задачам, во времени и пространстве. Но, с нашей точки зрения, она во многом совпадает с классификацией правового режима в целом, что не является, полагаем, продуктивным при изучении процессуального режима.

Следует отметить, что выявление основных признаков процессуального режима, определение его сущности и содержания, а также оснований для классификации позволяет раскрыть природу, предназначение и роль процессуальных режимов в юридическом процессе.

Процессуально-правовые средства в структуре процессуального режима

На сегодняшний день в юридической науке имеется значительное количество работ, посвященных изучению вопросов относительно правовых средств¹²³.

Одна из них непосредственно посвящена процессуально-правовым средствам, и ее автор справедливо замечает: «Одной из форм унификации юридического процесса выступают процессуально-правовые средства, которые не изучены на общетеоретическом уровне»¹²⁴.

В то же время изучению процессуально-правовых (далее – процессуальных) средств на отраслевом уровне определенное внимание уделяется там, где понятие процессуально-правовых средств ограничивается характеристикой процессуальных средств применительно к разновидностям юридического процесса.

Продолжая начатый разговор, рассмотрим с общетеоретических позиций высказанные в науке суждения относительно процессуальных средств.

Так, С. К. Струнков, следуя так называемому «комплексному» пониманию правовых средств, изложенному в трудах А. В. Малько¹²⁵ и К. В. Шундикова¹²⁶, определяет процессуальные средства как «правовые инструменты и деяния, при помощи которых обеспечиваются интересы субъектов юридического процесса»¹²⁷. Представляется, что применительно к сфере процессуально-правового регулирования данное определение может быть признано наиболее приемлемым, поскольку любое процессуальное средство (иск, заявление, жалоба, ходатайство, приговор и т. д.) существует и как институциональная конструкция позитивного права, и как реальная процедура (процессуальное действие), т. е. и как инструмент, и как деяние (технология).

Более детальное определение процессуальных средств предложено М. Н. Шрамковой. По ее мысли, это «целостная система объективированных в процессуально-правовых актах (нормативных, правореализационных и правоприменительных) способов, приемов и механизмов, позволяющих гарантированно достигать цели и задачи процессуально-правового регулирования, реализовывать права и законные интересы участников процессуально-правовых отношений»¹²⁸. Однако, с нашей точки зрения, в этом определении процессуальных средств остается неясным, какие именно способы, приемы и механизмы включены в систему процессуальных средств, а какие – нет.

В данном аспекте интересно мнение И. А. Майдана, который, рассматривая на монографическом уровне вопросы процессуально-правовой политики в современной России, отмечает, что к средствам последней целесообразно относить как инструменты сугубо юридической природы, так и технологии, влекущие юридически значимые последствия, но, по сути, правовыми средствами не являющиеся. В последнюю группу средств он включает, в частности, финансово-экономические, материально-технические, информационные, политические, идеологические средства¹²⁹.

Полагаем, что подобный подход может быть применим к характеристике именно процессуально-правовой политики, где сфера процессуально-правового регулирования выступает как объект преобразования (совершенствования) с помощью различных по характеру инструментов, в том числе не имеющих правового закрепления.

Относительно же процессуально-правового регулирования как специально-юридического воздействия на общественные отношения следует признать, что его инструментами могут быть только правовые явления (процессы).

Анализ научной литературы по проблеме и собственное мнение позволяет выделить следующие особенности и признаки процессуальных средств:

а) они имеют сугубо правовой (нормативно-правовой) характер; закреплены в нормах процессуального права и в дальнейшем объективированы в правовых институтах, нормативно-правовых и правоприменительных актах, актах реализации права и т. д.;

б) в рамках процессуальной формы формализованы в нормах процессуального права, в процессуальных документах (в исковых заявлениях, жалобах, постановлениях, приговорах и др.) и процессуальных действиях (допросах, обысках, выемках, осмотрах и др.);

в) направлены на решение нормативно закрепленных процессуальных целей и задач. Так, в уголовно-процессуальном регулировании подобные общеотраслевые задачи обозначены в ч. 1 ст. 6 УПК РФ: защита прав и законных интересов лиц и организаций, потерпевших от преступлений; защита личности от незаконного и необоснованного обвинения, осуждения, ограничения ее прав и свобод;

г) являются способом объективизации (формализации) целей процессуально-правового регулирования, т. е. их воплощения в жизнь. Другими словами, средство есть способ достижения цели и, наоборот, цель, чтобы она была достигнута, должна быть обеспечена реальными средствами (инструментами);

д) носят системный характер: объединяясь, взаимодействуя друг с другом, они группируются в правовые механизмы и режимы;

е) по отношению к материально-правовым выполняют обеспечительную функцию для надлежащей реализации материальных норм¹³⁰;

ж) обеспечиваются возможностью применения средств государственного принуждения, в том числе и мерами юридической ответственности;

з) применение процессуальных средств всегда приводит к тем или иным юридически значимым последствиям.

На основании изложенного можно сделать некоторые выводы.

Во-первых, процессуальные средства представляют собой такие правовые инструменты и деяния, которые создают при их правильном подборе и законном использовании наиболее благоприятную обстановку (условия) для обоснованного разрешения юридических дел (достижения целей юридического процесса).

Во-вторых, процессуальные средства содействуют надлежащей реализации материальных норм и в своей совокупности образуют процессуальные механизмы и процессуальные режимы, в том числе и механизм процессуально-правового регулирования¹³¹, посредством которого реализуется процессуально-правовой режим. Также заметим, что в состав процессуально-правового режима входят разнообразные процессуальные инструменты и деяния, позволяющие реализовать интересы субъектов и участников юридического процесса.

