Go to audiobook
Граф Харткейвуд стоял у себя в библиотеке и смотрел в окно. Эта часть комнаты была особенной: когда-то, по всей видимости, здесь был балкон, но потом его решили застеклить, и получился своеобразный альков. Он выступал на фасаде дома примерно на метр. Это место в библиотеке ему нравилось не только потому, что здесь можно было уютно расположиться в кресле с книгой в руках или приятно посидеть днем с чашечкой чая, когда солнечные лучи беспрепятственно проникают сквозь огромные окна и согревают своим теплом.
Ему нравилось еще и потому, что из этого окна открывался прекрасный вид не только на сад. Отсюда прекрасно была видна подъездная дорожка к главному входу здания, а если посмотреть направо, то просматривался вход в дом со стороны кухни, и было видно, что творилось на заднем дворе.
И сейчас граф с увлечением наблюдал за своим девятнадцатилетним племянником Джейсоном, который отчаянно флиртовал с деревенской женщиной. Бриджи из кожи буйвола идеально сидели на нем, высокие сапоги были начищены до зеркального блеска. Распахнутый ворот белой рубашки открывал могучую шею. Он гарцевал вокруг нее как молодой жеребец.
Та была молода – не больше двадцати пяти, и светлые кудрявые волосы, яркие красивые губы, пышная грудь – это, по всей видимости, сводило Джейсона с ума. Он что-то рассказывал ей, девушка смеялась от души, запрокинув голову. Она сидела на телеге; скорее всего, она приехала с отцом или даже с мужем, потому что мужчина, который выгружал что-то из телеги и заносил в кладовку возле кухни, каждый раз грозно посматривал то на нее, то на Джейсона. Один раз он даже прикрикнул на свою спутницу, и она скромно опустила глаза, но как только мужчина скрылся в кухне, игра возобновилась. Джейсон что-то шепнул ей на ухо, и девушка залилась смехом, потом она наклонилась к нему, отчего ее грудь чуть не вывалилась из корсета, и тоже что-то шепнула ему в ответ.
Эту игру граф знал наизусть.
– Эх, молодость, – усмехнувшись, вслух произнес Джон. Он уже хотел было отойти от окна, но заметил краем глаза движение внизу возле кустов роз. Он присмотрелся и увидел Изабель. Она стояла на четвереньках, наполовину зарывшись между густо растущими розовыми кустами.
Девочка явно следит за Джейсоном, догадался граф. Он с интересом решил понаблюдать за ней. Посмотрев туда, где только что видел племянника, он заметил, что телега укатила, а Джейсон с довольным лицом направлялся по дорожке как раз в сторону Изабель. Та, сообразив, что ее вот-вот застукают за подглядыванием, попыталась вылезти из кустов, но это оказалось не так просто: платье зацепилось за куст. Пока она там барахталась, Джейсон уже сравнялся с ней. Увидев девчушку, он остановился, рассмеялся и стал помогать Изабель выбираться из ловушки.
– Ах, мой дорогой племянничек, – произнес граф себе под нос, – похоже, ты уже не охотник, а добыча. – Джон как-то хитро захихикал и от удовольствия потер ладони.
Сегодня с утра все шло как нельзя лучше. Разговор с Джейсоном, который он планировал вот уже несколько месяцев, прошел весьма продуктивно. Когда граф сегодня утром сидел в кабинете в ожидании племянника, он в который раз репетировал в голове их разговор. То, что он задумал, казалось ему великолепной идеей, и сейчас он должен был вложить эту идею Джейсону в голову. Идея была проста: он хотел, чтобы Джейсон в свое время женился на Изабель, посчитав девочку прекрасной партией: она из знатной семьи, от матери унаследовала титул графини МакЛахен и красивое поместье в Шотландии, благодаря грамотному управлению ее состояние приумножается с каждым годом, а когда вырастет, то она станет красивой женщиной. И самое главное: ему не придется вывозить Изабель в свет на поиски мужа, а учитывая, что она богатая наследница, хлопот с этим предвидится ох как много.
