Quotes from the audiobook «Повесть о Сонечке», page 3
...А главное, я всегда целую - первая, так же просто, как жму руку, только - неудержимее. Просто никак не могу дождаться! Потом, каждый раз: "Ну, кто тебя тянул? Сама виновата!" Я ведь знаю, что это никому не нравится, что все они любят кланяться, кянчить, искать случая, добиваться, охотиться... А главное - я терпеть не могу, когда другой целует - первый. Так по крайней мере знаю, что я этого хочу.
Если это уже было сказано - повторю. Потому что главное - не новое сказать, а найти единственно верное слово.
- Ах, Марина! Как я люблю - любить! Как я безумно люблю - сама любить! С утра, нет, до утра,
в то самое до-утро - еще спать и уже знать, что опять... Вы когда-нибудь забываете, когда
любите - что любите? Я - никогда. Это как зубная боль - только наоборот, наоборотная зубная
боль, только там ноет, а здесь - и слова нет. Ну, как сахар обратное соли,
но той же силы. Ах, Марина! Марина! Марина! Какие они дикие дураки. (Я, все же изумленная: -
Кто?) - Да те, кто не любят, сами не любят, точно в том дело, чтобы тебя любили. Я не
говорю... конечно... - устаешь - как в стену. Но Вы знаете, Марина (таинственно), нет такой
стены, которую бы я не пробила! Ведь и Юрочка... минуточками... у него почти любящие глаза!
Но у него - у меня такое чувство - нет сил сказать это, ему легче гору поднять, чем сказать
это слово. Потому что ему нечем его поддержать, а у меня за горою - еще гора, и еще гора, и
еще гора... - целые Гималаи любви, Марина! Вы замечаете, Марина, как все они, даже самые
целующие, даже самые как будто любящие, боятся сказать это слово, как они его никогда не
говорят?! Мне один объяснял, что это... грубо... (фыркает)... отстало, что: зачем слова,
когда - дела? (то есть поцелуи и так далее). А я ему - ?Э-э! нет! Дело еще ничего не
доказывает, а слово - всe?. Мне ведь только этого от человека нужно: люблю, и больше ничего,
пусть потом что угодно делают, как угодно не любят, я делам не поверю, потому что слово -
было. Я только этим словом кормилась, Марина, потому так и отощала.
- И вот лежу утром, до-утром, еще сплю, уже не сплю, и вдруг замечаю, что все время что-то повторяю, да, - губами, словами... Вслушалась - и знаете, что это было: - Еще понравься! Еще чуточку, минуточку, секундочку понравься!
- Ну, и?
- Нет. Он - не смог.
Сколько это длилось, эти наши бессонные совместные ночи? По чувству - вечность, но по тому
же чувству: одну единую бесконечную быстротечную ночь
- У них настоящие туфли, дамские.
- Но почему вы, Сонечка, неужели вы так мало зарабатываете?
Она, кротко: - У других мужья, Марина. У кого по одному, а у кого и по два.
"Который час?" - его спросили здесь,
А он ответил любопытным: "Вечность".
Все ей было дано, чтобы быть без ума, без души, на коленях - любимой: и дар, и жар, и красота, и ум, и неизъяснимая прелесть, и безымянная слава, и все это в ее руках было - прах, потому что она хотела - сама любить. Сама любила
Слезы больше глаз..
(Диккенс в транскрипции раннего Достоевского, когда Достоевский был еще и Гоголем: вот моя Сонечка. У "Белых Ночей" - три автора. Мою Сонечку писали - три автора. Как ей было не суметь - Белых Ночей?!)
