Vladimir Kolychev

молодец... Все, поехали, мужики. – А вдруг у нее уже есть «ствол»? – сказал

никого. Гостями жена занята. Сегодня у Игоря день рождения. – Из-за нее… – невесело вздохнул он. Он женат уже три года. Жена молодая, красивая, добрая. Ребенок у них. Квартира добротная. В общем, все хорошо. Но надо же, бес его попутал. Это произошло в конце лета. Жена вместе с малышом у своих родителей гостила. Игорь холостяковал. Служба, дом, магазинные пельмени – вот и все разнообразие. И никакого намерения гульнуть на стороне

Она– А-а! Вокруг него сразу засуетились доброжелатели. – Живот!.. А-а, я сейчас кончусь!.. А-а, аппендицит

могли... Валера с Лелькой оделись, поставили

Да нет, проблемы, моя милая, у тебя... Но мы их обязательно решим. Ты выйдешь за меня замуж, и одной проблемой станет меньше... – Как я могу выйти за тебя замуж? – Очень просто. Мы распишемся в загсе... У тебя паспорт, у меня паспорт. Штамп в паспорте, и ты моя жена... – Кто нас распишет? – Не волнуйся. Ты же знаешь, если я возьмусь за дело, то обязательно доведу его до конца... – Скотина ты! – Но тем не менее я тебе нравлюсь... – У тебя больное воображение... – А у тебя неблагодарное воображение... Так ты согласна стать моей женой? – А если нет? – Я очень не хочу тебе об этом говорить, но... – демонически усмехнулся Алекс. Марта готова была убить его в этот момент. Но, увы, эта моральная готовность не соответствовала физическим возможностям. – Что но? – Тогда пострадают твои дети... Они сейчас в погребе, а там, как ты знаешь, не очень тепло... – Ты – ублюдок!

лала, – сказала Янка. И бросила бумажник Климу. Ему

Дверь тихо открылась, но Карина вздрогнула, как от выстрела. Или как будто ее застали за чем-то непотребным. И ведь не зря вздрогнула. В палату входил Доронин, не человек, а просто триумфальное шествие советской власти – в торжественном величии бессмертных идей коммунизма. Знал бы

сейчас в своем мире. Ходит, смотрит на нас, все видит. И кто стреляет в нас, уже знает. Вернется

Рослый, плечи широкие, как у взрослого мужчины, крепкий нос, тяжелая челюсть. А взгляд глупый, дурашливый, фотограф жал на кнопку, а Лешка толкнул, вернее, надавил плечом тощего мужичка, который годился ему в отцы. Никакого уважения

их обошел. А на развилке двух тропинок остановился: куда идти дальше? Внимание привлекла