Даниил Корнаков

Едва я из матери вылез, так сразу, ещё ползком, начал проходить полосу препятствий, любезно возведённую нашим милосердным и понимающим Господом.

маленькой, когда его завернутое в саван тело несли по коридорам жилых

медленно от холода и голода умирает моя Ирэн! Кейт оставила его слова без ответа, хоть в её взгляде и проскользнуло нечто, что можно было бы назвать сочувствием. – Как и мистер Эллери, – Дэн небрежно махнул рукой в сторону старика, – Вульф

, не можем мы существовать, не

Собиратель встал, отошёл в сторону, опёрся на столб и погрузился в размышления. Подняв голову, он заметил, как из тьмы за ним наблюдали святые из наполовину разрушенного иконостаса. Казалось

вообще не заговаривать, если не попросят. Из все изза Максима – от него можно было ожидать чего угодно. Снова взялись они за носилки и пустились в дорогу.

Девушка подчинилась, хотя было видно, что её так и распирает от гнева. Матвей помог немому подняться и передал его в руки вышедших из толпы Паши и Бори, которым Йован уже дал моток верёвки, лежавший под прилавком. Как только пленники оказались

нереальным, словно их и не было вовсе. Она стала думать о Небесах, про которые так любил

Я подошел к нему и заметил, что трубку не положили до конца. С чувством растерянности и непонимания я взял ее и поднес к уху, после чего услышал странный голос, напрочь лишенное каких-либо чувств; механический, безжизненный, будто докладывая, он произносил следующее: – Пять, семь, точка, пять, один, три, семь…

липла к полу, на котором я лежал. Хотя полом это назвать язык не поворачивался: скорее, это была некая субстанция, клейкая лента с инородной массой. Я не видел её, но ощущал липкую влагу, хлюпающую каждый раз, когда я пытался освободить своё тело из её цепкой хватки.