Если же он договорится с Джейсоном, всей этой суеты можно будет избежать. Он даст Джейсону десять лет, в течение которых парень сможет жить как его душе угодно, но по истечении отведенного срока должен будет жениться. Изабель будет к тому времени двадцать лет – многовато, конечно, для девицы на выданье, но с учетом того, что она уже будет помолвлена, это нормально. Они будут прекрасной парой. Оставалось лишь договориться с Джейсоном.
Когда же племянник вошел в кабинет и удобно расположился в кресле напротив, граф несколько растерялся и никак не мог придумать, с чего начать:
– Я вижу, ты весело проводишь время, – начал граф.
– Да, даже не представлял, насколько весело может быть в деревне, – усмехнулся Джейсон и с довольным видом добавил: – Жаль только, что никак не удается выспаться.
– Что ж, я рад за тебя. Признаться, когда мне было столько же лет, сколько тебе, я мог не спать по несколько суток подряд. Только будь осторожен, у деревенских мужиков крепкие кулаки, – серьезно добавил граф, однако глаза выдавали его: в них Джейсон увидел искорки смеха.
– Зато я быстро бегаю, – рассмеялся Джейсон, и добавил: – Ты хотел со мной поговорить, дядя?
– Да, – протянул Джон. Помня о вспыльчивости племянника, он решил начать издалека. – Видишь ли, я решил, что ты уже достаточно взрослый, чтобы подумать о своем будущем – ну и не только о своем, – но и о будущем нашего рода. – Граф смотрел, пытаясь понять, готов ли Джейсон к разговору или нет.
– Что ты имеешь в виду, дядя? – лицо Джейсона не выражало никакой тревоги, лишь смешинки плясали в глазах и едва сдерживаемая улыбка.
– То, что не за горами время, когда тебе придется думать о наследнике. – Джону показалось, что племянник настроен недостаточно серьезно.
– Ты считаешь, что мне уже пора жениться? – несколько испуганно спросил Джейсон.
– Ну что ты, конечно, нет, – успокоил его Джон. – Ты еще слишком молод для женитьбы, хотя твой отец женился, едва ему стукнуло двадцать. Может, в твоем сердце уже поселилась какая-нибудь юная дева?
– Не-е-е-т, – протяжно отозвался Джейсон, – я точно еще не готов жениться и, наверное, еще не скоро буду готов, – он засмеялся и настороженно посмотрел на дядю.
Что это он задумал, подумал Джейсон. У него на этот счет был свой план. Во-первых, он не собирался ни в кого влюбляться. Любовь – достаточно жестокая штука. Именно любовь убила его родителей – так он считал. Мама осталась с отцом, потому что любила его, не хотела его покидать, а отец не нашел в себе силы отослать ее. Зато они нашли силы отослать его.
По спине пробежал знакомый холодок от неприятной и страшной мысли, что родители его любили недостаточно сильно. Поэтому он решил, что, когда придет время, он, естественно, женится, но ни о какой любви даже не подумает. Будет руководствоваться главным: чтобы невеста подходила по всем параметрам, чтобы была благородного происхождения, желательно с хорошим приданым, и желательно красивой, хотя это не обязательное условие.
Во-вторых, он не хотел играть в эти игры благородного ухаживания, потакать капризам невесты и ее родственникам, прислушиваться к мнению света и выполнять прочие условности. Поэтому Джейсон выбрал для себя короткий путь: он решил, что женится на Изабель где-то лет через пятнадцать.
В-третьих, если он сейчас объявит о помолвке, то смело может развлекаться в Лондоне, не боясь попасться в брачные ловушки, которые расставляют незамужние девицы и их мамаши. Он будет помолвлен и, соответственно, для них недосягаем.
Когда парень придумал этот план, он даже не подумал, что дядя, возможно, будет против их союза. Поэтому он решил немедленно заручиться его поддержкой.
– Ну раз уж ты затеял этот разговор, я надеюсь, ты не будешь против, если я выскажу свое собственное мнение, дядя? – Джейсон выжидательно посмотрел на графа.
– Конечно, я с радостью тебя послушаю, – ответил Джон. – Пойми, я затеял этот разговор, чтобы узнать, как ты вообще относишься к вопросу женитьбы. Я, как ты знаешь, не женат и не собираюсь, но у меня есть ты, мой наследник, поэтому необходимости в женитьбе нет. Но я хочу быть уверен, что ты готов позаботиться о продолжении нашего рода.
