Read the book: «Флот единственной жизни»

Глава 1. Разогретое кресло

Первым Кайлену вернули не зрение, а боль в отсутствующем зубе.

Он лежал с закрытыми глазами и вёл языком вдоль нижнего ряда: ровный, целый, все зубы на месте. И всё равно слева, под челюстью, ныло точно так же, как после удара на третьем уровне Сольта, когда ему выломало край коренного. Он ещё собирался зайти к врачу после смены.

— Не трогай, — сказала Тиасса. — Там ничего нет.

Кайлен открыл глаза. Врач стояла у края ложа и придерживала рукав, чтобы не опустить его в гель. На ней был корабельный комбинезон, а значит, за ним уже пришли.

— Я дошёл до седьмой палубы?

— Дошёл.

— А люди из отсека?

— Двадцать три вышли. Четверо не успели.

Он подождал продолжения, но Тиасса больше ничего не сказала.

— Четверо в очереди?

— Трое. От Эспера не получили пригодного окончания. Будут поднимать по утренней записи.

Кайлен попытался сесть. Под локтем отозвалась крепкая, послушная мышца, которую он ещё не чувствовал своей, и ложе мягко подалось следом.

— Не торопись. До твоего слепка дошло почти всё, — сказала врач. — Последние одиннадцать минут не пришли.

Он помнил, как вдвоём с Торком держал погнутую створку, пока за ней люди снимали крепления с кресел. Помнил женщину с обожжённой щекой: она всё спрашивала, можно ли взять чужую сумку, потому что хозяин сумки лежал без сознания. Дальше путь обрывался, как запись, у которой отрезали хвост. Ни удара, ни боли, ни того мгновения, которым позднее объяснят гибель тела, в памяти не было.

— Торк?

— На корабле. Просил не возвращать тебе прежнее плечо. Говорит, ты им задеваешь все косяки.

Кайлен поднял правую руку. Плечо ходило свободно. В прежнем теле оно хрустело так давно, с такого раннего возраста, что он считал этот звук частью нормального движения.

— Пусть расширит косяки.

Тиасса кивнула дежурному технику. Тот снял зажим с трубки у ложа и отступил. На внутренней стороне левой руки Кайлен увидел свежую серую метку: номер партии, дата, сто семьдесят пять. Кожа вокруг была чистой, без старого пятна от нагревателя, по которому он раньше узнавал собственную руку на записи чужой камеры.

— Дата?

— Третье мая.

— Мы потеряли шесть дней?

— Ты потерял шесть дней. Мы успели прожить.

Врач поставила перед ним прозрачную чашку. Вода в ней казалась необыкновенно тяжёлой. Кайлен взял чашку слишком крепко, и стенка прогнулась под пальцами.

— Вот поэтому я здесь, — сказала Тиасса. — А не потому, что капитан не может самостоятельно дойти до шлюза.

Он ослабил хватку. На третьем глотке вернулся вкус: вода, растворённая соль, слабый запах пластика. С каждым новым телом эта минута наступала по-своему. Иногда есть хотелось сразу, иногда неделями всё казалось чужим, а один раз он почти месяц не переносил запаха собственного корабля.

За стеклянной стеной два санитара вели по белой полосе пола мужчину, голого до пояса и очень высокого. Тот наступал на полосу с преувеличенной осторожностью и сердился, когда его поддерживали. Чуть дальше сидела женщина, закрыв лицо руками, а возле её кресла стояли детские ботинки. Кайлен не понял, зачем их принесли, и отвёл взгляд раньше, чем женщина подняла голову.

Крепость Сар возвращала за сутки больше людей, чем вся его первая флотилия теряла за год. Одни приходили сюда после боя, другие — после отказа органов или аварий в цехах. Под военными уровнями располагались гражданские, и на информационной стене их очередь шла отдельной строкой; кто-то нарисовал возле неё карандашом маленькое солнце. Утром техник пытался его стереть, но жёлтый след так и остался между цифрами.

До полудня его держали в соседнем зале: проверяли зрение, равновесие, заставляли различать лёгкие прикосновения к пальцам. Между проверками он задремал. Только потом Тиасса принесла одежду и отвернулась, пока он одевался. В штанину он попал ногой со второго раза, и это разозлило его сильнее, чем потерянные шесть дней.

— Нивел водила корабль?

— А кто должен был?

— Как водила?

— Так, что мы здесь.

Она снова предложила ему руку, и на этот раз Кайлен за неё взялся.

Первые десять шагов ушли на то, чтобы пол перестал приближаться рывками. Сар вращалась медленно, и тяжесть здесь была слабее корабельной при тяге. Старое тело учитывало эту разницу само, не спрашивая; новое приходилось вести за каждое движение, как неопытного пилота за руку. У выхода он всё-таки оступился и ударился плечом о стену. Тиасса ничего не сказала, только остановилась рядом, будто ей самой понадобилось поправить застёжку.

В коридоре уже ждали двое в форме десанта. Младшая держала пустой шлем обеими руками и при виде капитана вытянулась так резко, что шлем стукнул её в подбородок.

— Не надо, — сказал он.

Она приняла это за замечание и выпрямилась ещё сильнее.

— Кайлен, — тихо произнесла Тиасса, — она была в том отсеке.

Лица девушки он не узнал. На Сольте все были в масках, а спасённые ещё и в аварийных капюшонах.

— Удалось забрать сумку?

Девушка заморгала.

— Это была не я, капитан. Это Мели. Я сидела возле лестницы.

— Извини.

— Она забрала. И хозяина тоже.

Мужчина рядом с ней, постарше, с неподвижной щекой, протянул Кайлену маленькую коробку. Внутри лежал обгоревший жетон, приколотый к куску серой ткани; от крепления уцелела половина.

— Подумали, вы захотите оставить.

Кайлен закрыл коробку прежде, чем успел прочитать надпись. В шкафу у него уже стояли четыре таких, а остальные вещи из прежних тел он давно перестал собирать.

— Спасибо. Вам уже разрешили вернуться в часть?

— Ей разрешили, — сказал мужчина. — Мне сказали ещё двое суток.

— Значит, двое суток. На корабле работы хватит и потом.

Он видел, что они ждали другого. Может быть, короткой шутки о том, как неловко всё вышло. Может быть, обещания вернуться на Сольт и закончить. А Кайлен сейчас мог обещать только одно: что его держат собственные ноги. Девушка всё-таки улыбнулась. Оба отступили к стене, и Тиасса повела его к подъёмнику.

В вертикальном окне открылась внутренняя гавань крепости. Корабли стояли вдоль оси, там, где тяжесть почти исчезала, а по ту сторону силовой решётки висел Синтар — огромный, бледный, в полосах облаков, которые никогда не укладывались в тактический масштаб. На фоне планеты «Аскелон» выглядел серой скрепкой. Нос закрывали два ремонтных кожуха, а одного внешнего орудия не было совсем.

Кайлен коснулся стекла.

— Его срезали?

— Сгорел привод. Сняли вместе с опорой.

— Мне этого не передали.

— Ты семь часов как снова разговариваешь. Мы не успели перечислить тебе всё, что произошло без твоего разрешения.

Он посмотрел на неё. Врач устало потёрла переносицу.

— Прости. За эту ночь я дважды возвращалась сюда с людьми. Давай доберёмся до корабля, и ты получишь полный список.

Подъёмник затормозил. За дверью начинался лёгкий, почти невесомый участок. Кайлен оттолкнулся носком слишком сильно и едва не ударился лбом в поручень; Тиасса поймала его за пояс.

В переходном рукаве пахло кораблём: тёплой изоляцией, выстиранной тканью, горькой примесью технического масла. Он неожиданно обрадовался этому запаху. Хотя бы с ним новому телу не придётся привыкать заново.

Торк ждал у внутреннего люка, в грязной майке, обе руки до локтей в следах чёрной пасты. Он посмотрел капитану в лицо, потом на плечи и одобрительно хмыкнул.

— Уже лучше.

— Косяки я проверил. По-прежнему узкие.

— Мы твою каюту переделали под кладовую. Возвращайся позже.

Торк протянул ему ладонь и вдруг притянул к себе, обняв одной рукой. Кайлен почувствовал ребро инструмента в его нагрудном кармане и жёсткое дыхание у самого уха. На секунду старый товарищ перестал изображать недовольного хозяина корабля.

— Не помнишь лестницу? — спросил он вполголоса.

— После створки нет.

— Хорошо.

Он отпустил капитана и забрал у него коробку с жетоном.

— Отнесу. Руку береги. Пока не запачкаешь, жалко смотреть.

На мостике в капитанском кресле сидела Нивел. Когда Кайлен вошёл, она поднялась, но задержалась у пульта, чтобы закончить передачу. Волосы у неё были коротко острижены с одной стороны: там ещё держалась прозрачная лечебная плёнка.

— Капитан на борту, — сказала Нивел. — Время тринадцать часов девятнадцать минут. Управление пока оставляю у себя, по указанию врача.

Кайлен сел. Кресло было тёплым после чужого тела. Обычно в такие минуты ему нравилось сразу поправить экраны, вернуть короткие команды на привычные места и слушать сводку так, будто никакого перерыва не было. Сегодня он оставил руки на подлокотниках.

— Согласен. Докладывайте.

Орф открыл перед ним сокращённую картину корабля, и за шесть суток на ней появилось слишком много жёлтого: носовое орудие, наружный радиатор, два жилых отсека, центральный тракт подачи боеприпасов. Часть людей лежала в медицинских камерах. Четверо ещё оставались на Сар, двое — на крепости Делт.

— Рейсовый комплект заберём завтра, — говорила Нивел. — Стартовую массу пересчитала. С этими повреждениями прежний разгон нельзя держать больше шести часов подряд. Хоу подготовил обход для охлаждения, но я не стала его принимать без испытания.

— Правильно.

— Вересса собирает командиров в шестнадцать. Дистанционно.

Кайлен отметил встречу. В соседнем поле возник список возвращённых, и возле четырёх фамилий значилось: «Ожидается подтверждение доставки». Он задержал взгляд на Эспере. Боец проснётся без того утра, которое остальные уже не смогут забыть, и кому-то придётся рассказать ему, как всё вышло.

Вейла, сидевшая ниже главной площадки, вдруг выпрямилась.

— Странный свет у края планеты.

— Покажи, — сказала Нивел.

