Robert Jordan

взгляда и не выпускала из пальцев рукава Люка. Выждав новую, показавшуюся нарочитой паузу для аплодисментов, Илэйн опять вернулась на канат – и снова повороты с поднятой ногой, быстрые взмахи ею, причем казалось, что нога вытянута чуть ли не все время. Потом последовала медленная стойка на

быстро, как и настроение толпы. Если кто-нибудь подобьет чернь против… – Она снова пожала плечами. – Ты полагаешь, бунт может начаться из-за того, какую еду подадут к столу в трактире? – спросила Илэйн. – Всяко может быть, улица своенравна, – с пессимизмом развела руками Рендра.  – Кто знает, из-за чего может воспламениться толпа.

Вращается Колесо Времени, приходят и уходят эпохи, оставляя в наследство воспоминания, которые становятся легендой. Легенда тускнеет, превращаясь в миф, и даже миф оказывается давно забыт, когда эпоха, что породила его, приходит вновь. В эпоху, называемую Третьей, эпоху, которая еще будет, эпоху давно минувшую, поднялся ветер в Горах тумана. Не был ветер началом. Нет ни начала, ни конца оборотам Колеса Времени. Оно – начало всех начал.

Люди последуют и за безумцем, лишь бы тот побеждал.

Волкодав, если хочет выжить, должен быть волкодавом в глазах волка даже больше, чем в своих собственных.

остановит стрелу и с граненым наконечником, если ее, конечно, с близкого

лице он походил на изваяние. Хотя нет, в изваяниях жизни будет побольше

Перрину еще повезло, что Хранительницы Мудрости взяли с собой и его. – Да. – Звякнув браслетами, Неварин опустилась на колени и взяла листок у Сеонид. – Однажды в детстве я побывала в Запустении – отец решил, что мне надо это увидеть. Там я и встречала нечто похожее. Перрину довелось побывать в Запустении лишь однажды, но он тоже узнал эти явственные черные крапинки. Вдалеке на одно из деревьев села рыжая сойка

острове посреди реки Эринин. За все годы, прошедшие с тех пор, как на

Ранду незадолго до убийства. Мин повертела ее в пальцах и перечитала