Олег Алякринский

наступила, пока я спал, и мне никогда не узнать, как все было, потому что мой беспокойный, тревожимый кошмарами сон оказался долгим. Когда  же я наконец проснулся, то обнаружил, что тону в вязком черном болоте, которое, как исчадие ада, раскинулось, сколько хватало глаз, а  моя лодка неподвижно

Они вдвоем слушали, как фальшивые ноты растворились в шипящей тишине.

урн, кенотафов и сводчатых входов в склепы – крошащихся, замшелых, темных от сырости и наполовину скрытых в буйном изобилии вредоносной растительности

прикасалась, все оказывалось просыпано, пролито, разбито

я понял, что он безнадежно нормальный человек, и оставил его в покое.

Дора не сводит глаз с вазы. Ее рука крепче сжимает канделябр – и вместе с беспокойством девушку вдруг охватывает восторг, потому что на стенках вазы вырезаны отчетливо узнаваемые, типичные греческие фигуры: всемогущий Зевс, изменник Прометей, хромоногий Гефест, красавица Афина. Дора улыбается. Она нашла свое вдохновение – и уже тянет к изображениям богов свободную руку.

Группа „Азбука-Аттикус“», 2016 Издательство АЗБУКА®

добавить. Было ли это видением или бредом – о, как бы мне хотелось, чтобы это было видением или

обитателей. Если не считать зловещего журчания невидимых лесных вод, эта гробовая тишина казалась ненормальной

В зеленой записной книжке был список важных дел на сегодня. 1. Доставка рыбы. 2. Хренотень.