Сергей Алексеев

На самом деле земля тут была прекрасная, разве что пахать и сеять нельзя, повсюду камень, – только любоваться. Но кто сказал, что Бог создал землю, чтобы от нее только кормиться? Должны же быть и места, сотворенные, как полотна художников, для радости глаза и души. И Господь, имея высший талант живописца, после унылых Алтайских степей расщед

А еще Владимир! С сим именем во веки веков не след и близко подпускать к престолу русскому. Они беду несут! Неслыханный позор и смуту, ибо желают миром володеть, – крючковатым пальцем уперлась в княжича. – Он принесет чужих богов и старых свергнет! И назовет себя не князь – каган! Нет, Святослав, он в Киеве забавы не чинил – к престолу золотому примерялся! Все зрю! Коли мне не веришь, спроси у жен из племени раманов!.. А через тыщу лет придет еще один Владимир и приведет хазар

Освещенный чувствами ум попал в кабалу цифры, и только поэтому, сколько бы он ни стремился совокупить небо и землю, овладеть двумя зримыми устрашающими стихиями и двумя незримыми – силами поля магнитных полюсов, – ничего, кроме молниеотвода и компаса, придумать не мог.

половиной миллионов зеленых… – Это полцены! Это их ликвидность в России!

тошнотворным запахом нищеты и убогой, неизвестно зачем текущей жизни. Так пахло в бараках и в поселках вербованных лесозаготовителей, где ему приходилось бывать, когда он работал в Кировской области. Молодому, преуспевающему капитану было странно смотреть на этих полупьяных, воняющих потом и клопомором людей, каждое утро бредущих на работу. Он с каким-то изумлением

Господь питает любовь к русским. – Хочешь сказать, они тоже богоизбранный народ, как иудеи? – Нет, сэр, богоизбранный народ на земле – иудеи. Потому они и называются – рабы Божьи. А варвары – внуки Божьи. У них родственные отношения и родственная любовь. Это совсем другое, сэр, как вы понимаете. Кто Господу ближе, раб или внук? И кому больше прощается?.. Извините, сэр, это трудно сразу ос

Оказывается, и нужно-то было лишь слегка почистить слово, сдуть с него пыль веков, чужих наречий, неверного толкования, и оно начинает сиять, как жемчужина, освобожденная от серой, невзрачной раковины.