– Я хочу заверить тебя, что совсем не против жениться, – ответил племянник и добавил: – Но лет через пятнадцать. И еще, – он поерзал немного и выпалил: – хочу, чтобы Изабель стала моей женой.
Джон настолько не ожидал услышать это, что, буквально открыв рот, вытаращился на Джейсона.
– Не сейчас, конечно, – поспешил уточнить он. Джейсон видел, что дядя обескуражен. – По-моему, она прекрасно мне подойдет. Сколько ей будет через пятнадцать лет? Двадцать четыре? Самый что ни на есть подходящий возраст. Да и вообще, она хорошо знает меня, а я – ее, насколько я знаю, с ее происхождением проблем нет, и она богатая наследница, так что пусть все останется в семье. Мы объединим два древних рода и два капитала. Неужели ты против, дядя? – Он считал эти аргументы безупречными.
– Ты ошарашил меня своим решением, Джейсон. – И тут он не солгал: граф до сих пор не мог прийти в себя от такой удачи, ему хотелось соскочить со своего места и пуститься в пляс. Но вместо этого он напустил на себя задумчивый вид, при этом усердно думая, как бы извлечь побольше выгоды из столь удачно сложившейся ситуации. Затем Джон продолжил: – Я с уважением отношусь к твоему желанию, поэтому не собираюсь чинить тебе препятствия. Думаю, что ты прав, и вы будете прекрасной парой, но тебе не кажется, что пятнадцать лет – слишком долгий срок? – осторожно начал граф. – Изабель сейчас уже десять, а через пятнадцать лет ей будет двадцать пять, и я считаю, что этот возраст несколько поздноват для замужества. Может, ограничимся десятью годами? Как ты думаешь?
Джейсон настолько обрадовался, что дядя совсем не против их брака, что с готовностью ответил:
– Наверное, ты прав. Я думаю, что десять лет – подходящий срок, ведь, в конце-то концов, жизнь после женитьбы не заканчивается. Мне будет почти тридцать, я думаю, что уже буду готов. – Он быстро прикинул в уме, и сам с собой согласился. Подумаешь, жена – она здесь, в поместье, будет жить и воспитывать детей, а он всегда сможет найти дела, которые требуют его присутствия в Лондоне.
Джейсон напряженно думал. Осталось совсем немного – всего лишь уговорить дядю на официальное объявление помолвки, и граф, в свою очередь, подбирал слова, чтобы добиться от Джейсона разрешения на объявление помолвки. Джон начал первым:
– Раз так получилось, что я официальный и единственный опекун леди Изабель Амстридж, графини МакЛахен, то расцениваю наш с тобой разговор как официальную просьбу руки и сердца моей подопечной?
– Да, безусловно, – ответил Джейсон. – И более того, готов официально объявить о нашей помолвке, – торжественно заявил он.
Граф опять потерял дар речи. Его вдруг охватили сомнения. Когда он только планировал этот разговор со своим племянником, все казалось логичным и правильным, но сейчас он подумал, что все происходит слишком быстро, а Джейсону, возможно, еще рано брать на себя такие обязательства. А вдруг он влюбится в течение этих десяти лет – как быть тогда? Если официально объявить о помолвке, то потом не будет возможности пойти на попятный. С другой стороны, он хотел привязать Джейсона всеми правдами и неправдами к этому браку, чтобы уже никогда не беспокоиться о будущем Изабель.
– Мы поступим так, – наконец сказал Джон. – Мы объявим о помолвке официально через пару лет, а сейчас мне достаточно твоего обещания.
– Для чего эта отсрочка в два года? Ты мне не доверяешь, считаешь, что я передумаю? Или считаешь меня настолько легкомысленным, что я не в состоянии ответить за свои слова? Считаешь, что я нарушу свое обещание? За кого ты меня принимаешь? – игривый тон и смешинки в глазах исчезли, и перед графом вдруг возник совсем другой человек. Взрослый и серьезный.
