Book duration 18 min.
1963 year
16+
About the book
«День был свежий – свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан – все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой – пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор…»
Other versions of the book
Reviews, 1 review1
Книга снова поразила меня тем , как автору удается простыми на первый взгляд словами и сравнениями донести очень глубокие мысли до читателя . Брэдбери я отношу к тем писателям фантастам чьи произведения навсегда останутся актуальными , даже для наших потомков .
Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер.
У нас одна обязанность – быть счастливыми.
Мы ни перед кем не обязаны. У нас есть одна обязанность - быть счастливыми.
— Если бы можно было сейчас нажать такую кнопку, ты бы нажал?
— Наверно, да, — ответил он. — Без насилия. Просто все исчезнет с лица земли.
Оставить землю и море, и все что растет — цветы, траву, плодовые деревья. И животные тоже пусть остаются.
Все оставить, кроме человека, который охотится, когда не голоден, ест, когда сыт, жесток, хотя его никто не задевает.
День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму.