Мария Летова

спрашивает с дьявольской ухмылкой на красивых твердых губах. С размаху напоминая мне о том, кто он такой, черт его дери. Не принц, а тот, от кого лучше держаться подальше. В груди взрываются фейерверки.

незапланированной смене. Это верх тупости, и это по-детски, но

активно закидывается алкоголем в разных комбинациях. Это наша третья неделя в Питере, и все они были похожи на день порвавшего жопу сурка. – Предлагаю

четырех утра кувыркался, – отвечаю я на его вопрос.

фоне этих прикосновений я чувствую себя куском льда.

своем боссе. Мои заскоки очень тупые, детские даже, но силой их из башки не выгнать. Прилипли. Может, потому, что я в свой адрес по жизни не так много похвалы получаю. Раньше это не парило, а сейчас слегка пинает. – Я в графике, – отвечаю на вопрос.  – Все идет по плану

убивающий, но я и в этот раз выдерживаю его достойно. – Ему нельзя пить! – докладывает она к Марку. – У него непереносимость алкоголя!

его ухом. – Сама… Он роняет руки на диван. Сжимает челюсть

Теснит своим телом в сторону, будто играя. Все с тем же глумливым оскалом на лице. Со вседозволенностью. С абсолютным пониманием, что я вынуждена дать ему отпор. Вынуждена выставить вперед руки и толкнуть его в грудь, то есть проявить агрессию. Дать повод схватить себя за запястье… Я роняю на пол шлем. – Отпусти! – выдергиваю