– Не кипятись так, конечно же, я доверяю тебе, – примирительно заговорил Джон. – Мне просто показалось, что все происходит слишком легко. Ты так быстро принимаешь жизненно важные решения… Я хотел дать тебе время подумать, извини, если сказал что-то обидное.
Ох уж эта молодость, подумал граф. Как объяснить Джейсону, что не так все просто в жизни, что за десять лет все может измениться с точностью до наоборот. Наконец приняв решение, Джон сказал:
– Хорошо, я помещу объявление в Таймс, как только ты объяснишься с Изабель. Ударим по рукам? – они обменялись крепким рукопожатием. Сделка была заключена.
Граф хотел избавить себя от хлопот в будущем, Джейсон хотел беззаботной жизни, а чего хотела Изабель?
Ни Харткейвуд, ни Джейсон даже не подумали о том, что нужно спросить согласия Изабель. Им обоим даже в голову не пришло подумать, что Изабель, возможно, совсем по-другому видит свою жизнь.
Изабель Амстридж пряталась среди кустов роз. Столь странное времяпрепровождение связано было с тем, что она подглядывала, а как известно, подглядывать плохо. Во всяком случае, ей об этом постоянно твердила ее гувернантка, мисс Купер. Еще она говорила, что нельзя подслушивать и совать нос в чужие дела. Конечно, мисс Купер легко так говорить, потому что сама она постоянно сплетничала. То с экономкой, миссис Вест, то с дворецким, мистером Джобсом, то с горничными, и конечно, была в курсе всех дел поместья. С Изабель же никто не сплетничал, соответственно, узнать, что происходит, она могла, только подслушивая и подглядывая за той же мисс Купер и другими домочадцами. Поэтому она считала, что в этом нет ничего плохого, а вполне даже правильно и справедливо.
Сегодня, как, впрочем, и всю прошлую неделю объектом ее любопытства был Джейсон. Сейчас Джейсон был на заднем дворе и разговаривал с женщиной. Листья и бутоны роз мешали хорошему обзору, поэтому она, стоя на коленях, буквально пролезла между кустами. Обзор отсюда был хороший, но, к сожалению, ничего не было слышно, а она многое бы отдала за то, чтобы слышать, о чем они разговаривают.
Изабель знала эту женщину, вернее видела ее несколько раз – та всегда приезжала с отцом. Они привозили сыр, сметану, творог и другие продукты со своей фермы. А один раз, в деревне, Изабель слышала, как ее отец кричал на нее и грозился побить, если она не перестанет таскаться со всякими проходимцами. Изабель тогда совсем не поняла, о чем идет речь, и спросила у мисс Купер, на что та ответила, чтобы Изабель не совала нос в чужие дела.
Устроившись поудобнее, она продолжала смотреть на Джейсона. Высокий и стройный, он стоял, облокотившись на телегу. Какой же он красивый, этот Джейсон! Темные волнистые волосы были, как всегда, немного взъерошены, красивой волной падая на лоб и слегка закрывая глаза. В его глаза она могла бы смотреть часами. Зеленые, как у дяди Джона, всегда смеющиеся – она просто таяла под его взглядом! Правда, нос был чуток большеват и с небольшой горбинкой, но это было даже хорошо, иначе можно было сойти с ума от его красоты и обаяния. И конечно же, губы – чуть полноватые, как и у дяди Джона.
В этом году, когда он приехал, Джейсон поцеловал ее в лоб, и она до сих пор помнила их мягкость и нежность. А от его улыбки сердце у нее начинало биться в несколько раз быстрее. Вот и сейчас он улыбался своей шикарной улыбкой, обнажив ровный ряд белоснежных зубов, женщина на телеге каждый раз, когда он что-то ей говорил, высоко запрокидывала голову и громко смеялась, а Джейсон как-то странно смотрел на нее, подавался вперед и косил глазами, как будто пытаясь что-то рассмотреть.
Изабель не слышала, что говорил Джейсон, но грудной и звонкий женский смех доносился и до ее убежища. Вот бы он так смотрел на Изабель! Она, конечно, не стала бы так откидывать голову и так громко смеяться, а просто смотрела бы на него, на его улыбку, зная, что он принадлежит только ей. А потом он бы наклонился и поцеловал ее в щеку. Изабель так размечталась, что не заметила, куда делся Джейсон: на заднем дворе ни его, ни телеги, на которой сидела его собеседница, уже не было.
