Neil Gaiman

Instead they owned part of it.

Они посмотрели друг на друга. В доме раздался выстрел, и одно из окон разлетелось вдребезги. – Какая досада, – проворчал Азирафель, воздерживаясь от более крепких выражений с легкостью, которая достигается только после шести тысяч лет воздержания от более крепких выражений и становится второй натурой. – Видимо, один не заметил.

Зло, как правило, не дремлет, и, соответственно, плохо понимает, почему вообще кто-то должен спать.

Они как те люди, которые думают, что будут счастливы, если переедут в другое место, а потом оказывается: куда бы ты ни поехал, ты берёшь с собой себя.

Когда они входят в класс, Джон думает, что видит двойников. Они совершенно одинаковые: золотые и синие, волосы и глаза. Мальчик, наверное, чуть выше. Однако Джон дольше смотрит на девочку. Все смотрят на них. Они не замечают. Они привыкли. Учитель называет их имена, они вежливо улыбаются. Дейзи и Дрю. Джон думает, что глупо давать близнецам имена, начинающиеся на одну букву, как у героев старинных историй о школах-интернатах.

Мистер Янг. Вы фары не выключили. Кроули щелкает пальцами. Фары гаснут. Мистер Янг. Ух ты. Хитро придумано. Инфракрасные?

выступила из пещеры – медленно, плавно, текуче, словно дым невидимого очага. От ее белой шкуры, исчерченной черными, будто ночь, полосами, веяло ледяной стужей, глаза мерцали янтарными звездами. Она считалась последней из мудрых тигров: согласно лисьим преданиям, все остальные один за другим ушли жить в иные земли. Что побудило остаться эту – упрямство ли, или же интерес