Нечаянные сны

Столь горько она плакала лишь в детстве, крепко прижимая к себе плюшевого медведя — единственное существо, с которым могла поделиться болью и обидой. Мать тогда ушла на работу, а отцу не понравилось, что Света отказалась есть остывшие и слипшиеся макароны. И тот, схватив пластмассовую выбивалку для ковра, хорошенько отделал ею ребенка и с чувством выполненного долга отправился во двор к друзьям-алкоголикам, оставив маленькую рыдающую дочь одну.

Будучи не менее привлекательной, она словно бы не до конца осознавала силу, таящуюся в своей красоте. А если и осознавала, то не пускала в ход эту мощную и чрезвычайно эффективную энергию. Со стороны казалось, что она потеряла интерес к многовековой игре полов и смотрела на мужчин, как на источник проблем.

От усталости и монотонности процесса ей уже представлялось, что никакая она не чайка, а одна из беспристрастных судей в мрачном царстве Аида, тех, кто решает, куда отправить бесчисленные души, ушедшие в небытие и плывущие по водам Стикса: на Острова Благословенных или во мглу Тартара. И ее высшее предназначение состоит лишь в том, чтобы определить, станет ли тесто пышным батоном или канет в небытие, оказавшись на дне бака для переработки.

А если всем банкам каюк? ― улыбаясь, спросила Наталья Степановна? Светлана задумалась, наморщила лоб, но вдруг рассмеялась и ответила: ― Тогда… Как там у вас говорится? Хамаагуй с ними! Еще заработаем!

Еще раз помахав южанам, они завернули за угол и немедля выбежали на улицу. На их удачу, рядом со зданием стояло несколько машин. Местные таксисты терпеливо ожидали подвыпивших посетителей. Прыгнув в первую попавшуюся машину и хлопнув дверью так, что шофер с недоумением оглянулся и уже было набрал в легкие изрядную порцию воздуха, собираясь выдать пассажиркам крепкую реплику водительского негодования, девушки в один голос истошно заорали: — Погнали!