Изабель попыталась вылезти из кустов, пятясь назад, но у нее ничего не получилось. Платье зацепилось за куст, и она никак не могла его отцепить, да еще и волосы совсем растрепались и падали ей на лицо. Ничего не видя и не слыша, она барахталась как рыба, попавшая в сеть. Будет ужасно неловко, если ее здесь кто-нибудь обнаружит, подумала Изабель. Особенно если это будет мисс Купер – тогда битый час придется выслушивать ее наставления по правилам поведения леди. Так, подумала Изабель, если не получается назад, нужно попробовать вылезти вперед; не звать же, в самом деле, на помощь? В это самое время она услышала знакомый смех. Еще оставалась надежда, что Джейсон ее не заметил и смеется просто так, но через секунду эта надежда развеялась как дым:
– Изабель, что ты там делаешь? – сквозь смех поинтересовался Джейсон.
– Лучше бы это была мисс Купер! – пыхтя, пробормотала себе под нос Изабель.
– Что ты говоришь? Я тебя не слышу, – стараясь не рассмеяться еще больше, он сказал: – Погоди, не шевелись, я сейчас тебе помогу. – Джейсон опустился рядом с Изабель на колени. Одной рукой он раздвинул кусты пошире, а другой высвободил платье. – Подожди еще немного, платье я освободил, сейчас попробую вытащить из плена твои волосы.
Через минуту Изабель почувствовала себя свободной. Она поднялась на ноги, деловито расправила и отряхнула платье, пригладила волосы, после чего с огромным достоинством повернулась к Джейсону:
– Большое тебе спасибо, Джейсон, – с милой улыбкой сказала она. Ей было очень стыдно, она боялась, что Джейсон догадается о том, что она делала в кустах. Изабель почувствовала, как румянец начинает растекаться по ее щекам. Нужно было срочно что-то придумать. – Я увидела маленького котенка в кустах, хотела поймать его, но так получилось, что запуталась сама. – Изабель смотрела прямо ему в глаза. – Думаю, это было глупой идеей. Больше никогда так не поступлю! Ты ведь не расскажешь мисс Купер об этом инциденте?
– Я ничего не скажу мисс Купер, но думаю, она и сама обо всем догадается, когда увидит оборки с твоего платья на кустах роз. – Джейсон попытался произнести это с серьезным видом, но скрыть смех было чрезвычайно трудно. Ему стало любопытно, что она там делала на самом деле. – Пойдем, я провожу тебя в дом. Если нам повезет, то мы никого не встретим, и ты спокойно сможешь пройти в свою комнату и переодеться.
Они пошли по дорожке к зимнему саду, через который можно было пройти в дом, минуя главный вход. Изабель лихорадочно пыталась найти тему для разговора; ей безумно хотелось подольше побыть с ним, поговорить, и может, тогда он посмотрит на нее так же, как на ту женщину. Но они все ближе и ближе подходили к дому, а она так ничего и не придумала. Джейсон шел рядом, посвистывая, полностью погруженный в свои мысли. Они вошли в зимний сад, еще минута – и они разойдутся каждый по своим делам, а завтра она уедет в школу, и увидит его, наверное, только на рождество… Поэтому девочка ляпнула первое, что пришло ей на ум:
– А ты будешь еще таскаться с той женщиной, с которой разговаривал на заднем дворе?
Джейсон резко остановился, как будто налетел на невидимую стену, в полном изумлении уставившись на Изабель:
– Что ты сказала?! С какой женщиной? Откуда ты вообще знаешь такие слова? – он так растерялся, что не мог сообразить, что ему говорить дальше.