При общетеоретическом подходе к исследованию заявленной проблемы и в силу многообразия процессуальных средств важное значение имеет их научная классификация; некоторые из оснований которой мы представим.

Так, по предмету правового регулирования выделяются конституционно-процессуальные, гражданско-процессуальные, уголовно-процессуальные, арбитражно-процессуальные, административно-процессуальные средства. К примеру, важнейшими гражданско-процессуальными средствами являются иск, обеспечение иска, определение суда, решение суда и другие.

В свою очередь, по своей значимости в процессе процессуально-правового регулирования все процессуальные средства следует разделить на основные и вспомогательные.

Основные процессуальные правовые средства используются субъектами для достижения поставленных целей и задач, вспомогательные – содействуют реализации основных средств. Например, иск является основным процессуальным средством, а заявление об обеспечении иска – вспомогательным.

В зависимости от функциональной роли процессуальные средства возможно подразделить на регулятивные и охранительные. Регулятивные процессуальные средства можно признать основополагающими, поскольку главное назначение права состоит в регулировании общественных отношений. Регулятивными процессуальными средствами являются дозволения и запреты. Охранительные процессуальные средства производны от регулятивных, вступают в действие при возникновении препятствий для действия регулятивных норм. К данной группе следует отнести меры принуждения, наказания, иски.

Можно выделить также первичные и комплексные процессуальные средства.

Первичные процессуально-правовые средства действуют на уровне отдельных элементов механизма процессуально-правового регулирования. К примеру, это меры уголовно-процессуального принуждения (раздел IV УПК РФ): подписка о невыезде; личное поручительство; наблюдение командования воинской части; присмотр за несовершеннолетним обвиняемым; залог; домашний арест; заключение под стражу.

Комплексные процессуально-правовые средства формируются из первичных и представляют собой своеобразные конструкции, блоки процессуального инструментария. Такими средствами являются юридические институты. Например, институт производства в суде первой инстанции в уголовном процессе (раздел IX УПК РФ).

Полагаем, что в целях всестороннего изучения процессуального режима целесообразно рассмотреть те процессуальные средства, которые непосредственно входят в механизм процессуально-правового регулирования, на понятии которого следует остановиться подробнее.

Отметим, что понятие «процессуально-правовой механизм» является основной общетеоретической категорией в общеправовой процессуальной теории и охватывает, как считает В. Н. Протасов, совокупность взаимосвязанных процессуальных средств отраслевого характера, необходимых и достаточных для выявления и реализации материального охранительного правоотношения¹³².

Е. Г. Лукьянова определяет процессуально-правовой механизм как динамическую систему правовых средств, при помощи которой упорядочивается охранительная деятельность уполномоченных органов в области юрисдикционного правоприменения¹³³.

Со своей стороны, полагаем, что процессуально-правовой механизм является подсистемой механизма правового регулирования, определенным, относительно самостоятельным комплексом процессуальных средств, который включается при возникновении препятствий нормальной реализации правовых норм и имеет охранительную направленность.

В состав механизма процессуального регулирования входят следующие процессуальные средства:

●нормы процессуального права (общеобязательное правило поведения процессуально-процедурного характера, установленное государством и регулирующее общественные отношения, складывающиеся в сфере юрисдикционной и иной позитивной деятельности управомоченных субъектов);

● процессуальные правоотношения (возникающая на основе норм процессуального права определенная связь его субъектов, взятая в единстве с их фактическим поведением);

● акты реализации прав и обязанностей, т. е. процессуальные акты.

Вначале охарактеризуем процессуальные нормы, при этом взяв за основу понятие правовой нормы вообще.

Как справедливо отмечает Н. А. Чечина, «специфика процессуальных норм не лишает их конструктивных качеств норм права, не исключает их из группы социальных норм и не изменяет ни одного из обязательных свойств правовой нормы»¹³⁴.

Процессуальные нормы, как разновидность норм правовых, имеют такие признаки, как нормативность; общеобязательность; формальная определенность; властный характер; связь с государством (устанавливаются государством и обеспечиваются силой государственного принуждения); неперсонифицированность, объективность и т. д.

Думается, что названные признаки не нуждаются в дополнительном пояснении; более продуктивным станет рассмотрение особенностей именно процессуальных норм. В числе таковых назовем следующие:

а) предмет регулирования процессуального права (а, следовательно, и процессуальных норм, его образующих) составляют организационные отношения, складывающиеся в процессе правотворчества и правоприменения¹³⁵;

б) функциональное назначение процессуальных норм состоит в регулировании организационных отношений (деятельности), возникающих в процессе применения норм материального права и обеспечении реализации последних. По данному аспекту В. М. Горшенев пишет буквально следующее: «Если функции норм материального права заключаются в непосредственной регламентации поведения людей, их коллективов, государства и его органов и составляют само содержание, «рабочий механизм» правового регулирования, то функции норм процессуального права, являющихся своеобразной надстройкой над нормами материального права, состоят в регулировании организационной деятельности, организационных общественных отношений, которые складываются в процессе применения норм материального права при наличии обстоятельств, требующих этого применения, и имеют общую цель – способствовать достижению результата, преследуемого нормой материального права»¹³⁶;

в) процессуальные нормы имеют нормативно-процедурный характер, т. е. в своей основе – это правило процедурного характера, предписывающее порядок деятельности субъектов и участников юридического процесса по применению норм материального права;

г) предписания процессуальных норм носят общеобязательный и категоричный характер, который выражается в том, что данные предписания имеют в качестве адресатов уполномоченных (наделенных властными полномочиями) субъектов, а также иных участников юридического процесса.

