Quote from the book "Два года, восемь месяцев и двадцать восемь ночей"

А Ибн Рушд был мёртв, однако мы увидим, как он и его противник продолжили свой спор в могиле, ибо нет пределов спорам великих мыслителей, спор сам по себе - орудие совершенствования мысли, острейший из инструментов, рождённый из любви к знанию, то есть философии.