Quotes from the audiobook «Хижина дяди Тома», page 3
– А разве бог есть?! – с отчаянием в голосе воскликнул Джордж, перебив старика на полуслове. – Мне столько пришлось испытать в жизни, что я уже не верю в него. Вы, белые, не знаете, каково нам живется. Если бог существует, то только для вас, а мы – разве мы чувствуем над собой его руку?
– Кровь стынет в жилах, как подумаешь, чем ты рискуешь! – воскликнул мистер Вилсон.
– У меня кровь стыла не один год, а теперь она кипит, – сказал Джордж.
На всех уровнях жизни сердце человека томится по прекрасному; и то прекрасное, что ниспосылает нам Господь, предназначено равно для всех людей.
Шекспир, если не ошибаюсь, вложил в уста одного из своих героев: ''Легче мне научить добру двадцать человек, чем быть одним из двадцати, которые последуют моим поучениям''.
Зло никогда не породит добро!
Велика власть духа над плотью – так велика, что временами наше тело и нервы становятся неуязвимыми, мускулы приобретают твердость стали, и тогда даже самые слабые существа не знают предела своим сила.
Когда вы видите, что в глазах ребёнка откуда-то из глубины светится душа, когда она звучит и в речах его, не по-детски мудрых и нежных, не надейтесь удержать этого ребёнка около себя, ибо печать неба уже лежит на нём, а из его глаз струится свет бессмертия.
Даром проникновения в тончайшие оттенки и взаимосвязь моральных категорий часто обладают люди, всей своей жизнью опровергающие их. Так в мудрых словах Байрона, Мура, Гёте истинное религиозное чувство подчас бывает отражено вернее, чем в словах тех, кто каждодневно живёт им.
...что бы там ни толковали о воспитании, в детях развиваются лишь те задатки, которые заложены в них природой.
– Ну как, молодцы? – сказал Гейли, подходя к ним. – Надеюсь, вы тут развлекаетесь, чувствуете себя неплохо? Кукситься я вам не позволю. Гляди веселей! Нет, в самом деле! Будете со мной по-хорошему, и я у вас в долгу не останусь.
«Молодцы» хором ответили ему неизменным «да, хозяин», которое уже много лет не сходит с уст несчастных сынов Африки. Впрочем, вид у них был далеко не веселый. Они любили своих жен и детей, матерей и сестер, тосковали о потерянных семьях, и «глядеть веселей» им было не так-то легко.
