Quotes from the 'Подлинная жизнь Дениса Кораблёва' audiobook

Я убил его самим фактом своего взросления. Папа любил меня так сильно, что хотел остановить время. Сохранить меня навеки в виде маленького мальчика. Ему это удалось – наверное, до моих сорока лет, пока я пребывал во всех этих комплексах, описанных двумя абзацами выше. Хотя умер этот мальчик гораздо

: «Если ты рожден евреем, мы тебя не пожалеем, слез твоих никто не видит, кто захочет, тот обидит».

Потом дедушка работал завгаром («заведующий гаражом» звучит очень пышно, но на самом деле это что-то вроде сменного мастера или бригадира, ничего руководящего) – в гараже Совета министров СССР. Этот гараж был – ни за что не догадаетесь где. В здании Манежа. Только в 1957 году там сделали выставочный зал. А до этого там парковались и обслуживались «паккарды», ЗИСы и ЗИМы нашего родного советского правительства, как писали в газетах.

ленном платке. «Ваня дома?» – спрашиваю. А она прикладывает палец к

кими специалистами в области строительной механики. Отец – главный эксперт страны по железобетону, брат – профессор архитектурного института, сестра

другая – после истории. Поступив на филфак, я решил,

. «Как же, – говорила Раиса Ивановна. – Ну-ка давай –

Украина». И только один Владимир Абрамович пошел по части веселых и легкомысленных стихов. Но преуспел

пристально и критически посмотрел на икону. На первый