Пилот перенесла изображение на общий экран. Над бледной полосой Синтара появилась тонкая белая черта, такая ровная, что сначала походила на отметку прибора. Потом черта погасла, и внизу экрана сменилось время.

— Орф?

— Внешняя засветка. Источник за границей разрешённой зоны подхода. Проверяю.

Кайлен не успел спросить, кто находится в той стороне. Под креслом прошёл толчок. На Сар часто работали тяжёлые машины, но этот был коротким и глухим, словно кто-то ударил по опоре всем корпусом корабля.

— У нас стыковочное смещение, — сказала Вейла.

На схеме крепости одна из внутренних дуг мигнула и исчезла. Не покраснела, не перешла в предупредительный цвет — её просто не стало в общей картине. Следом пропали два причала.

С потолка посыпалась белая пыль и пошла вбок, к открытой двери: слабую искусственную тяжесть сбило движение рукава.

— Закрыть наружные люки. Подготовить аварийное отделение, — приказала Нивел.

— Не закрывать четвёртый! — голос Торка ворвался в мостиковую связь. — В рукаве люди.

Кайлен встал. Колени подломились, и он упёрся ладонью в пульт. Нивел уже разворачивала изображение нижнего причала. По прозрачному переходу к кораблю бежали люди. Один упал; задние старались не наступить на него, хватались за поручни, сталкивались друг с другом. А за ними по стене рукава ползла чёрная трещина.

— Сколько до разрыва? — спросил капитан.

— Не определю точно, — ответил Орф. — Наружные опоры уже расходятся.

— Выдвинуть спасательную сетку под четвёртый. Вейла, удержите корабль у рукава после сброса креплений.

— На двух опорах так не удержу.

— Сбросить все. Нивел, подтверждайте.

Старпом подтвердила приказ прежде, чем капитан договорил. Вейла развернула боковые двигатели, Орф открыл аварийные крепления, и по кораблю прошёл длинный скрежет, словно «Аскелон» протаскивали через тесную дверь.

На экране трещина разветвилась. Рукав сложился посередине. Человека, лежавшего на полу, подбросило и ударило спиной о прозрачную стену. Двое рядом успели зацепиться. Остальные исчезли из поля камеры.

Кайлен услышал, как кто-то на мостике выругался.

Вейла дала боковую тягу, и корабль пошёл вдоль причала, подставляя наружную спасательную сетку под разорванный переход. Вернуть людям воздух сетка не могла. Она могла только не дать им уйти в открытое пространство. У четвёртого шлюза уже раскрывались автоматические захваты с аварийными коконами.

— Торк, наружные машины к месту разрыва. Всем, кто у люка, пристегнуться. Не выходить без крепления.

— Я знаю, как пристёгиваться!

На другом экране Кайлен увидел медицинскую тележку: она висела у стены, прижатая сумкой с инструментами. Тиассы на мостике уже не было, и когда она ушла, он не заметил.

Голос крепости несколько раз повторил начало одной и той же фразы. Потом общий канал заполнился шумом, и сквозь него прорвался незнакомый человек:

— …не ждите буксиров. Всем судам…

Надпись «Сар: основной приём» возле списка экипажа погасла.

Кайлен машинально открыл резерв. Делт не ответила. Морин ещё горела зелёным, но отметка последнего обмена старела у него на глазах, секунда за секундой.

— Орф, что с возвращением?

— Нет подтверждения ни от одного приёмника.

Капитан посмотрел на людей у разорванного рукава. Один кокон захлопнулся слишком поздно: захват не доставал до человека в серой куртке. Наружная машина вытянулась следом, соскользнула с перекладины и, включив маленький двигатель, ушла за ним в темноту.

Кайлен снова нажал вызов крепости Морин и ждал знакомой короткой строки, которую видел после каждого боя столько раз, что перестал её читать: «Основа доступна. Изменения приняты».

Строка не появлялась.

«Аскелон» держался у причала, медленно сжигая топливо, нужное для отхода. В новом, совершенно здоровом теле Кайлену вдруг стало холодно. Что означает молчание трёх крепостей, он ещё не успел решить. Но люди на экране продолжали падать, и ждать, пока он разберётся, они не могли.

— Держим позицию, — сказал он. — Пока Торк не заберёт последнего, держим.

Глава 2. Никто не отвечает

На третьей минуте спасения Кайлен приказал отойти на сорок метров. Торк ответил таким голосом, что пилот убрала руку с движка тяги.

— У меня снаружи девять человек.

— Не от крепости. Вдоль неё. Рукав сейчас ударит по нам.

Старший палубный замолчал. Вейла уже видела на своём экране, как свободный конец перехода разворачивается возле борта, и перевела тягу на противоположную сторону. Натянутая спасательная сетка потянулась за кораблём, и на миг Кайлен потерял из виду всё, что в ней было.

— Удерживай привязные машины, — сказал он Орфу.

— Удерживаю. Третий захват перегружен.

— Перенеси нагрузку на пятый.

— Уже перенёс.

Рукав прошёл вдоль обшивки, вращаясь, задел последней целой секцией опору причала и развалился. Крупный обломок ушёл к носу, другой попал в сетку, и два кокона рядом с ним дёрнулись. В изображение вернулась наружная машина, гнавшаяся за человеком в серой куртке. Она несла его перед собой, как слишком длинный груз.

— Нашёл, — сказал Торк.

Кайлен отпустил край пульта. Под ногтями остались следы мягкого покрытия: силу новых пальцев он ещё не научился мерить.

На мостик вошла Исса Таль. Вахтенный попытался её перехватить, но она даже не взглянула на него. На ней был тяжёлый десантный скафандр, раскрытый у шеи, волосы прилипли ко лбу.

— Мы готовы, — сказала она. — Шесть человек, машина и два буксировочных места. В гражданском рукаве ещё есть воздух. Дадите спуск?

Кайлен открыл изображение, которое она принесла. Дальше по оси крепости вращалась половина внутреннего кольца. Свет в ней погас не везде, и в одном прямоугольном окне мигал ручной фонарь.

— Откуда камера?

— С нашего ремонтника. Уцелела на опоре.

— Связь с ними есть?

— Они стучат по стеклу. Там нет наружного передатчика.

По прежнему порядку всё решалось просто: отправить отделение. Пока шесть десантников собирают людей, корабль может отойти; потерянных заберут следующей сменой, а тех, кто погибнет, — через крепость. Кайлен уже открыл разрешение, когда Орф показал новое смещение обломка. Кольцо уходило к нижней группе причалов, и через несколько минут его могло прижать к остову так, что выйти не удастся никому.

— Машина дойдёт за сколько?

— Меньше минуты.

— Люди?

— Две, если не экономить.

— Отправляйте машину. Людей пока оставьте у шлюза.

Исса шагнула ближе к экрану.

— Она не отличит живого от лежащего манекена за двойным стеклом.

— Подведите к окну. Дайте им связь, прежде чем пошлёте туда шесть своих.

Она хотела возразить, но заметила возле схемы ряд потухших значков возвращения. Кайлен видел, как её взгляд задержался на них. Потом Исса включила собственный канал и передала приказ.

Машина пошла через открытое пространство, оставляя за собой тонкий световой след двигателей. Кайлен смотрел, как сокращается расстояние, и впервые за эти минуты услышал собственное дыхание.

— Капитан, движение сверху, — сказала Нивел.

Над ними освобождался тяжёлый транспорт «Лорен». Он стоял на дальней опоре и теперь отходил от неё под очень неудачным углом: нос уже вышел, а корма ещё оставалась между двумя фермами. Шевелился транспорт медленно, но был почти втрое больше «Аскелона».

— Лорен, уберите кормовую тягу, — передала Нивел. — Вы давите на повреждённую опору. Мы под вами.

Ответа не последовало. На ближнем экране нос транспорта подался в сторону, и у кормы вспыхнул двигатель.

— У него нет управления левым бортом, — сказала Вейла. — Он пытается выдернуться правым.

Она запросила общий канал движения, но вместо диспетчера отвечали корабли, каждый со своей аварией. Кайлен видел, как прогнозируемая полоса кормы «Лорена» накрывает их наружную сетку.

— Торк, сколько забрал?

— Семьдесят два внутри. Ещё восемь у створки. Два кокона заклинило в крупной сетке. Люди в них живы.

— Выбирай сетку целиком. Обломки потом разберём.

— Зацепит створку.

— Тогда не закрывай наружную. Запри внутреннюю. Отсек на воздух не выводить.

Торк понял. Внешний приёмный карман шлюза был достаточно велик, чтобы взять сетку вместе с куском рукава. Он так и останется открытым в пустоту, но коконы держат воздух, а люди в скафандрах доберутся до второго люка. Два тяжёлых манипулятора пошли навстречу сетке.

Кайлен вспомнил четыре фамилии из списка доставки. Эти люди ещё были на крепости. Он вызвал Орфа по закрытому каналу.

— Найди наших, кто не дошёл до корабля.

— Ищу с момента удара. Три метки не отвечают. Одна у медицинского выхода, на том участке, куда идёт машина Таль.

— Кто?

— Эспер Лоуд.

Кайлен перевёл взгляд на маленькую точку ремонтника. Машина подошла к окну и включила площадку связи. Фонарь внутри перестал метаться, и к стеклу прижалось лицо.

— Принимаю голос, — сказала Исса.

Из динамика донеслось тяжёлое дыхание, потом кашель.

— Вас вижу. Вы с корабля?

— Да. Сколько вас?

— Не знаю. Тут ещё из соседнего зала. Человек двадцать. Нас по другую сторону закрыло. Один пытается открыть дверь.

— Дверь наружу не открывать. Здесь вакуум. Есть аварийные маски?

— Только маски. Куда нам идти?

Исса попросила повернуть камеру. Ремонтник мог показать окно только снаружи, а изнутри камеры у говорившего не было. Человек перечислял, что видит: стойку, два ложа на колёсах, шкаф с бельём, низкую жёлтую дверь. Кто-то рядом неправильно подсказывал ему названия. Он сердился, и от злости говорил всё яснее.

— Жёлтая дверь внизу? — спросила Исса. — С круглой ручкой?

— Да.

— Это карман для подъёмника. Он ещё связан с вашей частью. Там есть три транспортных чехла. Их можно надеть как оболочку, по три человека в каждый, если стоять тесно.

— А остальные?

— У машины ещё шесть. Мы подведём вторую. Сейчас вытаскивайте те, что есть.

