Я беру в руки кисть, но вместо холста передо мной простирается пустота, податливая, как сырая глина. Мои краски – это не охра и кобальт, а свет и тень, жизнь и забвение, любовь и безразличие. Я опускаю кисть в палитру вероятностей и делаю первый мазок.

Рождается мир. Назовем его Аэтернум. Мир изящных шпилей, парящих в небесах, и темных, забытых глубин под землей. Мир, где магия – это не заклинания, а сама ткань реальности, которую можно плести, как гобелен.

Давай, мой читатель, так: я буду создавать, а ты разбирайся, что можно, а что нельзя.