Изабель же, воодушевленная тем, что привлекла внимание молодого человека, продолжила со всей серьезностью:
– Я просто хотела предупредить тебя, что если ты будешь с ней таскаться, то ее побьет ее отец. Я сама слышала, как он это говорил, вернее, кричал на всю площадь, что побьет ее, если она будет таскаться со всякими проходимцами. А ее отец очень сильный, вдруг он и тебя тоже побьет? Я, конечно, не знаю, что значит «таскаться», но на всякий случай хочу сказать тебе, чтобы ты этого не делал. Хотя что плохого в том, что она что-то таскает по деревне? – начала рассуждать Изабель. – Пусть таскает, странно, что он не хочет, чтобы ей помогали, даже если и проходимцы. А кто такие проходимцы? – спросила Изабель у Джейсона.
– Пойдем-ка присядем, – пригласил ее Джейсон и, взяв за руку, повел к скамейке. Изабель ойкнула и отдернула руку:
– Больно, палец! – Джейсон аккуратно взял ее руку и внимательно осмотрел.
– У тебя тут заноза и несколько царапин, давай я промою тебе руку и выну занозу. – Он посадил ее на скамью, а сам достал из кармана чистый носовой платок, полил на него из лейки и присел рядом. Аккуратными, нежными движениями он протер ее руку; царапины были неглубокими, а вот заноза засела достаточно глубоко. – Изабель, послушай меня, ты еще маленькая и не понимаешь многих вещей, а потому по незнанию ты можешь сказать плохие слова, которые настоящие леди вообще не произносят, это просто неприлично! Поэтому если ты не знаешь значение слова, его лучше не употреблять. И еще: подглядывать за людьми тоже невежливо, настоящие леди так не поступают, – произнеся это, он взял ее палец в рот и зубами вытащил занозу. Девочка ошарашенно посмотрела на него, а он промокнул платком рану. – Ну вот и все, – сказал Джейсон и отпустил ее руку.
– Спасибо, Джейсон, – Изабель с благодарностью улыбнулась ему. – Ты такой заботливый и добрый. А я завтра уезжаю в школу, – вдруг резко сменив тему, вздохнула она. – Теперь мы увидимся с тобой не скоро. Быть может, в следующую нашу встречу ты уже женишься на настоящей леди, которая не употребляет плохие слова и ни за кем не подглядывает, – буркнула она и опустила голову, потому что боялась смотреть на него, боялась прочесть в его глазах, что ее предположение верно.
Джейсон улыбнулся; ему хотелось подбодрить ее. Он взял девочку за подбородок, приподнял ее голову. С растрепанными волосами непонятного светлого оттенка, большими голубым глазами Изабель была похожа на растерянного воробушка. И это его будущая жена, подумал Джейсон и мысленно усмехнулся.
– Ох, смешная моя Белль.
– Белль? Кто это? – спросила она.
– Это ты. Так я буду тебя называть. Это будет нашим секретом, – понизив голос до шепота, ответил Джейсон и снова мысленно усмехнулся: какая же она еще глупенькая! – Даже если бы я захотел, я бы не смог жениться раньше чем лет через десять, – и, предвосхищая ее вопрос, добавил: – Потому что моя невеста еще совсем маленькая.
– У тебя есть невеста? Но я ничего об этом не слышала, – она так расстроилась, что готова была разреветься.
– Да, у меня есть невеста, – как ни в чем не бывало продолжил Джейсон, как будто не замечая отчаянья в ее глазах. – Завтра она уезжает в школу – учиться быть настоящей леди.
– В школу? Она тоже завтра уезжает в школу? Как и я?
– Не как ты, а просто – ты, – улыбнувшись, сказал он. – Потому что именно ты – моя невеста.
До Изабель не сразу дошел смысл сказанного. Пока она в полном безмолвии сидела, пытаясь понять, что происходит, Джейсон встал перед ней на одно колено, оторвал тоненькую ленточку от носового платка и торжественно произнес:
– Леди Изабель Амстридж, я предлагаю вам свое сердце и руку. Не согласитесь ли вы выйти за меня замуж через десять лет, когда станете настоящей взрослой леди? – и в ожидании ответа уставился на Изабель. Ничего в его душе не затрепетало. Он как будто исполнял роль в шутовском спектакле. – Если ты согласна, можешь сказать, «да», или просто протянуть мне свою руку, – подсказал он ей.