Так, следователь в соответствии со ст. 79 УПК РФ обязан допросить свидетеля по обстоятельствам расследуемого дела в соответствии с требованиями процессуального закона, а свидетель в соответствии со ст. 56 УПК РФ обязан дать правдивые показания;

д) процессуальные нормы имеют специфическую структуру; как в структуре материальной нормы, это гипотеза, диспозиция и санкция, но со своими особенностями, так, гипотеза определяется содержанием применяемой нормы материального права. Норма материального права как бы присутствует в гипотезе процессуальной нормы, определяя по мере своей реализации ее частные условия¹³⁷. Санкция процессуальной нормы содержит указание на негативные последствия, обеспечиваемые государственным принуждением, в случае невыполнения предписания, содержащегося в ее диспозиции. Последствия могут быть в форме отмены правоприменительного акта, принятого в нарушение данной процессуальной нормы, либо признании недействительным (ничтожным) действия, не соответствующего требованиям диспозиции нормы. Например, в соответствии со ст. 222 ГПК РФ суд оставляет заявление без рассмотрения в случае, если: истцом не соблюден установленный федеральным законом для данной категории дел или предусмотренный договором сторон досудебный порядок урегулирования спора; заявление подано недееспособным лицом, за исключением заявления этого лица о признании его дееспособным, ходатайства о восстановлении пропущенных процессуальных сроков по делу о признании этого лица недееспособным; заявление подписано или подано лицом, не имеющим полномочий на его подписание или предъявление иска и т. д.

Заметим, что процессуальные правоотношения в науке определяются неоднозначно.

Так, А. А. Павлушина пишет, что на уровне общей теории права понятие «процессуальное отношение» фактически лишено смысла. В то же время после анализа множества точек зрения она делает такой своеобразный вывод: «Таким образом, налицо очевидная путаница, вызванная отсутствием общетеоретического понятия «процессуальное правоотношение», и далее: «… с научной точки зрения правильным является следующее обозначение: «процессуальная составляющая правоотношения» и «материально-правовая составляющая правоотношения», «материально-правовое содержание правоотношения» и «процессуально-правовое содержание правоотношения»¹³⁸.

Из этого следует, что автор фактически не отрицает наличие процессуального правоотношения, а лишь пытается заменить его другими терминами. Думается, что такое мнение А. А. Павлушиной не устраняет «путаницу», не способствует унифицированию общетеоретического подхода к определению процессуальных правоотношений, которые фактически имеют место быть.

Как верно замечает В. К. Бабаев, разграничение материально-правовых и процессуальных правоотношений имеет большое значение в делении правоотношений по отраслевой принадлежности. Процессуальные правоотношения возникают на базе процессуальных норм и производны (вторичны) от материально-правовых отношений¹³⁹.

Е. Г. Лукьянова дает следующее определение процессуальных правоотношений: это возникающая на основе норм процессуального права правовая связь субъектов процессуального права, взятая в единстве с их фактическим поведением¹⁴⁰. Автор при этом во главу угла совершенно справедливо, полагаем, ставит нормы процессуального права.

Существующие в науке представления о разграничении материального и процессуального в правоотношениях можно условно разделить на три группы:

а) правоотношения можно разграничить на сугубо материальные и нематериальные (процессуальные, процедурные)¹⁴¹;

б) существуют «пограничные» области между материальными и процессуальными правоотношениями¹⁴²;

в) в одном и том же правоотношении условно можно выделить два аспекта – процессуально-правовой и материально-правовой¹⁴³.

С нашей точки зрения, в процессуальных правоотношениях как раз и воплощается (и в наибольшей степени) предметная характеристика юридического процесса через специфику их содержания, субъектного состава, объектов и юридических фактов. Они «непосредственно выполняют своего рода техническую функцию в механизме правового регулирования, в переводе нормативности права на упорядоченность общественных отношений и тем самым способствуют упрочению режима … законности и правопорядка»¹⁴⁴.

К признакам процессуальных правоотношений, по нашему мнению, возможно отнести следующие:

а) процессуальные правоотношения носят правовой характер, и в виде фактических отношений (вне правовой формы) существовать и реализовываться не могут. В процессуальных отношениях, по верному замечанию Л. С. Явича, форма сливается с фактическим содержанием правоотношения¹⁴⁵;

б) процессуальные правоотношения по отношению к правоотношениям материальным носят вторичный, производный характер¹⁴⁶, который проявляется в том, что они обеспечивают операции, связанные с реализацией норм материального права и являются средством применения охранительных правовых норм;

в) носят публичный (властный) характер, являясь по существу власте-отношениями. Властный характер процессуальных правоотношений проявляется в том, что одной из сторон в них выступает орган государственной власти либо должностное лицо (суд, прокуратура, государственный орган контроля и т. д.), наделенный властными полномочиями по отношению к другой стороне;

г) складываются ради «чужого» интереса, заложенного в материальном правоотношении;

д) возникают, изменяются и прекращаются на основе юридических фактов, облеченных, как правило, в форму процессуальных актов (документов) уполномоченных органов и должностных лиц. Так, при наличии повода и основания, предусмотренных ст. 140 УПК РФ, орган дознания, дознаватель, руководитель следственного органа, следователь в пределах компетенции, установленной Кодексом, возбуждают уголовное дело, о чем выносится соответствующее постановление;

е) процессуальные правоотношения и правоотношения материальные различаются во времени: первые «короче» вторых, материальные отношения возникают раньше и завершаются позже. Это связано с тем, что субъекты права «вступают» в процессуальные правоотношения, как правило, на стадии правоприменения, когда другими способами спор о праве решить не представляется возможным; материальные правоотношения предшествуют правоотношениям процессуальным, сопровождают их на всех стадиях производства по конкретному юридическому делу и, более того, имеют место после их завершения (например, при исполнении судебного решения).

