Мэри Влад

– Хочешь, чтобы они пришли сюда? – Алонсо смотрит на меня как на идиотку. – Нет, но… Мы так и будем сидеть здесь?! – Предлагаешь выйти? – его брови ползут вверх. – Вы же грёбаные гангстеры! – Но мозги-то у нас есть, – Валерио усмехается. – Они держат нас на прицеле. Ты даже дверь не успеешь открыть, как они снова начнут палить. – И что, будем сидеть и ждать Марию? А потом пригласим её на чай? Выйти придётся. Сейчас. Иначе точно сдохнем. А так будет хоть какой-то шанс. Нужно отвлечь их и выбираться отсюда. Мы в дыре, но ведь в этом есть и плюсы. До леса рукой подать. – Ты не добежишь. – Валерио, хватит хоронить нас раньше времени! – ударяю кулаком по сиденью. – Соображайте! Думайте, мать вашу! Вы же не первый раз оказываетесь в таком дерьме!

смахивает слёзы, и у меня внутри вновь что-то ёкает. Бесит! Почему я так на неё реагирую?! Любую

Может, нам нравится эта игра? Один шаг вперёд, два назад, три вперёд и сорок восемь обратно… Танец над пропастью. Мы срываемся в неё, а затем карабкаемся по отвесным скалам, пытаясь спасти свои души. Есть ли у него душа? А у меня? Мне кажется, я давно её потеряла.

ему удалось влюбить меня в себя. А теперь я бьюсь о стены игнора. Безразличие бывает хуже любых других проявлений. Оставь человека одного, и через какое-то время он согласится делить пространство с монстром, лишь бы рядом кто-то был.

того – я не зубам этой сыворотке. Он перетягивает меня к себе на колени. Зарываюсь пальцами в его волосы и смотрю в тёмные глаза без какого-либо на

Её губы на вкус – словно глоток прохладной воды для умирающего от жажды путника. Но разве один глоток способен удовлетворить такого жадину, как я? Мне мало, сколько бы она ни давала – я не могу насытиться. Но выдержит ли она, если я возьму всё?

Странная штука жизнь. В один момент у тебя есть всё, а в следующий – твой привычный мир рушится как карточный домик.

Он знал, что мы засматривались на неё ещё со школы. Все четверо

– Чёрт, – глухо выругался он, обхватил мой затылок ладонью, а затем прижался губами к моим. Я приоткрыла их, и Алекс скользнул в мой рот языком. Его поцелуй был голодом. Жаром. Похотью. Он поглощал меня, но так много давал взамен.

Наступившая тишина кажется оглушительной. Несколько секунд превращаются в вечность. А я словно обмякаю. Стоило обнажить душу, и я будто потеряла стержень, который помогал мне держаться.