Maria Metlitskaya

улице пахло весной. Лиза кружила по улицам, ругала себя и все же подошла к его дому: вдруг повезет и Дымчик появится? Не повезло. Надо возвращаться, у ребенка режим. * * * Он стоял у ее подъезда и курил. Лохматый, кудрявый, худющий, замерзший. Самый любимый. Они

, говоришь, хочу? – усмехнулась Мария. – Так она у меня есть. Она же в нас – любовь. В ком больше

даже глупая Зина. Все еще вместе, и все шутят, и смеются над

Юлька любила эффекты и явилась, как всегда, неожиданно, чертом из табакерки, но при этом очень дорогим и любимым гостем.

больше, чем вышло на деле. Быстро оделись и побежали на завтрак. И стало легко, как будто оба скинули какую-то тяжесть, что называется – отработали номер. Ничего

Говорят, у кого не было бабушки, у того не было детства.

Толик обиделся: – Если бы ты меня не

На улице было почти жарко – такая ранняя и теплая весна! Синоптики и сами удивлялись аномальной погоде. Впрочем, они всегда и всему удивляются. Словно не ученые со сложнейшими приборами, а бабки-предсказательницы. Все у нас аномальное – и погода, и страна. Аномальное и непредсказуемое.

Какое счастье впервые в жизни не зависеть от чужих желаний, капризов, плохого настроения и самочувствия! Какое счастье избавиться от ежедневных, надоевших до чертиков, до тошноты, до бешенства хозяйственных обязанностей! Какое счастье не думать о магазинах, неглаженых рубашках, об обеде и ужине. Какое счастье – не цапаться по пустякам, выплевывая обидные, злые слова, от которых потом непременно будет стыдно и мерзко на душе, не подстраиваться, не утешать, когда тебе и самой паршиво. Не терпеть то, что тебя раздражает. Не приспосабливаться, не делать вид, не жалеть, когда очень надо, чтобы пожалели тебя.

Она отчаянно замахала руками.