Марина Эльденберт

трети того, что появлялось у меня на тарелке, а то, что съела, проглотила, не почувствовав

выражению этой самой дракономорды, сказать мне хотели много всего, но вот прямо сейчас передумали.

спать в повозке, над которой натягивали плотную ткань. Лишь изредка я ловила на себе его взгляды: тяжелые, огненные, и понимала, что дни покоя – это просто отсрочка. Почему он не трогал меня сейчас, оставалось загадкой, которую мне решать не хотелось. Я наслаждалась отпущенной мне свободой, каждой ее минутой. Слушала рычание, ночами бьющее в землю, когда драконы подходили близко. Смотрела, как ночь озаряют всполохи огня, и чувствовала себя безгра

настоящий. Я запустила в нее валяющейся на полу декоративной подушечкой, и в меня тут же прилетело обратно. – Спокойной ночи, – я

пахнущего мыла, лежавшего на невысокой, вровень

пора бы уже посадить его на колени, погладить