Кара Мель

холла выворачивает Даша с моим телефоном в руках.

доносится всхлип. Слышу жалобный голос флористки и кровь отливает

затянувшееся молчание. – Что хотел? – тут же напрягается Ник. – Я ведь просил без меня с ним не разговаривать, – снова включает

полуслове. – Не маленькая, – отрезаю. – Через

вырваться из груди. Гоню прочь дурные мысли.

самой сердце вот-вот выскочит. Кошмар! За эти пару мгновений вся жизнь перед глазами промелькнуть успела. Ух! – Все хорошо, мой милый, – шепчу. – Все хорошо. И я действительно счастлива, что с моим сынишкой все в порядке, что он не ударился головой о кафельный пол и ничего себе не сломал. Уже плевать на скользкий пол, залитый холодной водой, на промокшую одежду и на едва ли не плавающие коврики. В такие моменты особенно остро понимаешь истинную ценность здоровья и чувств

операции, ты сам дал добро на съемку и на проведение мастер-класса. Так что,  – откидываюсь на спинку кресла и развожу руки в разные стороны. – Пожинай плоды своего чрезмерного

буду его любить. – Нашли детки управу на своего серьезного

опускает меня на подушку. – Спи давай, – говорит. – А ты? – бурчу сонно. Язык еле двигается. – За меня не переживай. Я взрослый дяденька, разберусь как-нибудь, – заверяет. – Это моя квартира, – пытаюсь оказать сопротивление, но вино оказывается гораздо сильнее меня. Оно утягивает в сон и я ничего не могу с этим поделать.

детвора еще умудрилась палатку-шалаш из пледа и стульев замутить. – Новый год, а дети Деда