Изабель осторожно протянула ему руку и тихо прошептала:
– Я согласна, – она до сих пор не могла поверить, что все это происходит не во сне. Сердце ее трепетало, дыхание сбилось, она смотрела на него с нескрываемым восторгом, а Джейсон тем временем очень деловито обмотал обрывок носового платка вокруг ее маленького пальчика.
– Ну вот, дело сделано, – сказал он весело, – теперь мы помолвлены. Он поднялся, демонстративно склонился и поцеловал ей руку. – А теперь мне пора идти, у меня еще очень много дел на сегодня. – С этими словами парень развернулся и, присвистывая, вышел из зимнего сада. Весь разговор выветрился из его головы еще до того, как он добрался до своих покоев.
Изабель осталась одна. Несколько минут она, не шевелясь, молча сидела на скамейке, пытаясь переварить услышанное. Если бы не повязанный вокруг ее пальца лоскуток, она бы подумала, что ей все привиделось. За окном все так же светило солнце, щебетали птицы, слышно было, как разговаривает с кем-то старый садовник. Все было как всегда. Все, да не все. Теперь она помолвлена.
«А вдруг Джейсон пошутил?» – от этой мысли ей стало страшно. Но она никак не могла придумать, зачем бы ему это понадобилось. Все еще сомневаясь, она встала и направилась в свою комнату; ей хотелось остаться одной, чтобы все хорошенько обдумать.
Ей повезло, она никого не встретила. Войдя к себе, девочка заперла за собой дверь и подошла к зеркалу. Увидев свое отражение, она тихонько охнула. Господи, да на кого она похожа! Прическа растрепалась, да еще и ветка от куста, оказывается, запуталась в волосах, на щеке грязное пятнышко, воротник наполовину оторван и болтается за спиной, само платье помятое, а подол весь в земле. Она быстро стянула с себя платье, умылась, вытащила ветку из волос и причесалась. Руки ее слегка дрожали.
«Так, нужно успокоиться, – подумала Изабель. Запрыгнув на кровать, она откинулась на подушки и закрыла глаза, мысленно перенесясь в зимний сад, и прокрутила в голове весь разговор с Джейсоном. – Нет, он не шутил», – сделала она вывод.
Девочка снова посмотрела на свой палец: лоскуток как будто согревал его. Это все правда, она и Джейсон помолвлены, и Джейсон любит ее, иначе зачем бы он сделал ей предложение? Изабель возликовала, сердце ее забилось с удвоенной силой, она схватила подушку и прижала ее к своему лицу, потом откинула ее, резко соскочила с кровати и начала кружиться по комнате, раскинув в сторону руки и запрокинув к потолку голову. Ей хотелось громко смеяться, но боясь, что ее могут услышать, она просто тихонько напевала:
Любовь, как роза, роза красная,
Цветет в моем саду.
Любовь моя – как песенка,
С которой в путь иду.
Сильнее красоты твоей
Моя любовь одна.
Она с тобой, пока моря
Не высохнут до дна.
Не высохнут моря, мой друг,
Не рушится гранит,
Не остановится песок,
А он, как жизнь, бежит…
Будь счастлива, моя любовь,
Прощай и не грусти.
Вернусь к тебе, хоть целый свет
Пришлось бы мне пройти![2]
Голова у нее закружилась, и она со счастливой улыбкой упала на пол. Прижав руки к груди, Изабель прошептала:
– Джейсон, я всегда буду любить только тебя и буду ждать столько, сколько потребуется! Я обещаю стать настоящей леди и быть тебе самой лучшей женой на свете! – она крепко зажмурила глаза и скрестила пальцы на руках. Пролежав так еще немного, она встала, подошла к зеркалу и начала внимательно себя разглядывать.
Взяв в руку прядь волос, Изабель посмотрела на просвет и вздохнула: ну почему у нее волосы такого странного цвета? Какие-то светло-серые. Она ни у кого не встречала таких. Вот у Сары, ее лучшей подруги, волосы темные, густые и блестящие. У той женщины, с которой сегодня разговаривал Джейсон, волосы светлые, цвета спелой пшеницы, кудрявые и тоже блестят под лучами солнца, а у нее волосы тусклые и совершенно прямые.