Кайлен видел, как она держит пальцем на схеме место, куда людям надо перейти. Корабельная автоматика уже рассчитывала путь второго аппарата. До столкновения кольца с нижним причалом оставалось четыре минуты сорок секунд.

— Эспер Лоуд среди вас есть? — спросил он.

В динамике зашуршало, голос отодвинулся. Послышалось: «Который Эспер? Тот, что с корабля?»

Через несколько секунд заговорил другой человек:

— Капитан? Вы уже на борту?

— На борту. Надень оболочку, как говорит Таль.

— Я ничего не вижу.

Кайлен нашёл на схеме обозначение Тиассы. Она стояла в нижнем шлюзе, и отвлечь её сейчас было нельзя.

— Не пустили глаза? — спросил он Эспера.

— Пустили. Потом свет погас. Теперь даже фонаря не вижу.

В первые сутки после восстановления зрение иногда так отказывало. Обычно человека укладывали обратно и заново согласовывали зрительный тракт. Только Эспер стоял в оторванном отсеке, а его врач мог остаться по другую сторону разрыва.

— Кто возле тебя?

— Не знаю. Женщина.

— Дай ей передатчик.

— Тут нет передатчика, мы говорим в окно.

Кайлен заставил себя перестать говорить так, словно все по-прежнему стояли в нормальном коридоре.

— Попроси женщину взять тебя за руку. Таль скажет, куда идти. Ты можешь стоять?

— Могу.

— Тогда держись за неё.

Люди внутри зашевелились. Ремонтник вскрыл наружную сервисную крышку кармана и закрепил на ней мягкий переход. Внутренняя дверь ещё оставалась закрытой, и часть воздуха удалось удержать в узком пространстве между оболочками. До корабля было меньше двухсот метров.

Вейла подняла голову.

— «Лорен» идёт на нас. Ещё минута, и уйти вниз не успеем.

— Сместись к торцу кольца.

— Тогда закроет выход машине.

Он видел это и сам. Повреждённый транспорт выдирался из опор, разворачивая вокруг себя обломки, и его корму не остановили бы ни их манипуляторы, ни спасательная сетка. Кайлен вызвал рубку «Лорена» напрямую. Ответа пришлось ждать мучительные девять секунд.

На экране появился молодой мужчина с кровью на подбородке. Он не сидел, а висел над пультом, зацепившись локтем за поручень.

— Мы не можем удержать, — сказал он прежде, чем Кайлен успел назвать себя. — Я тягу убрал, но клапан не закрывается.

— Можешь сбросить двигатель?

— Вместе с баком. Это единственный целый блок.

— Сбрасывай.

Мужчина посмотрел куда-то мимо камеры. На его стороне кто-то кричал, и Кайлен разобрал слова «останемся здесь».

— Подхватим вас буксиром, — сказал он.

— У вас нет буксира такого класса.

— У нас есть ход. Дотащим медленно. Сейчас ты раздавишь нас и людей в рукаве.

Угрожать он не стал. Рубка «Лорена» была видна ему вся, и в ней не осталось никого, кому угроза помогла бы работать быстрее.

Мужчина на короткий миг закрыл глаза. Потом повернулся и потянулся к дальнему пульту.

Кормовой двигатель транспорта отделился от опоры. Струя увела его вверх, оставив у основания бака рваную светящуюся полосу. «Лорен» продолжал разворачиваться, но уже медленнее. Вейла подала «Аскелон» вперёд, и под днищем прошёл длинный ряд выбитых грузовых ячеек.

— Сетка внутри кармана, — доложил Торк. — Все, до кого достали. Один аппарат потеряли.

— Люди в нём?

— Никого. Он был снаружи пустой.

Исса подняла большой палец, не глядя на капитана. Её первый ремонтник уже тащил три надутых чехла, и сквозь мутные стенки различались плечи и лица. Второй аппарат шёл к последней группе.

Человек в окне сказал:

— Здесь ещё двое. Они лежат.

— Дышат?

— Один дышит. Другой холодный.

— Берите того, кто дышит, — сказала Исса.

Кайлен ждал, что она добавит привычное: «Со второго снимем окончание». Она ничего не добавила.

Кольцо коснулось нижнего причала. Удар прошёл по металлу беззвучно; на изображении выгнулась стена, и окно потемнело. Первый ремонтник успел отойти. Второй рывком потянул оболочку с людьми и зацепил её за выступ, край чехла натянулся, и Исса сжала челюсти так, что под кожей обозначились мышцы.

Машина переставила захват и освободила чехол. Отсек позади неё смялся. Белая пыль вышла через новую щель и быстро растаяла в пустоте.

— Все, кто двигался, с нами, — сказала Исса. — Отходим.

Кайлен передал Вейле курс на свободный участок. Орф сам нашёл между обломками путь, для которого хватало боковой тяги. «Аскелон» отдал крепости последний натянутый кабель, пол на мостике дрогнул, и впервые с начала удара корабль пошёл туда, куда ему приказывали.

К «Лорену» пришлось возвращаться. Транспорт висел на неудобной траектории и всё ещё сближался с внешней фермой. Два корабельных захвата не годились для долгой буксировки, зато могли изменить его движение. Пока Орф подводил их к уцелевшим гнёздам, Нивел нашла в общей связи грузовой тягач, хозяин которого не собирался подходить к Сар ближе.

— Он говорит, запаса хватит только на него самого, — сообщила старпом.

— Передайте ему наши расчёты. Пусть заберёт транспорт после того, как мы выведем его из обломков. Ему не придётся входить в гавань.

— Уже передала. Он молчит.

Кайлен хотел потребовать его имя. Потом увидел в данных тягача девять человек экипажа, двоих детей и обозначение малого семейного жилья — и вместо требования предложил отдать часть собственного рабочего запаса после стыковки.

Ответ пришёл не сразу, но пришёл.

Только когда «Лорен» вышел на свободную траекторию, Кайлен смог наконец посмотреть на крепость целиком.

От Сар остались две неровные дуги, соединённые центральной осью. Там, где были нижние медицинские уровни, висело облако обломков, и по нему время от времени пробегали вспышки: лопались изолированные накопители, догорали остатки рабочей среды. Дальние жилые блоки ещё сохраняли форму. Их огни светились отчётливо, и от этого разрушение казалось незаконченным, почти поправимым.

— Основное хранилище? — спросил он Орфа.

— Нет телеметрии. В точке, где оно находилось, нет прежней массы.

Кайлен повторил вызов резервной сети. Теперь два канала отвечали автоматическими обрывками, третий молчал. Он подождал ещё несколько секунд, словно задержка могла исправить смысл уже полученного.

— Капитан, вниз, — сказала Тиасса по внутренней связи. — Ты мне нужен.

Нивел приняла управление. Кайлен спускался к медицинскому отсеку, цепляясь за поручни; свежие мышцы начали дрожать, от напряжения подташнивало. Он успел устыдиться этого: люди в шлюзе пробыли без нормального воздуха, а он не мог спокойно пройти по собственному кораблю.

На полу возле медицинского входа лежали снятые чехлы. Двое гражданских сидели спиной к стене, прижимая к лицам маски. Женщина с порванным рукавом держала чужую обувь, по ботинку в каждой руке, и никто не мешал ей держать.

Тиасса подвела капитана к узкому ложу. На нём лежал человек в серой куртке — тот самый, за которым ушла наружная машина. Глаза у него были открыты, кожа возле рта потемнела.

— Он пытался тебе что-то передать, — сказала врач. — Я не понимаю имя.

Кайлен наклонился.

Человек выговорил слово, потом ещё раз, медленнее. Капитан различил «Адель» и спросил, кому это сказать. Мужчина качнул головой, и взгляд его ушёл куда-то за плечо Кайлена.

— Это он? — спросил капитан у врача.

Тиасса посмотрела на считыватель его жетона.

— Он.

— Адель, ты на корабле. Мы вышли из крепости.

Мужчина попробовал вдохнуть глубже. Аппарат подхватил вдох, но грудная клетка поднялась неровно. Тиасса поправила дыхательное устройство. Кайлен держал чужую руку, неожиданно тёплую.

— Тебя забрали, — сказал он. — Ты здесь.

Дальше он обычно говорил, что всё остальное можно исправить. Он произносил эти слова столько раз, что почувствовал их во рту раньше, чем успел проверить, правда ли они ещё.

Тиасса покачала головой.

Адель умер, пока Кайлен держал его за руку. Аппарат ещё пытался подобрать дыхание. Врач выключила его и сняла с груди мужчины ремень. Рука в ладони Кайлена стала тяжелее, хотя за несколько секунд тяжелее стать не могла.

— Есть запись? — спросил Кайлен.

— У него был гражданский пакет на Сар. По жетону — только там и в двух местных зеркалах.

Он хотел назвать Делт и не назвал.

Врач прикрыла умершему глаза. Кайлен остался стоять у ложа. У стены женщина с ботинками наконец заметила их и поднялась, и он понял, кому придётся всё сказать, ещё до того, как она сделала первый шаг.

Глава 3. Сколько нас осталось

В двадцать часов на «Аскелоне» раздавали суп из посуды, которую до этого использовали для промывки деталей.

Торк проверил её сам: обдал горячей водой, стёр старые надписи и велел не рассказывать гражданским, где достали лишние миски. Через пять минут кто-то из спасённых заметил в дне своей миски крепёжные отверстия и спросил, не осталось ли к ней крышки. После этого скрывать происхождение посуды перестали.

Кайлен взял порцию вместе со всеми. Тиасса сказала, что новому телу необходима еда, а от его лица уже начинали пугаться люди. Он сел на край стола в бывшей учебной комнате. Стол был тёплым: под ним шёл временный кабель обогрева приёмного кармана, где всё ещё разбирали застрявшую сетку.

У противоположной стены сидел Эспер с мягкой повязкой на глазах. Он ел медленно, нащупывая ложкой край миски. Рядом устроилась женщина, которая вывела его к окну, и объясняла, как повернуть суп, чтобы плавающие куски оказались ближе к ложке. Оба смеялись над тем, как серьёзно звучит эта инструкция.

Кайлен хотел подойти, но Эспер услышал его шаги.

— Капитан, здесь свободно.

Свободного места в комнате почти не было. Боец подвинулся и положил ладонь на узкий кусок скамьи.

— Врач обещает глаза? — спросил Кайлен, садясь.

