Юлия Змеева

Удивительно, но когда у человека забирают все возможности, малейший зазор таит в себе огромный потенциал свободы

Родить ребенка — это как сделать наколку на лбу. Чтобы решиться на такое, надо точно знать, что тебе этого хочется.

вспоминает Ферди. – Она была на острове, но час назад я отвез ее в аэропорт. Она улетела

Нет оправдания тому родителю, который самолично не научил своего ребенка думать.

К чему печалиться, если все можно еще поправить? И к чему печалиться, если ничего уже поправить нельзя?

я выяснила с возрастом, Анджела: наступает момент, когда начинаешь терять людей. Речь не о том, что людей вокруг не хватает, – нет-нет, их предостаточно. Я имею в виду жуткую нехватку своих людей. Тех, кого ты любила. Тех, кто знал твоих близких и тоже их любил. Тех, кому известна вся твоя история. Смерть прибирает их к рукам одного за другим, а замену им найти очень трудно. После определенного возраста заводить новых друзей уже не так-то просто. Мир становится пустым и разреженным, даже если он густо населен молодыми душами.

Воспитание подразумевает жесткие границы, но внутри этих границ — свобода.

На том и сошлись. У Джоанны будет скромная свадьба, как она всегда хотела, а у меня – пышная, как всегда хотела я. Даже хорошо, что у детей и родителей обо всем разное мнение. Потом я спросила, можно ли позвать Богдана и Донну, а может, даже Криса и Патрис. Джоанна велела не наглеть, но разрешила им прийти на вечерний прием, где будет около четырехсот человек. «Ничего себе „скромная“ свадебка», – подумала я.

Торрес резко свернул с трассы, и меня качнуло в сторону. Я уже жалел, что не поехал на своем пикапе

Я не позволю проецировать на себя чужие проблемы. Я не для того живу, чтобы воплощать чью-то безумную интерпретацию любви! Только потому, что кто-то решил, что другой интерпретации быть не может.