«Глаза у меня красивые, – призналась себе Изабель, – темно-голубые, почти синие, миндалевидной формы. Ресницы и брови тоже красивые, – она провела пальцем по своим бровям, – хорошо хоть они черные, а не светлые, как волосы. – Она взяла себя за кончик носа и начала поворачивать в разные стороны. – Нос тоже сойдет, прямой и узкий, хорошо, что не такой большой, как у мисс Купер».
У мисс Купер нос был тонкий и длинный, да еще и с горбинкой – попробуй-ка выйди замуж с таким носом! Изабель усмехнулась.
«Так, теперь губы, – она почти вплотную приблизила свое лицо к зеркалу. Губы как губы, ничего особенного. Изабель улыбнулась сама себе: – Улыбка вроде красивая, а зубы кривоваты, – она покачала головой. – Ну что ж, когда буду улыбаться, не буду показывать зубы».
Она отошла подальше от зеркала и критично осмотрела себя целиком. Слишком худа, промелькнуло в голове. По отдельности все вроде бы и неплохо, но в целом сплошное серое пятно. Нужно попросить мисс Купер чуть-чуть подкрутить несколько локонов. И еще надо надеть платье покрасивее. Ведь сегодня ее последний ужин перед отъездом в школу, а еще это день ее помолвки. Миссис Брамс обещала испечь ее любимый вишневый пудинг. Изабель сглотнула в предвкушении. – Интересно, как отреагирует дядя Джон, когда сегодня за ужином они с Джейсоном объявят о своей помолвке, Подумала Изабель. Вот будет сюрприз! Она не сдержалась и рассмеялась: – А мисс Купер вообще в обморок упадет.
Ровно в шесть часов Изабель спустилась в столовую. Обычно она ужинала с мисс Купер наверху, в классной комнате, но сегодня был особенный вечер. Дядя Джон еще два дня назад предупредил, что в последний вечер перед отъездом они устроят праздничный ужин.
Дядя Джон и мисс Купер были уже там. Когда Изабель вошла, граф сразу предложил садиться за стол.
– Разве мы не подождем Джейсона? – спросила Изабель.
– К сожалению, у него возникли неотложные дела, – ответил граф. – Джейсон предупредил, что не успеет вернуться к ужину, поэтому прошу вас, дамы, присаживаться! – он жестом указал на накрытый стол.
Изабель не смогла скрыть своего сожаления. Она медленно подошла к стулу и с поникшей головой уселась за стол слева от графа. Джон подал руку мисс Купер и проводил ее к стулу справа от себя, помог ей сесть, и только после этого занял свое место во главе стола. Как только он сел, лакей начал разливать суп. Аппетит у Изабель пропал; она медленно водила ложкой по тарелке с супом.
– Дорогая, – обратилась к ней мисс Купер, – тебе не нравится? Я думала, тыквенный суп – твой любимый. Посмотри, как миссис Брамс постаралась с сегодняшним ужином: она приготовила твои любимые блюда.
– Я очень люблю, когда готовит миссис Брамс, и очень благодарна ей за ужин. Суп очень вкусный, правда, просто у меня совсем нет аппетита.
– Странно, разве не ты мне сказала, что очень голодна, когда мы собирались? – мисс Купер внимательно посмотрела прямо в глаза Изабель.
– Я думаю, что Изабель не совсем устраивает компания за столом, – лукаво заметил граф. – Видимо, она ожидала, что вечер будет проходить повеселее, – он улыбнулся. – Милая Изабель, завтра ты уедешь в школу и потом очень долго не увидишь нас. Неужели ты не хочешь провести со мной и с мисс Купер чудесный вечер? Ну а Джейсон много потерял, что не явился на ужин.
Изабель стало стыдно: дядя Джон всегда был добр к ней, и мисс Купер всегда проявляла заботу, и наверняка они будут скучать. Ведь дядя прав – и она тоже будет очень скучать.
– О, дядя, ну что вы такое говорите! Конечно, меня устраивает ваша компания! – она начала с удовольствием поедать суп. Настроение улучшилось. И как это обычно с ней бывало, она ни с того ни с сего выпалила: