Аркадий Гайдар

– Ах нет! – сдерживая рыдания и убегая, ответила Женя. – Теперь уже мне не может помочь никто на свете!

И я эту тревогу видел и чувствовал, но мне говорили, что ничего нет, что просто отец устал. А вот придет весна, и мы все втроем поедем

«…Но что это шумит впереди на дороге? <…>Это тревога, это белые.

И тотчас же погас костёр, лязгнули расхваченные винтовки, а изменник Каплаухов тайно разорвал партийный билет.

— Это беженцы! — крикнул возвратившийся Сергей. — Это не белые, а просто беженцы. <…>

И тогда всем стало так радостно и смешно, что, наскоро расстреляв проклятого Каплаухова, вздули они яркие костры и весело пили чай, угощая хлебом беженских мальчишек и девочек, которые смотрели на них огромными доверчивыми глазами».

Ах, если б только раз Мне вас еще увидеть, Ах, если б только… раз… И два… и три… А вы и не поймете На быстром самолете, Как вас ожидала я до утренней зари. Да! Летчики-пилоты! Бомбы-пулеметы! Вот и улетели в дальний путь. Вы когда вернетесь? Я не знаю, скоро ли, Только возвращайтесь… хоть когда-нибудь.

начальник девятый, со сторожем десять… Вот ещё забота! Не волки же их всех поели… Да вы постойте, я пойду посмотрю в сторожку. И, сбросив

– Почему же народу пришло так мало? Я слыхал, что у вас ребят много… Тимур (горько)

«Не до жиру – быть бы живу».