Гектор Шульц

Свободен лишь тот, кто может позволить

мутно, и постоянно кто-то лезет в блудняк. Назвали его Окурком неофициально, потому что на

Стерпишь раз, и тебя чморить будут до конца жизни.

– К бабке съездить надо, – сказала она, глядя, как я намазываю на хлеб масло. – Куда так много мажешь? Тоньше давай, не одна дома. Ротан, блядь!

синьке угорит, но и чо потяжелее хапнет

большая каменная статуя, изображавшая странное существо. В центре было лицо, злое и надменное. Раскосые глаза словно следили за каждым нашим шагом, а хищные губы улыбались, будто вот-вот и сквозь серую кожу блеснет острый металл. По бокам существа расположилась тысячи рук и ног. Больших и маленьких, тощих и толстых, израненных и целых.

По этой проклятой земле всегда будут ходить бесплотные тени тех, кого замучили, искалечили и убили чудовища. Души чудовищ будут вечность гореть в Аду. А души несчастных… Их души полетят к небу. Потому что они заслужили Рай.

однажды, как к островам пустой корабль причалил. Палуба вся в крови, а в трюме, в ящике с землей, гоэгно спит. Распухший от выпитой крови. – Если ты прав и тут действительно живет гоэгно, то он либо сдох, либо сбежал, – улыбнулся Эйден и вздрогнул, услышав из темноты протяжное

пытаясь и для меня придумать что-нибудь особенное. – Ладно. Если он заканчивает месяц без штрафов, ты шлепнешь Орешка по жопе.