Таковы, на наш взгляд, основные признаки процессуальных правоотношений, характеризующие их специфику, особенности, позволяющие раскрыть сущность таковых.

Далее, рассматривая состав процессуальных правоотношений, остановимся на характеристике их субъектов.

Сразу надо заметить, что субъекты процессуальных правоотношений «несут на себе нагрузку определяющего компонента»¹⁴⁷, «выполняют функцию генератора всей фактической и юридической ткани, складывающихся специфических социальных связей по поводу реализации конкретной нормы материального права и в целях установления объективной истины и вынесения решения по делу»¹⁴⁸.

Все субъекты процессуальных правоотношений можно условно подразделить на две группы.

Первая группа (истец и ответчик в гражданском процессе, заявитель, подозреваемый, обвиняемый, подсудимый и т. д. – в уголовном процессе) объединяет лиц, непосредственно заинтересованных в результатах юридического процесса, посредством которого защищаются их интересы, реализуются их субъективные права и законные интересы, осуществляются юридические обязанности.

Вторая группа субъектов (государственные органы и должностные лица – суд, следователь, прокурор и т. д.), наделенных властными полномочиями, выполняет свои функции в «чужом» интересе в целях разрешения конкретного юридического дела.

В свою очередь, объект процессуального правоотношения составляют результаты действий участников процесса, которые удовлетворяют процессуальный интерес лиц, заинтересованных в разрешении юридического дела. Он показывает специфику данной разновидности правоотношений, их властную природу, роль и значение.

Наряду с изложенным в содержании процессуального правоотношения в силу его особенностей и состава субъектов полагаем целесообразным, с одной стороны, выделять субъекты с государственно-властными полномочиями (так называемые лидирующие субъекты), а с другой – корреспондирующие им процессуальные субъективные права и юридические обязанности ординарных участников процесса.

Охарактеризуем процессуальные акты, выступающие важнейшим элементом процессуально-правового механизма, а также являющиеся необходимым условием возникновения, изменения и прекращения процессуального правоотношения.

По этому поводу Е. Г. Лукьянова отмечает, что процессуальные акты выражают сущность и содержание процессуальной деятельности, ее количественное и качественное, стадийное событие¹⁴⁹.

Со своей стороны, подчеркнем следующее: любое процессуальное действие должно быть оформлено в установленном законом порядке, всегда заканчиваться составлением (вынесением) соответствующего процессуального акта; и это является аксиомой юридического процесса.

В число признаков процессуальных актов нами включаются следующие:

а) являются актами индивидуального правоприменения и, как правило, адресованы конкретным лицам;

б) являются актами-документами, они выносятся в письменной форме. В этой связи следует заметить, что хотя суд действует в соответствии с принципом устности судебного разбирательства, вся правоприменительная деятельность отражается в письменных судебных актах;

в) выносятся в особом процедурном порядке, утвержденном процессуальным законом;

г) форма, структура, содержание и требования (условия), которым должны отвечать процессуальные акты, детально регламентируются процессуальным законодательством. Так, содержание судебного решения в гражданском процессе регулируется ст. 198 ГПК РФ, арбитражном – ст. 170 АПК РФ;

д) выступают в качестве юридических фактов, т. е. оснований возникновения, изменения или прекращения как материальных, так и процессуальных правоотношений.

Детальное рассмотрение характеристик процессуальных средств позволяет сделать вывод об их роли и значимости в структуре процессуально-правового режима и в значительной мере определить перспективы их использования как законодателем, так и в юридическом процессе непосредственно.

Принципы и гарантии процессуального режима

Безусловно, в эффективном осуществлении процессуально-правового режима важную роль играют его принципы, такие базовые положения, которые напрямую влияют на оптимальность каждого из видов процессуальных режимов, их эффективность.

В. М. Горшенев при определении принципов процессуальной деятельности пишет, что они служат своего рода ориентирами, указателями, соблюдение которых обеспечивает нормальное и единообразное осуществление традиционных и нетрадиционных юридических процессов¹⁵⁰. По его мнению, принципы процессуальной деятельности представляют собой особую совокупность объективных и субъективных начал, руководящих идей и познанных закономерностей, направленных на достижение оптимальных вариантов всякой процессуальной деятельности¹⁵¹. И с таким подходом следует согласиться.

Е. Г. Лукьянова раскрывает принципы процессуального права как теоретически обоснованные и законодательно закрепленные основные правовые идеи, которые выражают демократическую и гуманистическую сущность юридического процесса¹⁵². В этом случаен автор четко увязывает принципы процессуального права именно с юридическим процессом.

В монографии В. Н. Баландина и А. А. Павлушиной «Принципы юридического процесса» утверждается, что между принципами права и процесса принципиальная разница отсутствует. По их мнению, принципы правовой государственности как общесоциальные приоритеты, провозглашаемые в качестве таковых в конкретно-определенный исторический момент времени, выступают или должны выступать в качестве общеправовых принципов, т. е. их необходимо признавать и принципами права, и принципами юридического процесса, совпадение принципов права и процесса обеспечит единство содержания и того, и другого¹⁵³. Соглашаясь в общем с таким подходом, уточним, что принципы юридического процесса – это, прежде всего, основа для выделения общих процессуально-правовых принципов процессуальной деятельности в структуре процессуально-правового режима, поскольку каждый конкретный процессуально-правовой режим характеризуется специфическим набором процессуально-правовых принципов.