— Говорит, ничего не сгорело. Нужно заново согласовать. Пока у неё есть более срочные.

— Она придёт.

— Я знаю.

Женщина подняла на капитана глаза и представилась: Нела. Работала в гражданском отделении Сар, занималась одеждой для возвращённых. Когда ударило, у неё в зале оставалось несколько человек, которым ещё не разрешали ходить без сопровождения.

— С ними обычно всё просто, — сказала она. — Помогаешь надеть рукава. Даёшь обувь. А сегодня я всё время думала, как протащить их через ту маленькую дверь. Ноги длинные, головы не помещаются…

Она замолчала. Эспер отложил ложку и протянул руку в её сторону, нашёл локоть, неловко сжал его и убрал ладонь, чтобы не мешать.

Про тех, кого не смогли протащить, Кайлен спрашивать не стал. В комнате говорили вполголоса, кто-то искал зарядку к уцелевшему приёмнику, из соседнего помещения доносился детский плач. А перед капитаном уже почти минуту лежало нераскрытое сообщение Орфа.

— Мне пора, — сказал он.

— Только поешьте, — попросила Нела. — Вы ещё совсем свежий.

Он доел стоя.

В коридоре его догнала Нивел со списком. Вместо привычной сводки по экипажу старпом принесла две отдельные строки: живые на борту и тела умерших, которые удалось забрать.

— Пятьсот шесть живых, — сказала она. — Из них четыреста одиннадцать наших, девяносто пять гражданских. Четверо умерли после приёма. Тиасса просит отдельное холодное помещение.

— Где положили?

— В кладовой возле медицинского. Вынесли имущество, охладили. Там больше никто не живёт.

Кайлен просматривал имена. Перед выходом с Сар в экипаже было четыреста шестнадцать человек. Эспер вернулся к ним через разбитое окно, а пятеро остались там, куда уже не было хода: трое на Сар, двое на крепости Делт.

— Подтверждение?

Нивел показала данные.

Это были не сообщения о гибели, а последние сигналы из мест, которые больше не отвечали. Передатчик одного из их техников посылал служебный код ещё семнадцать минут после того, как разрушился медицинский уровень. Код означал только одно: устройство получает питание. Больше он не доказывал ничего.

— Пока числятся пропавшими, — сказала старпом.

— Пока.

Они остановились у дверей бывшей комнаты подготовки, где теперь спали гражданские. Какой-то человек пытался надеть на ребёнка слишком большой корабельный комбинезон, и рукава приходилось подворачивать в четыре слоя. Ребёнок сердился, потому что застёжка всё время цепляла его за подбородок.

— Орф нашёл тягачам свободные камеры, — продолжала Нивел. — Двух тяжёлых раненых с «Лорена» передали на «Олм». Там цел хирургический блок. С нас пока никого не снимают, Тиасса запретила лишние переносы.

— Сколько кораблей у Верессы?

— Тринадцать подтвердили общий сбор. Шесть боевых, четыре транспорта, два танкера и тот семейный буксир. Ещё три уходят самостоятельно к внутренним стоянкам. С остальными связи нет либо корпус потерян. Цифры будут меняться.

До удара в этой группе было двадцать два имперских корабля и несколько частных обслуживающих судов. Кайлен попробовал разложить разницу на знакомые лица, и вышло слишком много догадок.

— Она переносит совещание?

— На двадцать один. И требует всех командиров без посредников.

Старпом протянула ему второй пакет.

— Это отдельно. От службы возвращения.

Открывать документ в коридоре Кайлен не стал.

В медицинском отсеке пришлось подождать. Тиасса работала за прозрачной перегородкой, склонившись над человеком, чьего лица он не видел, а ассистент подавал ей небольшие инструменты. Иногда врач отстранялась, чтобы взглянуть на изображение сбоку, и снова возвращалась к пациенту. Кайлен стоял у двери и смотрел на её плечи. Они уже не распрямлялись до конца.

Наконец она вышла, стягивая перчатки.

— Только не про ещё одно место, — сказала она. — Я знаю. Места нет.

— Про крепости.

Тиасса посмотрела на пакет в его руке.

— Ты прочёл?

— Хочу прочесть при тебе.

Они прошли в её тесную рабочую комнату. На стуле лежало одеяло. Кайлен переложил его на шкаф и заметил внизу чашку с засохшим тёмным следом. Тиасса села прямо на край стола.

Слов «навсегда» или «безвозвратно» в сводке не было. Сар потеряла основной архив и обе установки полного чтения. На крепости Делт массив хранения разрушен вместе с энергоснабжением. Морин отвечала дольше остальных: её второй корпус принял удар, когда люди уже пытались перенести данные из первого, и наружные накопители перестали отвечать вслед за внутренними. Спасательная группа сохранила несколько разрозненных блоков, но целостность ни одного полного образа пока не подтвердила.

Ни одна из трёх местных копий его мастер-образа не была доступна.

Кайлен увеличил последнее предложение, как будто крупные буквы могли сказать больше. Оно относилось не только к нему: общая строка перечисляла десятки тысяч военных и гражданских пакетов.

— У нас же всё шло на корабль, — сказал он. — Последние события. Ты сама сказала — одиннадцать минут.

— На корабле записываются изменения. И часть воспоминаний, которую выделяет имплант. Основа хранилась там.

— Покажи.

Она вызвала схему его собственного пакета. Он видел её много раз, но обычно проверял только цвет и время последнего принятого блока. Сейчас врач убрала цвета, и остались один большой пустой прямоугольник и цепочка маленьких.

— Большая запись снята, когда ты проходил полный осмотр на Сар. Семнадцатого апреля. Всё после неё отсылает к этому состоянию. Наш регистратор не знает, как были устроены твои ткани до осмотра и как связаны миллиарды вещей, которых имплант сам не измеряет. Он отмечает доступные изменения. Вот здесь сказано, что изменилось. А что именно должно измениться, было в основе.

— Дальний архив?

— Есть запрос. На него нет быстрого ответа. Корабельная служба разбирает пути и даты. Я не буду говорить тебе, что там ничего не осталось. Но к утру новое тело оттуда не придёт.

Он провёл пальцем по цепочке маленьких блоков. Поправки без того, к чему их прикладывать, — всё равно что курс без точки отсчёта.

— Из этого нельзя собрать человека?

— Не целиком. Можно собрать его речь, часть недавних воспоминаний, привычные движения. Можно изготовить убедительную имитацию, если достаточно стараться. Ты хочешь, чтобы я называла это твоим возвращением?

Кайлен откинулся назад, и стул под ним скрипнул.

За дверью кто-то звал врача. Тиасса поднялась, ответила, что идёт, и снова посмотрела на него.

— Сейчас нам нужно сохранить живыми тех, кто уже здесь. Всё остальное Хоу с Орфом проверят. Но пока они не принесли полный, читаемый пакет и место, где его можно поднять, не обещай этого людям.

Он вспомнил Аделя и слова, которые едва не сказал ему. Тиасса, видимо, вспомнила тоже и повторять просьбу не стала.

— А сканер на борту?

— Медицинский видит повреждения, не всю структуру для нового человека. Чтобы построить станцию полного чтения, нужны оборудование, проверка и время. Не только электричество. Если Хоу пообещает мне такую к завтрашнему обеду, я сама отведу его спать.

Она вышла. Кайлен остался наедине с пустым прямоугольником. Когда-то он считал себя человеком, которому не нужны картинки, чтобы понять плохие новости.

К двадцати одному корабли собрались в свободной области позади спутника. Уцелевшие двигатели не позволяли держать безупречный строй: танкеры стояли ближе к центру, вокруг них медленно двигались ремонтные аппараты. «Лорен» буксировали сразу с двух сторон — основную нагрузку взял семейный тягач, а «Аскелон» ещё помогал править курс. Обещанный рабочий запас отдали полностью. Нивел отметила расход без комментария.

Вересса появилась на экране из походной рубки «Тальвена». Волосы у неё были убраны под плотный медицинский ободок, а на шее остался длинный красный след от ремня. Без застёгнутого воротника Кайлен видел адмирала впервые.

— Я не буду пересказывать вам то, что вы пережили, — сказала она. — Начнём с доступного хода. Кто не может удерживать треть стандартного ускорения?

Ответили четверо. Вересса выслушала каждого, переставила танкеры, отдала единственный свободный ремонтный экипаж транспорту, чей капитан не успел его даже попросить. Когда один командир заговорил о поиске виновного в допуске оружия к крепостям, она его прервала:

— Назовите корабль, который вы можете вывести из-под следующего удара. Следствие начнём, когда будет кому его вести.

Кайлен отметил у себя её перестроение. Оно было лучше того, что предлагал штаб в первой спешной сводке: Вересса собирала разорванное соединение из того, что осталось, и делала это умело.

На внешних разрешённых стоянках нашли три предударные грузовые связки. До выстрела они давали массу и тепловой след тяжёлых перевозчиков, а теперь рядом с их обломками обнаружили длинные элементы ускорителей. Две связки успели уничтожить ответным огнём; третья распалась сама после серии импульсов. Кто их доставил, под какими именами и когда собрал внутри оружие, ещё выясняли. Сам принцип удара был для этого фронта новым.

— Неподвижные архивы выбрали первыми, — сказала Вересса. — Они знали расположение защитных оболочек. Не тратьте время на надежду, что это ошибка наведения.

По связи прошёл короткий шум. Кто-то на другом корабле выругался, не закрыв микрофон.

— Служба возвращения не может подтвердить новые поднятия в этой системе, — продолжила адмирал. — Это относится ко всем, включая меня. Медицинские команды работают с уцелевшими блоками. Есть дальние резервы. Сроков пока нет. До отдельного подтверждения мы считаем каждого выбывшего окончательной потерей для соединения.

Она сказала это ровно: без обещания чудесной помощи, но и без паузы, в которую люди успели бы начать обсуждать, что значит «каждого».

— Вы сохраните строй, — добавила она. — Противник рассчитывал получить стадо повреждённых корпусов. Он получит флот. Первое движение через четыре часа. Маршруты сейчас придут.

Кайлен дождался конца общей части и запросил слово.

— Гражданские на боевых кораблях. Куда передаём?

— Пока не передаём. У транспортов нет достаточного медицинского обеспечения. Разместите, как сможете, и запретите им ходить по боевым палубам.

