Андрей Юрьевич Ненароков

не влюбилась в Сидоренко, я бы

Константин с Машей, и от этого у нее на душе становилось еще радостней.

на втором этаже не распахнулось. Белые простыни, связанные крупными узлами, вывались из окна и почти достигли земли. – Не стой, Боб, раззявив рот, забирайся быстрей наверх. Наебемся же сегодня. Десяток тоненьких ручек вьетнамок держали за край получившейся из простыней верев

мнущуюся от нетерпения молодую натурщицу, которая с утра должна была позировать

Где же он, ее город любви? Может быть, в Нью-Йорке, Лондоне или Москве, а может, он уже лежал у ее ног, просто она этого не заметила.

хозяин квартиры. На несколько дней Маша успокоилась, но вскоре заявила, что будет ходить в другой кружок. Молодого