С нашей точки зрения, к общим принципам юридического процесса следует отнести такие принципы, которые раскрывают сущность, характер и природу юридического процесса; такую позицию занимают и другие ученые¹⁵⁴.

Данная группа процессуальных принципов отражает существенные черты процессуальной деятельности, ее основные формы; воплощает основные черты и цели, общие закономерности и специфические особенности, присущие как юридическому процессу в целом, так и процессуальному режиму.

К общим принципам юридического процесса относятся:

● принцип законности юридического процесса;

● принцип уважения и соблюдения прав личности;

● принцип процессуального равенства;

● принцип объективности;

● принцип процессуальной экономии;

● принцип процессуальной справедливости;

● принцип гласности;

● принцип процессуальной ответственности;

● принцип осуществления процессуального режима уполномоченными субъектами;

● принцип профессионализма и другие¹⁵⁵.

В целях полного и всестороннего рассмотрения анализируемой проблемы охарактеризуем данные принципы.

Принцип законности. Законность процессуального режима выражается в законности субъектного состава участников юридического процесса, процедуры осуществления процессуальных действий, результатов принимаемого по делу решения, а также законности процессуальной ответственности.

Подчеркнем, что нарушение любого из принципов юридического процесса прямо ведет к нарушению принципа законности и процессуального режима. Содержание всех остальных принципов юридического процесса должно отражать требование соблюдения правовых предписаний в ходе реализации любого из видов юридического процесса, верховенства закона в процессуальной сфере, приоритета Конституции и норм международного права.

Рассматривая законность в качестве одного из принципов процессуального режима, Н. Н. Вопленко пишет о наличии процессуальной законности, в частности утверждая, что законность имеет материальную и процессуальную природу¹⁵⁶. Ученый считает, что процессуально-правовая законность характеризуется тем, что представляет собой систему требований соблюдения процедуры юридической деятельности. «Она имеет один универсальный объект своей охраны – организационно-управленческие отношения, возникающие в процессах реализации норм материального права. Это означает, что по своему функциональному назначению процессуальная законность призвана защищать не конкретные юридически охраняемые блага: экономические, политические, культурные и т. п., а процессуально урегулированный порядок деятельности по их достижению»¹⁵⁷.

Разделяя эту точку зрения, считаем, что процессуальная законность существует и должна рассматриваться как своеобразная гарантия процессуального режима, поскольку понятие законности в целом подразумевает соблюдение всех видов правовых норм (как материальных, так и процессуальных). И в этом ракурсе можно с уверенностью говорить о двух сторонах ее проявления – материальной и процессуальной. Исходя из этого юридическая деятельность управомоченных органов (ее способы, формы, методы, процедуры) должна точно соответствовать законам и иным нормативным правовым актам; права и интересы других участников процесса также должны строго соблюдаться.

Таким образом, законность процессуального режима − понятие системное, включающее в себя как законные действия должностных лиц уполномоченных органов в соответствующем процессуальном режиме, так и законные действия других участников юридического процесса.

Принцип уважения и соблюдения прав личности является общим для всех видов юридического процесса и имеет особую значимость в связи с наличием властных субъектов, наделенных правом применения мер процессуального принуждения. Данный принцип находит свое правовое закрепление в соответствующих процессуальных нормах.

Так, ст. 11 УПК РФ закрепляет обязанности суда, прокурора, следователя, дознавателя разъяснять подозреваемому, обвиняемому, потерпевшему, гражданскому истцу, гражданскому ответчику, а также другим участникам уголовного судопроизводства их права, обязанности и ответственность и обеспечивать возможность осуществления этих прав; в случае согласия лиц, обладающих свидетельским иммунитетом, дать показания, предупредить указанных лиц о том, что их показания могут использоваться в качестве доказательств в ходе дальнейшего производства по уголовному делу, и т. д. В ч. 4 ст. 11 УПК РФ особо оговаривается, что вред, причиненный лицу в результате нарушения его прав и свобод судом, а также должностными лицами, осуществляющими уголовное преследование, подлежит возмещению по основаниям и в порядке, которые установлены настоящим Кодексом.

Принцип процессуального равноправия основывается на общеправовом принципе равенства граждан перед законом. Применительно к процессуальному режиму этот принцип трансформируется в процессуальный принцип – принцип процессуального равноправия участников юридического процесса. Данный принцип введен законодателем для создания процессуального баланса отношений между изначально фактически неравными статусами субъектов и участников юридического процесса. Сущность его заключается в том, что права участников юридического процесса должны обеспечиваться процессуальными обязанностями государственно-властных субъектов. Этот принцип изначально закреплен в ст. 46 и ч. 1 ст. 48 Конституции РФ, в соответствии с которыми каждому гарантируется судебная защита его прав и свобод и право на получение квалифицированной юридической помощи, и конкретизирован в отраслевом процессуальном законодательстве.

Так, ч. 4 ст. 15 УПК РФ устанавливает, что стороны обвинения и защиты равноправны перед судом. В ст. 7 АПК РФ закреплено, что правосудие в арбитражном суде осуществляется на началах равенства сторон, а в ст. 33 АПК РФ уже конкретизируется, что стороны пользуются равными процессуальными правами. Более того, в некоторых случаях законом предусмотрена ответственность за любое прямое или косвенное ограничение полномочий субъектов юридического процесса.

