Book duration 1 h. 54 min.
2010 year
12+
About the book
Высокородный граф – и анахорет-чернокнижник; властный сеньор – и наделенный таинственным знанием повелитель духов... Таков Манфред. Одинокий герой романтической философской драмы Байрона с неукротимой гордыней ощущает в себе «Прометееву искру» и не соглашается «купить» душевный покой...
Other versions of the book
Genres and tags
Reviews, 3 reviews3
История известная. Исполнение музыкальное и драматичное с завываниями ветра и т.п. Годится, чтобы послушать осенним вечером.
Очень нравится и текст, и оформление - голоса, интинации, музыкальное сопровождение. Эмоциональное произведение, рекомендую к прочтению и прослушивпнию!
Это произведение - на века. Человеческая натура, природа, желания из века в век те же. Желание в том, что всякий человек желает быть любимым. И еще - видеть смысл и ценность своей жизни. Правда, судит он о них мелковато иногда: трудно оценить масштаб собственных усилий самостоятельно - нужен сторонний взгляд.
Музыка здесь чудесно дополняет талантливое прочтение (именно прочтение, а не просто исполнение) произведения.
СтОит читать и перечитывать, чтобы понять многое про свою собственную жизнь. Как , впрочем, это касается и каждого произведения классических авторов.
Люблю я ночь, - мне образ ночи ближе,
Чем образ человека, в созерцанье
Ее спокойной, грустной красоты,
Я постигаю речь иного мира.
О нет - нет - нет! Я только тех губил,
Кем был любим, кого любил всем сердцем,
Врагов я поражал, лишь защищаясь,
Но гибельны мои объятья были.
От самых юных лет
Ни в чем с людьми я сердцем не сходился
И не смотрел на землю их очами;
Их цели жизни я не разделял,
Их жажды честолюбия не ведал,
Мои печали, радости и страсти
Им были непонятны. Я с презреньем
Взирал на жалкий облик человека,
И лишь одно среди созданий праха,
Одно из всех… — но после. Повторяю:
С людьми имел я слабое общенье,
Но у меня была иная радость,
Иная страсть: Пустыня.
Я участью ни с кем не поменяюсь:
Я удручен, но все же выношу
То, что другому было б не под силу
Перенести не только наяву,
Но даже в сновиденье.
Старик! Поверь, смерть вовсе не страшна!