— На «Аскелоне» девяносто пять человек. Если нас введут в бой…

— Я знаю, сколько их, капитан. На моём корабле сто восемьдесят. Мы не можем вернуть их на крепость. Предложите место, куда можно, — обсудим.

Такого места у него не было. Вересса ещё несколько секунд смотрела на него, не торопя с ответом, потом закрыла соединение.

Вахта разошлась по делам, и на мостике снова стало слышно, как потрескивает временный обогрев. Кайлен открыл приказ движения. Курс вёл от Синтара к Серому поясу — к ремонтным стоянкам, которые пока не принадлежали целиком ни одной из наступающих сторон.

Нивел остановилась у его кресла.

— Людям скажете вы?

— Да.

— Всем сразу?

Кайлен посмотрел на закрытую дверь. За ней пятьсот шесть живых людей устраивались в тесноте на первую ночь после удара. У одних ещё действовало обезболивание. Другие, вероятно, поняли новости раньше командиров.

— Всем, кто может слушать. Запись оставим, чтобы остальные получили те же слова.

Он попросил Орфа включить общий канал и начал с того, скольких они сегодня забрали. Произнёс число умерших. Назвал по именам пятерых своих пропавших. Потом рассказал, что известно об архивах и чего пока не знает никто. Голос всё время хотелось сделать бодрее; он слышал в себе это желание и каждый раз возвращался к обычному темпу.

В конце, вместо обещания скорого возвращения, он назвал время следующего сообщения. В восемь утра они снова узнают, что удалось найти.

Когда связь отключилась, капитан ещё какое-то время сидел молча. Нивел подвинула к нему контейнер с едой.

— Нела передала. Сказала, вы съели меньше половины.

Кайлен открыл крышку. Внутри лежали две грубо отрезанные порции хлеба, и на одной сохранился отпечаток маленькой ладони, вдавившей мягкий край.

Он поставил контейнер рядом с приказом и начал есть.

Глава 4. Спасательный манёвр

На «Корде» умели покидать корабль за девяносто секунд.

Этот результат показывали на общих учениях: отсеки запирались, приёмники крепостей забирали последние пакеты, тела оставались пристёгнутыми к рабочим местам. Люди без поднятого резерва уходили в капсулах первыми, остальные дожидались конца короткой передачи. Командир корвета однажды получил за такую подготовку награду.

Через два часа после начала отхода Кайлен увидел на своём экране, как тот же корабль пытается вывести всех через два шлюза.

— Не теряем управление, — говорил командир «Корда». — Просто не можем дальше держать внутреннюю линию охлаждения. Внешнюю пробило на Сар. Мы её закрыли, а сейчас начало уходить внутрь корпуса.

Лицо у него было удивительно спокойным. Отдельный экран показывал галерею позади рубки, где люди передавали друг другу громоздкие мешки, и мешки застревали в проходе.

— Реактор остановили? — спросила Нивел.

— Остановили. Остаточное тепло никуда не делось. У нас есть время, только не столько, сколько обещали после первого осмотра.

Кайлен развернул параметры. Если «Корд» выключит ход сейчас, ремонтники смогут добраться до внешнего повреждения, но корвет перестанет набирать скорость вместе со всеми. С уже потерянным радиатором тянуть его на рабочей тяге было нельзя, а буксир держал «Лорен». Остальное соединение продолжит уходить вперёд.

— Кто находится ближе? — спросил он Орфа.

— Мы. «Нанте» дальше на шестьдесят километров, его лодка не готова после приёма раненых. У «Олма» одна свободная, идёт к нам по внешней дуге.

На схеме почти незаметные расстояния превращались в минуты. Подойти к корвету мог сам «Аскелон», но тогда пришлось бы погасить разгон и потратить часть нового запаса на повторный выход — того самого запаса, который только что уменьшили ради «Лорена».

Кайлен открыл схему приёма, и в неё заранее подставились места, доступные на крейсере. Орф выделил лодку «Олма», два собственных спасательных аппарата и наружную сетку. В носовых отсеках корвета оставались сто двадцать восемь человек. Ещё шестеро были заперты в кормовом посту.

— Почему отдельно?

— Нет прохода вперёд, — ответил командир «Корда». — Горячая смесь залила коридор. Снаружи есть сервисная крышка, но возле неё сейчас выброс.

Старая схема сама подсказывала ответ: шестёрку — на последние места. Приёмники сняли бы их состояние прямо с поста, и никто не полез бы через опасный кормовой участок ради тел, которые всё равно заменят. Кайлен смотрел на ряд маленьких значков и ловил себя на том, что всё ещё ждёт такого выхода, как ждут привычной ступеньки в темноте.

— Таль, подготовьте две лодки. Орф, ставь нас возле носовых шлюзов. Вейла, снимайте ход плавно, по согласованию с корветом.

— Для кормы нужны ещё два места снаружи, — сказала Исса.

— Возьмёте их вторым ходом.

— Мы не успеем вторым. Вы сейчас смотрите на прежний порядок снятия, капитан. Там для них обратного пути вообще нет.

Он повернулся к ней. Исса стояла у двери и показывала пальцем на тот же участок схемы, который он только что разглядывал. Тяжёлый скафандр она успела снять, а переодеться уже не смогла: под шеей всё ещё лежал чёрный мягкий ворот.

— Я вижу, — сказал Кайлен.

— Тогда скажите, где мы возьмём их в первый ход. Вместе с остальными.

Вызова в её голосе не было. Она спрашивала так же, как прежде уточняла, будет ли у группы боезапас на обратный путь, и Кайлену захотелось оборвать её именно потому, что она права.

— Дайте мне минуту.

Он убрал старую схему целиком, и все предложенные места исчезли. Остался корабль с двумя носовыми шлюзами и кормовым постом, отделённым от них горячим коридором.

Нивел придвинула изображение наружной крышки.

— Если корвет развернуть, выброс уйдёт от нас. Рабочий контур там уже отключён. Смесь выходит из повреждённой ёмкости, пока в ней есть давление.

— На остатке тяги он её не удержит, — возразила Вейла. — Будет ещё и крутиться. Можно подойти с холодной стороны и закрепить его нашим захватом.

— Тогда носовые шлюзы окажутся далеко от лодки «Олма».

— Лодка обойдёт. Ей легче.

Орф показал новое положение. «Аскелон» подходил к левому борту «Корда» и брал захватом его уцелевшую силовую балку, а корма корвета смотрела в свободное пространство. Ремонтная машина могла добраться до крышки с теневой стороны, не пересекая струю. В лодке Иссы приходилось держать несколько мест незанятыми до последнего, зато второй рейс был уже не нужен.

— Риск захвату, — сказала Нивел. — Если смесь найдёт второй выход, она ударит в нашу обшивку.

— Дистанция?

— Больше не возьмём. Не хватит длины руки.

Кайлен глянул на часы: минуту он уже истратил.

— Пробуем. Сначала машина. Люди ждут подтверждённого прохода. Исса, не обещайте им, что он есть, пока не увидите.

Она кивнула и ушла.

Вересса вызвала его, когда «Аскелон» начал снижать разгон. Её изображение появилось в углу обзорного поля, не закрывая корвет.

— У вас тридцать восемь минут, Дрей. Потом я начну разворот прикрытия.

— На всю операцию понадобится больше.

— Значит, вы закончите её без двух кораблей наружного заслона. Я не оставлю соединение под открытым наблюдением, пока вы разбираете один корпус.

— Можно замедлить центральную группу.

— Можно. Ещё можно дать противнику время вывести обычные батареи на наш путь. Перевозчики ударили не ради красивого взрыва. Кайлен, вы отдали свою норму помощи. Не потратьте чужую без спроса.

Он хотел ответить, что на «Корде» тоже её люди. Но Вересса знала это и без него, и дешёвый упрёк ничего бы не изменил.

— Понял срок, — сказал он.

Когда связь закрылась, Нивел спросила:

— Нам поставить общий таймер?

— Поставьте. Только не скрывайте его от группы Таль.

Крейсер приблизился к корвету. В таком масштабе «Корд» уже не был аккуратным значком: вдоль обшивки шла тёмная полоса, у её края вздулась теплоизоляция, а от кормы быстро уходили белёсые капли и разлетались в мелкую пыль. Вейла вела подход маленькими движениями, чтобы струя их двигателей не задела людей у носовых шлюзов.

Захват коснулся балки и не сел в гнездо.

— Повело, — сказал Торк по внешней связи. — У них всё крепление повело.

— Уйти и зайти ещё раз?

— Нет. Поменяем форму опоры. Держите так.

Он работал из внутреннего поста. Снаружи две машины поставили на балку широкие мягкие зажимы — для длинной буксировки они не годились, зато распределяли нагрузку по искривлённому металлу. На экране побежали отметки усилия; одна ушла почти к пределу и вернулась.

— Взяли, — сказал Торк.

«Корд» перестал медленно проворачиваться, и его экипаж начал выходить через носовой шлюз.

Первые люди двигались быстро, в застёгнутых скафандрах, личных вещей почти никто не взял. Потом показался человек с жёстким футляром, который не проходил в направляющую. Он пытался развернуть его боком, а сзади напирали другие. Исса приказала оставить футляр, но человек покачал головой.

— Что там? — спросила она.

— Распределитель для двух наших раненых. На нём переходники. Если оставить, их не подключат.

Исса сама приняла футляр, закрепила его снаружи лодки и пропустила человека вперёд. Кайлен видел, сколько времени ушло на одно только выяснение причины. В прежнем расчёте этой минуты не было.

У кормы ремонтник добрался до наружной крышки. Та подалась только с одного края, и под ней оказался второй замок, давно закрытый при переоборудовании поста. Человек внутри назвал его положение. Машина поднесла режущий инструмент, но Кайлен увидел новую отметку температуры и остановил её.

— Под крышкой давление. Сначала маленький выпуск.

Вейла отвела нос крейсера на несколько градусов. За кормой «Корда» появилась ещё одна тонкая струя, и ремонтник переждал её, прижавшись к корпусу. Часы над изображением отсчитали три минуты.

— Кто у вас ходит? — спросила Исса у запертых.

— Пятеро. Дакен не может встать.

— Сознание?

— Есть. Ногу прижало пультом.

Исса, не говоря ни слова, переключила на себя изображение из поста. Кто-то там всё-таки сумел подвести ручную камеру к человеку на полу. Кайлену был виден только край пульта, ступня и ладонь, сжавшая ремень. Дакен пытался сам помочь тем, кто приподнимал металл, и от этого ему становилось хуже.