К примеру, в ст. 19 Федерального закона от 26 дек. 2008 г. № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и индивидуальных предпринимателей при осуществлении государственного контроля (надзора) и муниципального контроля»¹⁵⁸ закреплено, что орган государственного контроля (надзора), орган муниципального контроля, их должностные лица в случае ненадлежащего исполнения соответственно функций, служебных обязанностей, совершения противоправных действий (бездействия) при проведении проверки несут ответственность в соответствии с законодательством Российской Федерации.

Сущность принципа объективности заключается в том, что подходы к планированию, методы и способы осуществления процессуальной деятельности, а также выводы государственных органов и их должностных лиц должны базироваться на объективных материалах, быть мотивированными и справедливыми в итоге, напрочь исключать любое проявление предвзятости, предрасположенности, заинтересованности в исходе юридического дела. Поэтому в ходе проверки важно получить документы, подтверждающие либо отрицающие фактическую сторону юридического дела. Надо также изучить как смягчающие, так и отягчающие обстоятельства, что в конечном счете даст возможность беспристрастно и объективно взвесить все «за» и «против», принять законное и справедливое решение по делу.

В уголовном процессе принцип объективности закреплен в ст. 152 УПК РФ, где, в частности, говорится о том, что предварительное расследование может производиться по месту нахождения обвиняемого или большинства свидетелей в целях обеспечения его полноты, объективности и соблюдения процессуальных сроков; в ст. 154 УПК РФ, в которой речь идет о том, что выделение уголовного дела в отдельное производство для завершения предварительного расследования допускается, если это не отразится на всесторонности и объективности предварительного расследования и разрешения уголовного дела, в случаях, когда это вызвано большим объемом уголовного дела или множественностью его эпизодов.

В свою очередь, в гражданском процессе в ст. 12 ГПК РФ говорится буквально следующее: суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения процессуальных действий, оказывает лицам, участвующим в деле, содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законодательства при рассмотрении и разрешении гражданских дел.

Принцип процессуальной экономии содержит требование оперативности юридического процесса, а также осуществления юридической деятельности с возможно меньшими затратами сил, средств и времени. Соблюдение этого принципа предполагает эффективное, оперативное, полное и всестороннее процессуальное разбирательство в рамках установленных законом сроков и процедуры. Так, ст. 107 ГПК РФ закреплено, что процессуальные действия совершаются в процессуальные сроки, установленные федеральным законом. В случаях, если сроки не установлены федеральным законом, они назначаются судом. Судом сроки должны устанавливаться с учетом принципа разумности.

Принцип процессуальной справедливости выражается в том, что все выносимые по делу решения, применение мер процессуальной ответственности и наказания должны быть справедливыми. Хотя данный принцип прямо не закреплен в Конституции РФ, однако косвенно принцип справедливости находит свое воплощение в ст. 7 Конституции РФ, где он вытекает из понятия и принципов построения социального государства, а именно «Российская Федерация – социальное государство, политика которого направлена на создание условий, обеспечивающих достойную жизнь и свободное развитие человека». В отраслевом законодательстве принцип процессуальной справедливости закрепляется, например, в ст. 6 УК РФ: наказание и иные меры уголовно-правового характера, применяемые к лицу, совершившему преступление, должны быть справедливыми, т. е. соответствовать характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного; в ст. 6 ГК РФ: при применении аналогии права права и обязанности сторон необходимо применять, исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости.

Принцип гласности заключается в открытости деятельности соответствующего государственного органа, доступности для каждого гражданина информации о ходе и результатах разрешения должностными лицами того или иного юридического дела (конечно же, за исключением случаев, предусмотренных законом). Гласность является необходимым атрибутом современного демократического общества, посредством которого общественность информируется о реальном положении дел, своеобразным методом и средством общественного контроля. В этой связи в средствах массовой информации в форме официальных отчетов о результатах разрешения юридических дел и о мерах, принятых по выявленным недостаткам и нарушениям, следует освещать деятельность соответствующих государственных органов.

В этом плане примером могут служить регулярные выступления на телевидении официального представителя Следственного Комитета Российской Федерации о ходе рассмотрения уголовных дел. Считаем, что необходимо тесное взаимодействие государственных органов со средствами массовой информации для обнародования результатов юридической деятельности.

Так, в ст. 38 Федерального закона от 6 окт. 2003 г. № 131-ФЗ «Об общих принципах организации местного самоуправления в Российской Федерации»¹⁵⁹ прямо закреплено, что результаты проверок, осуществляемых контрольным органом муниципального образования, подлежат опубликованию (обнародованию). Характерно, что принцип гласности нашел свое отражение в ряде законов, регулирующих деятельность высших судов в Российской Федерации, а также в отраслевом процессуальном законодательстве.

Так, ст. 31 Федерального конституционного закона от 21 июля 1994 г. № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации»¹⁶⁰ предусматривает, что рассмотрение дел в заседаниях Конституционного Суда Российской Федерации проводится открыто. Проведение закрытых заседаний допускается лишь в случаях, предусмотренных законом. Решения, принятые как в открытых, так и в закрытых заседаниях, провозглашаются публично.

