Yevgeni Grishkovetz

Если ты с чем-то или с кем-то рвёшь окончательно и бесповоротно, если сжигаешь мосты и громко хлопаешь дверью, то жизнь моментально что-то тебе подсказывает, что-то подкидывает, открывает неожиданные двери или посылает нужных людей. Если же ты пытаешься как-то уберечь тылы, подстраховаться, сохранить хотя бы тоненькие ниточки, тянущие тебя в прошлое, если хочешь посидеть в новом кресле, не выбросив старый стул, то ничего нового, неожиданного и случайно-счастливого с тобой ни за что не произойдёт.

– Ты думал, как изменится жизнь? – пробормотал я мысленно. – А вот так!.. С тех пор я научился жить и уживаться с тем, чего не понимаю. Смыслообразующие вопросы если и возникали, но больше не мучили, не изматывали меня. А вопрос смысла жизни перестал быть животрепещущим, как в юности и гордом начале молодости. Этот вопрос вообще больше не поднимался и не возникал. Он только иногда возникает как чудесное, наивное воспоминание. А когда кто-то его озвучивает, то я понимаю, что передо мной человек, который не пережил встречи с космосом… Возможно, он его видел, но не держал в руках.

И вдруг Вадим подумал, что, вполне возможно, он идёт навстречу с этим самым богатым другом, а тот завидует ему, Вадиму, потому что у него нет этого непостижимого состояния, а стало быть, неизвестных Вадиму проблем неизвестного масштаба, нет бессловесной и отгородившейся от мужа и жизни жены, нет запутавшегося и изломанного отцом единственного сына, нет табуна лизоблюдов и стаи красоток, которым он совсем не доверяет… А есть у Вадима только ресторан да клуб, есть две дочери, есть жена, которая его часто ругает и ворчит на него, есть друзья, которые его любят, есть куча приятелей и знакомых, которые, пусть не очень, но всё же его уважают и ему доверяют. А сам Вадим старается доверять всем.

А широко улыбаться в одиночку,наверное,совсем невозможно.Широко улыбаться можно только кому-то.Другому человеку.

Любовь не может быть ни счастливой, ни несчастливой. Она невыносима в любом случае.

А потом я понял, почему у нас нож не в почёте. Потому что, если есть ножом и вилкой, то в какой руке, позвольте вас спросить, прикажете держать хлеб? Бельгийцы и немцы не едят хлеб постоянно и со всякой едой. Им и в голову не придёт заедать макароны хлебом. А у нас едят хлеб. Так что, либо нож, либо хлеб.

"Что у меня, в сущности, есть, если брать по максимуму? По максимуму у меня есть планета Земля. Это мой максимум! Планетой ограничены все мои возможности и моя жизнь"