— Не тяните за ногу. Закрепите плечи. Машина подойдёт со спины, — сказала она.

До разворота заслона оставалось семь минут. Из носовой части вывели всех, кроме командира и одного сигнальщика, и лодка с эвакуированными уже отошла. У кормы погрузку ещё не начинали.

Кайлен вызвал капитана «Корда».

— Уходи. Связь поста берём на себя.

— Я останусь, пока их не снимут.

— Своим присутствием в рубке ты крышку не откроешь. Последняя лодка у твоего люка. Уходи вместе с сигнальщиком.

Пауза длилась несколько секунд. Потом командир снял с себя кабель местной связи и поднялся. Кайлен видел, как он обернулся к своему креслу — совсем коротко, но обернулся.

Наружный замок наконец поддался. Машина раскрыла крышку, просунула внутрь сложенную руку и поставила подпорку под пульт, и люди подхватили Дакена. Первым вышел тот, кто держал его голову, за ним носилки и ещё четверо. Последний задержался в проёме, пытаясь освободить зацепившуюся петлю.

На балке, к которой крепился «Аскелон», пошла трещина.

Торк выругался. Вейла включила боковой ход ещё до предупреждения Орфа, и мягкие зажимы вытянулись, принимая нагрузку на себя. Кормовой корпус «Корда» снова начал поворачиваться, и струя горячей смеси придвинулась к шлюпке.

— Таль, отход, — сказал Кайлен.

— Один снаружи.

— Подхватит машина. Отходите.

Исса включила двигатель. Ремонтник удержал последнего человека в захвате и пошёл следом. Торк сбросил первый зажим, потом второй, и корвет медленно повернулся кормой к темноте. Горячая струя прошла там, где секунду назад был борт лодки.

Последний зажим не разомкнулся.

Кайлен видел, как натянулся остаток руки между двумя кораблями. Орф предлагал её отсечь; команда уже стояла перед капитаном, оставалось подтвердить. Он подтвердил.

Длинный обломок ушёл вместе с корветом, и «Аскелон» качнуло. Кто-то упал за спиной у Вейлы. Лодка Таль вышла из опасной полосы, а метка человека у ремонтника всё ещё горела зелёным.

— Все сняты, — сказала Исса. — Дакен жив. Он просит вернуть ботинок, но я отказала.

На мостике засмеялись слишком громко, и смех быстро оборвался. Кайлен поймал себя на том, что и сам улыбается.

Вересса увела прикрытие в назначенную минуту. Они остались позади центральной группы вместе с лодкой «Олма», повреждённым корветом и обломком собственной руки. Вейла начала разгон по отдельной кривой: теперь им предстояло догонять.

— Сто тридцать четыре, — сообщил Орф. — Все живые люди «Корда» переданы на лодки. Из них шестеро направлены к нам для осмотра. Остальных принимает «Олм».

Кайлен смотрел на пустой корабль, где ещё работало носовое освещение. Через несколько минут последний контур начал перегреваться. Орф показал вероятные места разрушения, и Вейла выбрала путь так, чтобы не оказаться среди крупных частей, если корвет разойдётся.

— Мы успели, — сказал вахтенный.

Нивел не отрывалась от топливной сводки.

— Мы успели это, — ответила она. — Теперь нужно успеть остальное.

Позже Исса пришла на мостик сама. Поставила шлем возле капитанского кресла и опустилась на соседнее сиденье, даже не спросив разрешения. Кайлен подождал, пока она отдышится.

— Почему не оставили последнее место у наружного захвата сразу? — спросил он. — В первый раз, когда предложили спуск.

— Потому что я тоже смотрела на старый порядок.

Она провела ладонью по мокрому лбу.

— Я поняла, когда посчитала, кто пойдёт со мной. Назвала первого, второго, дошла до третьего. И вдруг захотела назвать другого третьего. Не потому, что этот плохо работает. Потому что я знаю его мать.

Кайлен опустил взгляд на её шлем. У основания треснула одна из накладок, которую следовало поменять ещё до вылета. Исса заметила, куда он смотрит.

— Не насквозь. Проверила.

— Всё равно поменяйте.

Она кивнула.

— В следующий раз я могу не успеть заметить, — сказал он после паузы. — Если видите, что я снова отправляю их по старой схеме, говорите так же.

Исса подняла шлем с пола.

— Я не собиралась спрашивать разрешения.

Когда она ушла, Кайлен запросил журнал учений «Корда». Нашёл тот самый девяностосекундный результат и удалил его из списка образцовых манёвров, который корабль предлагал при аварийном сходе, а историческую запись оставил. Рядом он добавил сегодняшнюю — долгую, неудобную, с потерянной рукой захвата и расходом топлива, который им ещё предстояло возместить.

Глава 5. Тридцать часов

В восемь утра Кайлен выполнил обещание и снова включил общий канал. Хороших новостей почти не было. Из обломков крепости Морин доставили три блока хранения, и ни один пока не удалось прочитать целиком. До Серого пояса оставалось больше суток хода. Дакену с «Корда» сохранили ногу, хотя ближайшие недели ходить на ней он не сможет. Глаза Эспера начали различать свет.

Капитан рассказал всё это в том же порядке, в каком получил от Тиассы, и не пытался уравновесить одно другим. Затем передал сведения о размещении людей, питании и свободных санитарных отсеках, и эта последняя часть вызвала больше вопросов, чем архивы.

После смены он проспал три часа в своей каюте. На краю стола стояла коробка с жетоном. Кто-то положил рядом чистую рубашку, и Кайлен застыл над ней, не в силах вспомнить, что с этой вещью нужно сделать.

Нивел разбудила его в четырнадцать двадцать.

— На внешней стороне курса три ускоряющихся объекта. Не наши.

Кайлен поднялся слишком резко, пол наклонился, и пришлось переждать, держась за шкаф. Рубашку он надел наизнанку, заметил это по застёжке и с раздражением переделал. Новое тело исправно давало силы, а сознание не успевало ими пользоваться.

На мостике Вейла уже сидела в закрытом пилотском ложементе. Свет приглушили, ненужные изображения убрали. На обзорном поле двигались три далёкие точки с длинными полосами возможных положений. Сигналы от них приходили с задержкой, двигатели время от времени гасли, и Орф не мог сказать, какой из курсов они выберут дальше.

— Один тяжёлый носитель и два малых, — сообщила Нивел. — Либо три ложные массы. Пока держим оба варианта.

— Вересса видит?

— Выдвинула «Нанте» и «Равел» наружу. Нам велела закрыть «Лорен» и буксир.

В других обстоятельствах Кайлен счёл бы такое назначение унизительно осторожным. Сейчас оно соответствовало состоянию «Аскелона»: половина вооружения работала с ограничениями, а оставшуюся исправную часть нельзя было одновременно питать на полной мощности и охлаждать так, как того требует длинный бой.

Он принял управление и проверил расчёт собственного движения. Транспорт и тягач шли внутри их прикрытия. Чтобы открыть огонь носом, надо было чуть повернуть весь крейсер и при этом не выставить под приходящий удар корму соседей.

— Орф, не используй старый профиль носовой батареи. У нас снято внешнее орудие.

— Оно исключено из управления. На твоём экране оставлена геометрия корпуса.

Кайлен вгляделся. Маленький контур и правда был серым, а не рабочим. Он поймал себя на том, что проверяет простое, лишь бы не думать о другом.

Первый пакет от противника пришёл через двадцать минут — без картинки, без имени отправителя. Требование прекратить движение к Серому поясу и лечь на курс к дальнему выходу. Военным кораблям предлагалось отключить тяжёлые излучатели, гражданским — передать перечень повреждений для раздельного пропуска.

— Они знают, что мы не можем отдать гражданских отдельно, — сказала Нивел.

— Или хотят узнать, сколько у нас их на самом деле.

— Передадим список?

Кайлен сверил сообщение с данными курса. Дальний выход у Кессира лежал далеко в стороне: с нынешним составом флота к нему пришлось бы идти месяцами, а ближние подступы держали суда Вольного пояса. Невозможным предложение не было. В нём не хватало только ответа на вопрос, кто поручится, что следующий перехватчик примет те же условия.

Он переслал требование адмиралу вместе с отметкой о гражданских. Вересса ответила коротко: переговоры ведёт штаб, боевой порядок сохранять. Через несколько минут с «Тальвена» ушёл запрос на идентификацию и условия пропуска, а свои батареи адмирал так и не открыла.

Вейла лежала тихо, двигая одними пальцами. Кайлен подошёл к её ложементу.

— Вы сколько не спали?

— Если считать закрытые глаза — пять часов. Если сон — два.

— Сменить?

— На следующем спокойном участке. Сейчас я знаю все наши шумы. Второй пилот потратит время, чтобы понять, какой из них несущественный.

Он кивнул. Возле её левой руки был приклеен маленький кусок серой ткани. Вейла перехватила его взгляд и отлепила ткань, показав под ней обычную дырку в обивке.

— Цепляется за манжету. Не талисман.

— Я не спрашивал.

— Вы смотрели как человек, который сейчас спросит.

Она приклеила лоскут обратно, и Кайлен вернулся к своему месту.

В семнадцать десять одна из малых целей отделилась от носителя, и от неё пошли новые метки. Орф увеличил изображение, но видимого тела у большинства меток ещё не было — только короткие следы двигателей, подтверждённые с разных кораблей.

— Боевые аппараты. Или очень дорогая демонстрация, — сказала Нивел.

С «Равела» пришла просьба закрыть промежуток, который появится после его поворота. Кайлен принял участок, и на карте их защищённая область стала уже. «Лорен» сообщил, что не сможет выполнить предложенное изменение курса: у буксира уже перегружена одна из соединительных опор.

— Они пробуют нас разделить, — сказал Кайлен.

Орф показал наиболее вероятные линии нападения. Две проходили через транспорт, третья вынуждала «Аскелон» развернуться и на несколько минут оставить их без прикрытия. На прежних учениях крейсер выбрал бы короткий бросок навстречу малым аппаратам: гибель передовой части там считалась приемлемой, если возвращённый экипаж сохранял опыт, а транспорты выходили из-под удара.

Нивел броска не предложила. Она увеличила поле кормовых орудий и стала вручную отмечать, какие из них смогут работать после разворота.

— Давайте им узкую цель, — сказал Кайлен Вейле. — Поворот корпусом, не выходя из нашей полосы. Торку — подготовить внешние отражающие щиты. Будем принимать осколки на левый борт.

— Левая сторона и так побита.

— Поэтому её можем закрыть щитами. Справа работающее охлаждение. Его нужно сохранить.

Вейла запросила точные пределы поворота. Кайлен передал их и отдельно показал гражданскую жилую часть: она находилась глубже, за двумя тяжёлыми отсеками. Безопасной это её не делало, только добавляло толщины между людьми и тем, что летело снаружи.

Исса сообщила, что все, кто не занят в обороне, ушли во внутренние помещения, двери заперты, переходы свободны. В медицинском отсеке лёгких пациентов перенесли от наружной стены к середине. Остальных трогать было нельзя: их аппараты уже работали на временных линиях.

Первый аппарат уничтожил «Равел». В общем поле мелькнула короткая вспышка, затем несколько меток разошлись в стороны, и стало ясно, что часть из них служила для наведения следующих.

Кайлен приказал сменить распределение огня. Опоздал на четыре секунды.

Удар прошёл вдоль левого борта, не пробив его насквозь. Сначала корабль просто качнуло, потом в наушнике завизжала чужая открытая связь. Орф убрал громкость и выделил голос: на девятой батарее потеряли питание местного охлаждения.

— Отходите в глубину, — приказала Нивел. — Всё, что можно, передайте на центральное управление.

— Две установки не принимают, — ответил батарейный мастер. — Держим вручную, пока Хоу переводит линию.

«Держим вручную» могло означать что угодно. Кайлен открыл изображение оттуда. Двое сидели на местных местах управления, третий лежал под узким щитом и пытался добраться до повреждённой связи. Отсек сильно дрожал: орудийные приводы ещё работали, а часть креплений уже ослабла.

— На центральную линию ничего не отдавайте через повреждённый узел, — сказал Хоу. — Переведу обходом. Лаут, убери руку от сборки, там будет бросок.

Человек под щитом отодвинулся. Свет на девятой батарее погас, и включился аварийный.

Вторая волна пришла раньше, чем подтверждение передачи. Один аппарат прошёл через промежуток, который должен был закрывать снятый носовой ствол. Программа знала, что ствола нет. Противник тоже успел это понять.

— Перехватываю корпусным, — сказала Вейла.

Она повернула крейсер так, чтобы дать правой батарее короткое окно, и орудие успело ударить. Аппарат разошёлся на части, но тяжёлый обломок продолжил движение.

— Девятая, бросить посты! — крикнул Кайлен.

На изображении один из людей поднялся, другой снял крепление с груди. Третий, Лаут, ещё лежал возле щита. Камера ослепла от пыли, и связь оборвалась.

Орф запер внутренние створки. Ремень вдруг стал Кайлену тесен. Он не мог сейчас ни вскочить, ни отдать приказ спасателям: надо было закрыть тот самый промежуток, через который шли следующие аппараты.

— Правый борт, сектор пять. По готовности. Не ждать общего залпа.

Нивел передала распределение. «Нанте» сместился и подставил свой нос туда, где у них уже не хватало огня. Ближние цели исчезали одна за другой. Некоторые просто выключали двигатели и шли дальше по прежнему пути, и Орф не снимал их с учёта, пока несколько независимых наблюдений не показывали распад.

К девятнадцати часам атакующий носитель развернулся. Его малые спутники ещё оставались впереди, но новые аппараты от них больше не отделялись. Вересса приказала не преследовать. Сначала Кайлен решил, что противник ждёт подкрепления, а потом увидел, как быстро тает их собственный запас готовых перехватчиков, и понял, что причина может быть проще.

На девятую батарею вошла ремонтная машина. Она двигалась медленно, обходя раскалённые обломки. Одного человека нашли у внутренней створки: он дышал и пытался открыть её с той стороны, где давление уже нельзя было восстановить. Через внешний карман его вывели в соседний отсек.

Лаут не ответил. Машина нашла его под сдвинутым щитом.

Ещё одного унесло через пробоину. На внешней камере остался короткий след, и поисковик ушёл по нему. Через несколько минут он вернулся с пустыми захватами и сообщением о слишком большом рассеянии фрагментов.

— Двое, — сказала Нивел. — Лаут Сен и Мири Эш. Третьего Тиасса приняла.

Кайлен знал обоих, хоть и не близко. Лаут обычно задерживался после тренировки, потому что первое наведение с новым оптическим трактом давалось ему плохо. Мири однажды спорила с капитаном о том, какой уровень освещения считать безопасным для ночной смены, и он оставил её вариант, хотя сначала собирался оборвать спор.

Он запросил последнюю запись с батареи и просмотрел её без звука. Между его командой и ударом прошло меньше времени, чем нужно, чтобы встать из ложемента. Вызови он их раньше, правый транспортный участок на несколько секунд остался бы без огня. Он не мог доказать себе, что тогда погибло бы меньше людей. Не мог и спрятаться за обратное утверждение.

Вейла открыла ложемент. Её вырвало в подготовленный пакет; она запечатала его, отложила и стала вытирать губы тыльной стороной ладони.

— Пилот сменён, — сказал второй пилот, уже занимая соседнее место.

Кайлен помог ей выбраться. Она держалась за его предплечье неожиданно сильно.

— Мне показалось, что всё, — сказала она тихо. — Когда пошёл в наш нос. Я увидела его уже таким большим…

— Его разбили.

— Я знаю, что разбили. Я сама дала разворот.

Он не нашёл, что ответить. Вейла отпустила его руку и пошла к выходу, но у самой двери вернулась, отлепила лоскут от старого ложемента и забрала с собой. На этот раз капитан не стал смотреть ей вслед.

В девятнадцать двадцать четыре Орф передал подтверждение по последнему засветившемуся аппарату: тот уходил от их полосы и угрозы ближайшему построению больше не представлял. С первого удара по Сар прошло ровно тридцать часов.

Нивел подвела итог расхода. Девятую батарею исключили из боевого состава, ещё одно носовое орудие перешло на неполную мощность. Кормовую связь перенесли в обход, но теперь её было легче повредить следующим ударом. Убитых положили отдельно от четырёх гражданских, умерших после приёма: у Лаута сохранилось тело, для Мири оставили пустое место с её именем.

Кайлен спустился к батарее, когда температура позволила войти в скафандре. С ним пошёл Хоу. Под ногами хрустели мелкие осколки, и после каждого шага из щелей поднималась пыль. На стене у неповреждённого пульта лежал рисунок углём — какой-то зверь с чрезмерно длинными ушами. Кто-то успел накрыть его прозрачным листом, чтобы не стёрся.

— Мири рисовала, — сказал Хоу. — Для сестры. Снимала и отправляла по неделе за раз.

— Какой зверь?

— Я не знаю.

Кайлен потянулся забрать лист, но Хоу остановил его.

— Уголь осыплется. Я закреплю, потом снимем целиком.

Капитан убрал руку. Он оглядел три рабочих места, щит, который прижал Лаута, запасной путь, который открылся бы через несколько секунд после попадания. Красивой причины смерти здесь не было. Было место, где люди работали, пока снаружи шёл бой.

В каюте он достал коробку со своим прежним жетоном и положил к нему обломок серой застёжки, найденный возле батареи. Потом остановился и вынул застёжку обратно. Не его вещь. Нужно было сначала узнать, чья.

Глава 6. Старые пакеты

Хоу принёс рисунок в прозрачном плоском футляре. Существо с длинными ушами сидело на задних лапах, прижав к животу маленький корабль, а в углу Мири написала номер недели — тридцать девять.

— Есть адрес? — спросил Кайлен.

— Сестра на Теване. Я поставил отправку в очередь.

— Изображения?

— И изображения. Сам лист полетит, когда будет на чём.

Хоу остался стоять. Обычно он клал вещи на край стола и уходил, продолжая читать что-нибудь на внутреннем экране, а сегодня оба глаза у него были свободны. За его спиной, в незапертой двери, Кайлен видел людей, ожидавших приёма: двоих ремонтников и женщину с «Корда». Они пришли ещё до завтрака.

— У вас что-то ещё, Джаспер?

Инженер достал из нагрудного кармана белый цилиндр чуть толще пальца и поставил рядом с футляром. На колпачке была вмятина.

Кайлен узнал бытовую архивную капсулу — такие продавали вместе с домашними сейфами. Ничего особенного в самом носителе не было: прочный корпус, простая проверка повреждений, два независимых слоя записи. На подобном цилиндре хранили детские снимки, чертежи двигателя или сотню библиотек.

— Это я, — сказал Хоу.

Какое-то время оба смотрели на капсулу.

— Полный?

— Последнее частное чтение. Два года назад, в отпуске. И изменения до позавчера. Я не переключал свою цепочку на станционную основу.

— Вы проверяли сборку?

— Проверял. На отдельной машине. Без запуска личности, только целостность и совместимость.

Кайлен потянулся к капсуле и остановил руку на полпути. Хоу это заметил.

— Я сделал ещё три экземпляра. Один прошу положить к корабельному журналу. Если меня убьют и корабль вернётся.

— Положите.

— Это нарушение условий службы.

— Знаю.

— Я хочу, чтобы вы тоже знали, что лежит в журнале. А не нашли потом.

Капитан подвинул к нему приёмный лоток.

Договор Хоу Кайлен мог бы пересказать по памяти: частное копирование там ограничивалось так же, как у всех специалистов с доступом к боевым системам. Империя оплачивала чтение и возвращение, хранила основы на трёх крепостях и принимала корабельные изменения на каждую. Этого считалось достаточно. Служебные воспоминания полагалось держать внутри защищённого района. Для отпуска выдавали временное тело или разрешали выехать в своём, но полный архив вместе с ним не путешествовал. Правило мешало утечкам и облегчало учёт. До третьего мая Кайлен ни разу не видел, чтобы все три крепости перестали существовать за один бой.

— Сколько ещё таких? — спросил он.

— На нашем корабле я знаю одного. Себя. Но вы ведь понимаете, что другие не обязаны были говорить мне.

Кайлен встал и закрыл дверь. Один из ремонтников в коридоре поднял глаза, и капитан показал ему: подождите.

— Вы можете сделать такую запись для остальных?