В ст. 241 УПК РФ говорится о проведении открытого разбирательства уголовных дел во всех судах. Принцип гласности может быть ограничен только на основании предписаний закона в целях обеспечения и защиты прав участников юридического процесса. В предварительном расследовании при необходимости у участников уголовного судопроизводства отбирается подписка о неразглашении данных предварительного расследования. При этом приговор суда всегда провозглашается в открытом судебном заседании. Статья 10 ГПК РФ содержит аналогичную норму, в которой закреплено проведение открытого судебного разбирательства во всех судах.

Принцип процессуальной ответственности основан на общеправовом принципе неотвратимости юридической ответственности, в соответствии с которым любое правонарушение должно быть раскрыто и расследовано, а виновные лица должны быть привлечены к соответствующей юридической ответственности. В процессуальном аспекте это означает, что все нарушения, отступления и игнорирования закона должны быть выявлены; установлены виновные лица, к которым в обязательном порядке должны быть применены предусмотренные за данный вид правонарушения соответствующие меры.

Принцип осуществления процессуальной деятельности (в рамках процессуального режима) уполномоченными на то субъектами означает, что юридическая деятельность по реализации процессуальных норм должна осуществляться уполномоченными субъектами в рамках их компетенции, установленной законом. Так, в соответствии со ст. 38 УПК РФ должностным лицом, уполномоченным законом в пределах компетенции осуществлять предварительное следствие по уголовному делу, является следователь. На основании ст. 8 УПК РФ правосудие по уголовному делу в Российской Федерации осуществляется только судом, а в ст. 1 и 4 Федерального конституционного закона «О Конституционном Суде Российской Федерации» закреплено, что осуществление конституционного контроля возложено на судей Конституционного Суда Российской Федерации.

Принцип профессионализма тесно связан с предыдущим и обусловлен тем, что процессуальная деятельность властных субъектов требует высокой профессиональной подготовки и наличия практических навыков (опыта). Полагаем, что принцип профессионализма следует рассматривать в двух аспектах: во-первых, как этическое требование к каждому должностному лицу и, во-вторых, как общее требование к государственному органу в области кадровой политики. Безусловно, что должностные лица государственного органа для эффективного осуществления юридической деятельности должны иметь определенный уровень подготовки, опыта и квалификации, уметь профессионально грамотно оценивать фактические обстоятельства дела, знать и умело применять действующее законодательство (квалифицировать правонарушение), исполнять свои обязанности в соответствии с этическими нормами. Так, в соответствии с ч. 1 ст. 4. Закона Российской Федерации от 26 июня 1992 г. № 3132-1 «О статусе судей в Российской Федерации»¹⁶¹, судьей может быть гражданин Российской Федерации, имеющий высшее юридическое образование; не имеющий или не имевший судимости либо уголовное преследование в отношении которого прекращено по реабилитирующим основаниям и т. д. Часть 2 данной статьи конкретизирует требования, предъявляемые к кандидатам на должность судьи: судьей Конституционного Суда Российской Федерации может быть гражданин, достигший возраста 40 лет и имеющий стаж работы по юридической специальности не менее 15 лет.

Принцип независимости судей и должностных лиц, осуществляющих правоприменительную деятельность, базируется на положениях ст. 120 Конституции России, закрепляющей, что «судьи независимы и подчиняются только Конституции Российской Федерации и федеральному закону». В Законе о статусе судей в Российской Федерации определены гарантии независимости судьи, включая меры его правовой защиты, материального и социального обеспечения (ст. 9).

Независимость судей обеспечивается также порядком замещения должности судьи (п. е ст. 83 Конституции), неограниченностью срока его полномочий (ст. 11 Закона о статусе судей), несменяемостью судей (ст. 121 Конституции, ст. 14 Закона о статусе судей), неприкосновенностью (ст. 122 Конституции, ст. 16 Закона о статусе судей). Например, в уголовном процессе в силу данного принципа судьи рассматривают и разрешают уголовные дела, руководствуясь уголовно-процессуальным и уголовным законом. Всякое вмешательство в деятельность судьи по осуществлению правосудия преследуется по закону. Никто не вправе оказывать давление на судей и присяжных заседателей и указывать, как должно быть разрешено конкретное уголовное дело. Любое воздействие на судей, народных или присяжных заседателей с целью воспрепятствовать объективному рассмотрению дела либо добиться вынесения незаконного решения преследуется в уголовном порядке (ст. 176 УК РФ).

Гарантии независимости и неприкосновенности присяжного заседателя определены в ст. 87 УПК РФ. В этой связи следует отметить, что гарантия независимости судьи и присяжного заседателя обеспечивается, в числе иных, предусмотренной законом процедурой осуществления правосудия. Так, в соответствии со ст. 298 УПК РФ приговор постановляется судом в совещательной комнате. Во время постановления приговора в этой комнате могут находиться лишь судьи, входящие в состав суда по данному уголовному делу. Судьи не вправе разглашать суждения, имевшие место при обсуждении и постановлении приговора.

В свою очередь, принцип процессуальной независимости следователя в уголовном процессе находит свое отражение в ст. 38 УПК РФ, в соответствии с которой следователь уполномочен самостоятельно направлять ход расследования, принимать решение о производстве следственных и иных процессуальных действий, за исключением случаев, когда в соответствии с УПК РФ требуется получение судебного решения или согласия руководителя следственного органа; обжаловать с согласия руководителя следственного органа в порядке, установленном ч. 4 ст. 221 УПК РФ, решение прокурора об отмене постановления о возбуждении уголовного дела, о возвращении уголовного дела следователю для производства дополнительного следствия, изменения объема обвинения либо квалификации действий обвиняемых или пересоставления обвинительного заключения и устранения выявленных недостатков.

