Anne-Catharina Vestly

— Сколько раз я бывала здесь в молодости! — вздохнула бабушка. — Давай-ка поищем, может, тут ещё сохранилось моё имя — я где-то его нацарапала. Есть! Есть! Смотри, Мортен! Вот тут написано: «Матеа». Это я сама написала.

— Но ведь тебя зовут не Матеа, а бабушка, — возразил Мортен.

— Это меня теперь зовут бабушка, а раньше звали Матеа.

мама всегда шутила: у тебя голос, как  труба, когда ты на улице во

вал что-нибудь новое: вот он попробовал крутить свою корзину в воздухе, потом положил в неё камень и снова стал крутить

притаившись, хотя ему было холодно и неуютно. – Вот ты где прячешься

ночью сказки оживают и становятся правдой, а днём чудеса кажутся обманом? Мортен огляделся

Но папа хотел поговорить с Хенриком совсем о другом

пирог? – Хорошо. Дядя Бранде умеет печь пироги, но вдруг папа экзамен не

не видно. – Да, – кивнул Щепкин, – а вот

стречу и они их увидят. Вдоль дороги не было ничего занятного

покачала головой. – Поезд! – сказал папа. – Ми все поедем на поезде. Они купили билеты, кондуктор зазвонил в звонок, и поезд-лилипут, пыхтя, тронулся с места и покатил мимо