— Копировать готовую — сколько угодно. Прочитать живой мозг здесь я не могу. Ни своим цилиндром, ни диагностикой Тиассы. Мне в отпуске читали голову двое суток на стационарной установке. Я заплатил почти годовое жалованье.

— Станционная основа у вас была новее.

— Да. Я сохранял обе цепочки. На это хватало корабельного регистратора. Хранение изменений дешёвое, если знаешь, от чего их считать. Полное чтение — дорогое. Всё очень скучно, капитан.

Последнее Хоу произнёс почти сердито, как будто заранее отнимал у Кайлена право объявить его предусмотрительность подвигом.

— Почему вы сделали это?

— На родной станции моя мать однажды не смогла получить семейную запись. Оператор считал, что счёт не оплачен. Три месяца переписки. Я решил, что хотя бы моя голова должна выдаваться без разговора с оператором.

— Хорошо решили.

— Мири мне вчера сказала бы то же самое?

Кайлен перевёл взгляд на зверя в футляре.

— Не знаю.

Хоу провёл большим пальцем по вмятине на колпачке, сдвинул капсулу в лоток и вышел. Ремонтники сразу посторонились, и капитан так и не понял, успел ли кто-нибудь из них увидеть белый цилиндр.

Через час о нём знала вся ремонтная палуба.

* * *

Нивел предложила собрать вопросы в одной комнате и не устраивать общего разговора перед пятью сотнями человек. Люди станут перебивать друг друга, а раненые всё равно не смогут прийти. Позвать старших смен, Тиассу и Хоу, вести запись, а потом дать каждому дослушать и отправить собственный вопрос.

Кайлен согласился. Капсулу уже называли личным возвращением, будто внутри лежало готовое запасное тело. Кто-то решил, что командование всё знало и скрыло. Кто-то предлагал немедленно скопировать Джаспера на все свободные носители. В этой части предложение было разумным, но дальше из него почему-то следовало, что так же можно сохранить и остальных.

Орф вывел над столом дату последнего полного чтения: семнадцатое апреля.

— Начнём с моей записи, — сказал Кайлен. — Она принадлежит мне. Чужие без разрешения не показываем.

Он открыл сведения, которые Хоу запросил ещё после первого боя. Список уместился на половине стены, и Кайлен шёл по нему сверху вниз, как по чужому делу с собственным именем.

На крепостях хранились три одинаковые основы от семнадцатого апреля. К ним добавлялись изменения, переданные до последнего восстановления Кайлена, а затем данные нового тела. Свою часть изменений корабль сохранил. Основы на корабле не было.

До полного апрельского чтения использовалась предыдущая основа, и её цепочка тоже лежала на крепостях. После проверки нового чтения бортовой регистратор переключился на новую основу, а старую цепочку освободил по штатному сроку хранения. Сами прежние полные изображения со станций не стирали — они сгорели вместе с новыми.

— Если найдётся старая основа и все изменения после неё, собрать можно? — спросила Исса.

— Можно, — ответил Хоу. — Именно так устроен мой архив. Но если середины нет, последние пакеты не знают, куда приложить изменения. Они не содержат заново всего человека.

— А если записать его рассказ? Видео. Все воспоминания, какие сможет назвать.

Это спросил молодой старшина с передних палуб. Он сидел очень прямо, как на экзамене, и Кайлен вдруг увидел, насколько тот молод. Не по лицу — лица здесь почти ничего не говорили. По тому, как он приготовился защищать найденное решение.

Тиасса повернулась к нему.

— Это стоит сделать. Для близких, для вас. Но из рассказа нельзя восстановить мозг, который помнит. Я могу рассказать, как держала мать за руку, и не сумею перечислить всё, что заставляет меня узнавать эту руку. Даже если буду говорить сто лет.

— Орф смог бы продолжить рассказ.

— Смог бы, — отозвался корабль. — Я умею строить вероятные ответы. Я не умею превращать их в утраченный опыт говорившего.

Старшина кивнул, не отводя глаз от экрана. От своей мысли он ещё не отказался, и Кайлен был ему за это благодарен.

— Вне района есть записи, — сказал капитан. — Часть из нас служила в других системах. Часть приезжала из дома уже с полной основой. Мы запросили всё, что можем найти.

Нивел раскрыла карту. До Кессира, единственного действующего межзвёздного перехода в этой системе, сигналу предстояло идти трое суток. Запросы ушли третьего мая, и ответ от самого привратного узла не мог прийти раньше девятого. До Тевана сообщение должно было ещё пройти через переход и несколько часов лететь внутри соседней системы. Очередь на передачу могла добавить времени. На стене вместо обещанного часа появился широкий промежуток дат.

— Если узел нас пропустит, — добавила Нивел. — Сейчас доступ к переходу контролирует Вольный пояс. Наш код не заставит их передать сообщение.

— А мой дальний образ? — спросил Кайлен у Хоу.

— Подтверждён в описи на Теване. Две тысячи триста шестой год. Перед вашим последним назначением в Синтар.

Шесть лет. Кайлен попробовал вспомнить, кем был весной того года. Вейлу он тогда не знал, Торк ходил на другом корабле, Нивел прибыла позднее и в первый же день спорила с ним о порядке караулов. У него были люди, которых он потом потерял и к которым версия шестилетней давности ещё собиралась на ужин.

Он мог вернуться к ним — к воспоминаниям, где они оставались живы. И никогда не узнать на ощупь грубую кожу Торковой ладони на третье мая, если ему просто расскажут о ней.

— Такой образ можно вырастить? — спросил старшина.

— При наличии подходящего медицинского производства, — сказала Тиасса. — Да. И этот человек будет вправе жить. Но я не стану притворяться, будто он помнит прошедшие шесть лет.

— Мне хватило бы девяти месяцев, — тихо сказал кто-то у двери.

Это была напарница Мири, пришедшая вместо раненого старшего. Чёрные полосы возле ушей у неё ещё не смылись.

— У неё дома мог остаться образ перед первым назначением. Девять месяцев. Я бы рассказала ей всё.

Тиасса не возразила.

Кайлен записал дополнительный запрос на имя Мири Эш — не сообщение о готовом возвращении, а просьбу разыскать основу и проверить, кому предоставлен доступ. Потом отдал напарнице футляр. Та взяла его обеими руками, и вопрос, можно ли считать девять месяцев небольшой потерей, так никто и не произнёс.

Когда очередь дошла до частных архивов, Хоу встал.

— Я сохранил своё чтение. Сейчас оно проверено. Нового тела у меня нет. Если погибну, кому-нибудь придётся довезти запись до оборудования, которое сможет её принять. Это всё, что я могу обещать.

— Поэтому вы остались внутри вчера? — спросил один из ремонтников.

— Вчера я чинил питание внутри, потому что там находилось повреждение.

— А мы снаружи. Без цилиндров.

Исса подалась вперёд, но Кайлен остановил её взглядом.

— Все вчерашние назначения делал я, — сказал он. — О записи Хоу узнал сегодня. И я не стану посылать его умирать чаще вас только потому, что у него сохранились данные. Вернуться — не значит не бояться.

— Но он может.

— Возможно, может. Мы этого не отнимем. И не будем скрывать, если найдутся записи других.

Ремонтник сжал губы. Кайлен понимал, что никакой следующей фразой не исправит разницу между белой капсулой и пустым карманом. Только испортит, если назовёт её несущественной.

— Всем, у кого есть личные основы, разрешаю сделать защищённые корабельные копии, — сказал он. — Содержимое открывать без владельца нельзя. Техническую совместимость проверит Хоу. Сведения о нарушении договора в дисциплинарный отдел не пойдут. Это мой приказ.

Нивел подняла на него глаза. Такую строку она не могла просто удалить из общего журнала. Кайлен держал руку на панели подтверждения, пока приказ не получил его подпись.

* * *

К вечеру обнаружились ещё два частных образа. У гражданского сварщика с Сар — полное чтение пятилетней давности без последующих изменений. У поварихи — совсем недавняя копия мужа, который остался на крепости Делт. Она прятала её в багажном планшете и не знала, уцелела ли запись после воды, которой тушили шлюз.

Хоу проверял планшет в мастерской, а рядом с ним работал тот самый ремонтник. Они не разговаривали, но, когда Джаспер потянулся через стол за тонким щупом, другой без единого слова придвинул ему инструмент.

Кайлен прошёл мимо, не вмешиваясь.

В медицинском отсеке Эспер Лоуд учился отличать красную метку от белой. Он ошибался и каждый раз торопился объяснить, почему. Тиасса объяснять не давала: меняла карточки местами и просила ещё раз. На пятой попытке он различил обе, засмеялся, а потом ещё несколько минут прикрывал глаза ладонью.

— Если нам всё-таки найдут старые основы, — спросил Кайлен, когда они вышли в коридор, — сколько людей ты сможешь вернуть здесь?

— Ни одного с нуля. Я могу поддержать живой мозг, пересадить часть органов, вырастить кожу. У меня нет ни полноценного чтения, ни линии созревания мозга. Лёгкие и новый человек требуют разного оборудования.

— На «Олме»?

— Тоже. Хорошая хирургия. Четыре камеры глубокого сна на весь флот, две заняты. Они покупают время живым. Мёртвых я в них не складываю.

Он кивнул.

— А Лиаст?

Врач остановилась.

— Ты уже получил приказ?

— Пока запрос о возможностях.

— На Лиасте строили наше медицинское оборудование ещё до войны. Там были чтение, нейральные ванны, выращивание тел. Если оно уцелело, можно будет сохранить тех, кто доберётся живым. Погибших после потери основ это не вернёт.

— Понимаю.

— Тогда не позволяй им продавать людям Лиаст как обещание воскресить вчерашних.

В конце коридора лежал Дакен, раненый с корвета. Его кровать не поместилась в тесный перевязочный отсек, и Тиасса велела оставить её здесь, под присмотром переносного монитора. Он спал, обняв извлечённый из-под пульта медицинский футляр, и нога в открытой раме казалась слишком большой для его тела.

Кайлен обошёл кровать. Ему предстояло подняться на мостик и ответить адмиралу, каким количеством горючего он готов пожертвовать ради движения к Лиасту.

По пути он вызвал Нивел.

— Пришлите мне оба расчёта. К Лиасту и к Кессиру. С условиями, которые нам предложил противник.

— Считала оба, — ответила она. — Вы какой хотите первым?

— Тот, который хуже выглядит в докладе.

— Значит, отход. Сейчас будет.