Принцип непосредственности выражается в обязанности уполномоченных государственно-властных субъектов юридического процесса (государственных органов и должностных лиц) получать доказательства из первоисточника, лично исследовать и использовать их при обосновании выводов по делу. В судопроизводстве данный принцип предполагает непосредственное восприятие процессуального материала судом в форме личного общения с участниками процесса. Так, в соответствии со ст. 240 УПК РФ, суд заслушивает показания подсудимого, потерпевшего, свидетелей, заключение эксперта, осматривает вещественные доказательства, оглашает протоколы и иные документы, производит иные судебные действия. Не допускается демонстрация фотоснимков, воспроизведение аудио- и видеозаписи допроса без предварительного оглашения показаний, содержащихся в соответствующем протоколе (ст. 276, 281 УПК РФ). Как результат, в основу судебного решения могут быть положены только те доказательства, которые были исследованы судом непосредственно в судебном заседании (например, ст. 240 УПК РФ).

Изложенные и охарактеризованные принципы позволяют познать характер и основные закономерности процессуальной деятельности как в рамках юридического процесса в целом, так и процессуального режима, в частности, обеспечивать в полной мере законное и обоснованное разрешение юридических дел.

Конечно же, наряду с принципами, важным составным элементом процессуального режима являются и процессуальные гарантии, детально проработанные законодателем, однако требующие в рамках данной работы приведения в определенную систему.

К числу гарантий процессуальной деятельности, полагаем, возможно отнести следующие:

1. Детальная регламентация законодателем процедурно-процессуальными нормами всех разновидностей юридического процесса. Особенно ярко эта гарантия проявляется в гражданском, уголовном и арбитражных процессах.

2. Юридическая процессуальная ответственность за отступление от порядка производства процессуальной деятельности.

Процессуальная ответственность может быть следующих видов:

● в зависимости от отраслевой принадлежности (гражданско-процессуальная, уголовно-процессуальная, административно-процессуальная и т. д.);

● в зависимости от субъектов, к которым она применяется;

● по характеру применяемых мер:

а) меры неимущественного характера – удаление из зала судебного заседания; изменение меры пресечения на более строгую (п. 3 ст. 247, ст. 245 УПК РФ); предупреждение (п. 1 ст. 258 УПК РФ); отстранение от участия в судебном разбирательстве законного представителя несовершеннолетнего (п. 2 ст. 428 УПК РФ); оставление искового заявления без движения и др.;

б) меры имущественного характера – штраф, возложение судебных расходов; обращение залога в доход государства (п. 4 ст. 106 УПК РФ);

денежное взыскание (ст. 117, п. 1 ст. 258, п. 3 ст. 333 УПК РФ);

● в зависимости от сферы действия: ответственность в рамках законодательного процесса; ответственность в сфере правоприменительной деятельности и т. д.¹⁶²

3. Законодательное установление правового статуса и компетенции всех субъектов и участников юридического процесса. Например, полномочия суда (ст. 29 УПК РФ), прокурора (ст. 37 УПК РФ), следователя (ст. 38 УПК РФ), руководителя следственного органа (ст. 39 УПК РФ), органа дознания (ст. 40 УПК РФ), начальника органа дознания (ст. 40.1 УПК РФ), дознавателя (ст. 41 УПК РФ) и т. д.

4. Возможность осуществления за всеми участниками процессуального режима контрольных и (или) надзорных функций как специально на то уполномоченными органами и их должностными лицами (например, Конституционным Судом Российской Федерации, прокуратурой Российской Федерации), так и общественными организациями. Так, в соответствии со ст. 16 Федерального закона «Об Общественной палате Российской Федерации» Общественная палата вправе давать заключения о нарушениях законодательства Российской Федерации федеральными органами исполнительной власти, органами исполнительной власти субъектов Российской Федерации и органами местного самоуправления, а также о нарушениях свободы слова в средствах массовой информации и направлять указанные заключения в компетентные государственные органы или должностным лицам¹⁶³.

5. Установление законодателем процессуальных сроков при разрешении юридических дел для достижения оптимального материально-правового результата, защиты прав и свобод участников юридического процесса. К примеру, ст. 6.1 УПК РФ оперирует понятием «разумный срок уголовного судопроизводства», при определении которого учитываются такие обстоятельства, как правовая и фактическая сложность уголовного дела, поведение участников уголовного судопроизводства, достаточность и эффективность действий суда, прокурора, руководителя следственного органа, следователя, начальника подразделения дознания, органа дознания, дознавателя, производимые в целях своевременного осуществления уголовного преследования или рассмотрения уголовного дела, и общая продолжительность уголовного судопроизводства.

6. Реальная и достаточная материально-техническая обеспеченность всех видов юридической деятельности. К примеру, наличие экспертно-криминалистических лабораторий позволяет заинтересованным органам получать необходимые заключения, являющиеся доказательствами в уголовном и гражданском процессах.

Таким образом, названные принципы позволяют познать характер и основные закономерности процессуальной деятельности как в рамках юридического процесса в целом, так и процессуально-правового режима, в частности; они ориентируют субъекты и участников юридического процесса на законное и обоснованное разрешение юридических дел. В свою очередь, гарантии процессуальной деятельности в структуре процессуально-правового режима играют важную роль, являясь своего рода обеспечительным механизмом его успешности и эффективности.

Научное освоение такой важной категории, как процессуально-правовой режим, позволит не только всесторонне изучить этот феномен, но и в полной мере обеспечить потребности современной юридической практики.