Quotes from the 'Двадцать шестой' audiobook

высились блюда с коржами. Гриша хотел спрятаться от всех на своем удобе и читать, но его заставляли помогать. Сидеть на душной кухне и натирать лимонную цедру или

раскладушку, накрывалась одеялом, зажмуривалась, но темнота не наступала. Перед глазами стоял черничный куст, густо облепленный ягодой. Рядом был еще один

большие качели, к девятиэтажке! – крикнула она из прихожей. – Только осторожно! – прокричала ей вслед бабушка. – Под качелями не стой!

газеты и принялась с раздражением оттирать разводы на стекле. – Все, поезд ушел. Спасибо хоть, что с работы не уволили, сейчас уже не те времена.

миски. Моцартом его нарекла мама, Светлана Ефимовна, – это был любимый

. Маша предложила было помощь, но дядя Юра велел ей сесть и отдыхать, сказал, что они с Митей все сделают сами.

дядя Сережа, дядя Игорь. Был даже дядя Штефан, аспирант из ГДР, который писал

талого снега, которая натекла с его сапог. Переминаясь с ноги на ногу в промокших носках, дядя Игорь принялся задавать Маше дежурные вопросы о том, в каком она классе

хотело идти. Грише казалось, что всё и все вокруг двигались медленно, нехотя, будто

рта. – У меня только два рубля и тридцать две копейки, – съежилась Маша. – А можно поменьше кусок? – А как я тебе его