Quotes from the audiobook «Искупление», page 3

Спи-ко, Нюта, в зыбке старой На периночке пуховой. Бай-бай, люли, бай

мальце и его родителях потух, как огонь на мокрых поленьях. * * * Близился светлый праздник Рождества. Морозы напали на

исчезла в тарелке мальчугана за мгновение. – Оголодал, бедолага, – светло улыбнулась Аксинья. Софья молчала и супила брови. Ее прорвало, хранить молчание она разучилась

колечка с синим камнем. Недобрые времена, бедные люди. Она сразу поняла, что сосед своих монет добавил

невозможной сказкой. – Мы на горку, тетушка. Можно? Этой весной, как прикидывала Аксинья,

с годами грудь. – Оставь так, – отвел ее руки Семен. – Обидушка. Знаешь же, что шучу я,

пригорок, поросший матерью трав. Аксинья рвала ломкие стебли, шептала слова благодарности, поминала болезни. – Ты будто жена лешего, из лесу вышла

– Матвейка, подними. Не дело хлебу валяться, – кивнула Аксинья. Мальчишка собрал коврижки, две из них отправил в рот. Вечно голодный. – Не могу я так больше, – всхлипнула Софья. – Ваши грехи намертво ко мне прилепились.

. Но мы ее понимали. Только сейчас вспомнила я сказку. Лежу, времени много… лежу, перебираю прошлое,

глаз и рта, бледная кожа, бисер пота