Ivan Lobenko
2,9Кsubscribers
Весной 1895 года Клим Ардашев отправляется в Италию, чтобы спасти известного русского коллекционера, обвиняемого в убийстве графа Монтесано и краже реликвии эпохи Медичи. В поисках истины дипломату приходится бросить вызов не только полиции, но и всесильной неаполитанской каморре. В этой жестокой игре на кон поставлена его собственная жизнь.
Роман «Миссия в Неаполе» – 9-я книга серии «Клим Ардашев. Начало».
Quotes
Парижский след
– Маловероятно, – парировал Ардашев. – Даже если почтальон был бы подкуплен, то письма всё равно попадали бы к вам для перлюстрации. Таков порядок. И если бы вы добросовестно исполняли службу, информация ушла бы в Петербург, и Дюбуа был бы арестован полицией, а не зарезан в кустах. Но
Венская партия
городской морг. Ардашев сидел на лавочке, курил и ждал результатов вскрытия. Франц Ковач
Подозрительно както сказал. – Что значит подозрительно? – Ну другой хотя бы удивился или посочувствовал, а этот дальше зашагал… А через пару шагов я обернулся – а он смотрит мне в спину. Мне как-то не по себе стало. Точно с дьяволом поговорил.
Тень Азраила
Я, знаете ли, люблю умных людей. Их на земле меньшинство. И потому они обречены коротать большую часть своей жизни в окружении дураков. Грустно, согласитесь. За
Супостат
со свечами. На стенах, украшенных
Черновик беса
какому заключению пришёл: литера
Темный силуэт
Приморский город прекрасен не только днём, но и ночью. И хоть в мае ещё нет того специфического морского запаха, которым водоросли наполняют воздух, но шум волн, бодрящая свежесть воздуха и аромат цветущих магнолий дарят ощущение счастья любому отдыхающему, приехавшему к Чёрному морю.
Знак сатаны
Только они и оставались неподвластными Люциферу. Это была единственная вещица, созданная тем ювелиром. Дьявол вечен, а человек нет. Мастер умер, и
Приговор
Что касается фривольностей с дамами, то, поверьте, нет никакого желания. Привык я к Веронике Альбертовне, как портной к иголке. Да, красивых женщин много, но все ли умны, преданы и не капризны?
работал буфет. Ардашев заказал всем кофе и десерты. Свою чашку он выпил без особого удовольствия и даже поморщился, но промолчал; не стал (как в былые времена) учить буфетчика правильному способу приготовления этого напитка. «Зачем? – мысленно рассудил статский советник. – Этих людей все равно не переделаешь, они крали и будут красть (не докладывать, не досыпать) и поить нас всякой дрянью. Такое уж бесстыжее племя. Жаль, что в России подобные экземпляры множатся делением, как одноклеточные… И ведь не переродятся никогда! – Он вдруг улыбнулся своим мыслям: – Помнится, Антон Чехов вспоминал, как в детстве отец заставлял его ходить по трактирам и собирать на кухне заварку от испитого чая. Ее сушили, подкрашивали, а потом продавали в лавке отца, как «чай для прислуги». Но вот стоило Антону стать самостоятельным, не зависящим от чьей-либо воли человеком, как он преобразился, превратившись