Василий Евстратов

трубкой, это уже после того, как он свою швейную машинку рассмотрел, бабушка на нее уже как-то равнодушно, полностью смирившись

отказался, когда Старту живой воды давал напиться, обратно забрал. Вымыл её хорошенько и наркоту в

«Каждый человек – кузнец своего счастья! И кто мы такие, чтобы мешать им это своё счастье строить таким, как они его видят?»

него. – Да ничего, – прекратив смеяться, ответил он ей. – Способность, от которой и я бы не отказался

настили, так и выезжать страшно стало. Как бы кто не позарился на наше имущество. И Хельгу помянули: вот нужно же было ей тогда на сторону уходить. Оставалась бы с нами и жива была бы, и у нас сенсор так нужный

…Столетье промчалось. И снова, Как в тот незапамятный год – Коня на скаку остановит, В горящую избу войдет. Ей жить бы хотелось иначе, Носить драгоценный наряд… Но кони – всё скачут и скачут. А избы – горят и горят.