Go to audiobook
Москва. МГУ.
После Главмосавтотранса решил поехать в университет, посидеть, хоть, на одной паре. Попал к концу обеда.
Булатов, увидев меня ещё издали, встал мне навстречу и отвёл в сторону от всех.
– Через месяц у Сандалова свадьба, мы на подарок собираем, – сказал он. – Ты как, с нами будешь в складчину или от себя лично будешь дарить?
– Сам, – ответил я, вспомнив о залежах дефицитной художественной литературы у себя в шкафу на антресолях. Зная интересы друга, уверен, что он будет в полном восторге от такого подарка.
Мы подошли к нашим. Сразу обратил внимание, что Ираклий сегодня принарядился.
– Ты что, на свидание собрался? – улыбнулся я.
– Да какое там? Дядькин приятель машину сыну купил и по этому случаю сынуля устраивает сегодня в ресторане посиделки. Дядька меня всё с нужными людьми знакомит, а оно мне надо? Я этого сынулю раза три всего видел.
– Это дядя Дато так о тебе заботится? – догадался я.
– А кто ж ещё?
– Слушай, ну мне Дато очень полезное знакомство организовал, – ответил я. – Может, и тебе этот сынуля когда-нибудь пригодится.
– Не знаю, не знаю… – с сомнение ответил Ираклий. – Такой тип противный. Всю жизнь на всём готовом, а смотрит свысока на всех.
– Ну и не ходи, – предложил Сёма Давыдов. – Нафига тебе такая компания?
– Ну да! – возразил ему Ираклий. – Дядька тогда обидится и больше не станет мне ничего предлагать. Потерплю уж, куда деваться!..
***
Москва. ЗИЛ.
Ксюша не позволяла себе раскисать, максимум, что она могла, это всплакнуть вечером, оставшись одна в своей комнате в коммуналке и вспомнив, как из её жизни исчез Рамаз. Так же неожиданно, как и появился. А ведь она была уверена, что это любовь с первого взгляда, и они умрут старенькими в один день…
Она ему не звонила. Он ей тоже. У Ксюши была надежда, что мать Рамаза ошиблась и беременности никакой нет. И зря они с Рамазом расстались. Но сегодня старенький доктор в ведомственной поликлинике для работников ЗИЛа, ласково улыбаясь, поздравил её с наступлением первой беременности.
Ксюша улыбалась со слезами на глазах. Придётся растить ребёнка одной, в коммуналке… Не такой жизни она, конечно, желала своему малышу, но уже как есть. По дороге на работу она успокаивала себя тем, что хорошо ещё, что вообще получилось забеременеть. А что расстались с Рамазом, то тоже ладно… если он смог ее бросить вот так просто, то ненадежный он человек…
***
Северная Италия. Город Больцано.
Из офиса фабрики «РозаРосса» вышли двое итальянцев и сели в машину.
– Прости, Адриано, я не понял, почему ты сразу этому ливанцу не сказал, что это заезжие сицилийцы? – спросил у напарника средних лет молодой парень.
– Мы с тобой это знаем, – поучительным тоном ответил Адриано, – потому что мы профессионалы, мы высококлассные детективы, и мы местные. А клиенту этого не понять. Ну сам подумай, стал бы он нам платить такие деньги за информацию, которую не надо добывать, узнав, что она нам уже известна? Ему было бы жалко, вообще, хоть что-то за это заплатить. И в следующий раз он уже к нам не обратился бы.
– Почему?
– Ох, Франко, молод ты ещё… Такие люди если и платят, то за самое лучшее. И мы с тобой должны показать ему, что мы здесь самые лучшие. Он нам сделал заказ, по его мнению, непростой, а мы всего за два дня выполним его. И свой профессионализм ему продемонстрируем, и ждать долго не заставим. Клиент получит двойное удовольствие за свои деньги и обязательно обратиться к нам в следующий раз. Сейчас последим за сицилийцами аккуратно, нащёлкаем ему фотографий целую папку, принесём в среду, всё солидно, с отпечатанным отчётом. И сам увидишь, как клиент будет доволен!
– Ну ты даёшь! – восхищённо посмотрел на напарника Франко.
– Учись, – усмехнулся Адриано. – У этого ливанца тут целая фабрика. Ему постоянно что-то надо будет. Мы на нём столько денег ещё заработаем! Главное – не суетиться, вести себя солидно и думать прежде всего о собственных интересах.
***
Москва. Дом на Котельнической набережной.
Загит пробегал полдня, проходя медкомиссию, положенную при устройстве на работу. Только вернулся домой, как зазвонил телефон. В квартире было тихо, дети, наверное, спят, подумал он и бросился в комнату к телефону. Женский голос попросил позвать Галию.
Тихонько постучавшись и приоткрыв дверь в спальню, он застал Ирину Леонидовну дремавшей в кресле, а Галию на кровати. Мальчишки спали на балконе и няньки тоже уснули. Загит прикрыл дверь, решив не будить их, и вернулся к телефону.
– Галия не может сейчас подойти, – сказал он, – что передать?
– Дядя Загит, это Ксюша, соседка. Бывшая… Пусть она мне позвонит, как сможет, на работу. Я до шести работаю.
– Хорошо, Ксюш, передам, – ответил он и положил трубку, услышав короткие гудки. Это её «бывшая» больно резануло слух. Мысли опять вернулись в Святославль…
***
После пар поехал домой. Наши сегодня вечером совещание на заводе «Полёт» внезапно объявили. Похоже, будут насчёт Ганина что-то решать. Так что я знаю, как проведу этот вечер, а до этого несколько часов можно и дома побыть…
Думал о том, что то, как поступят с Ганиным, будет для меня полезной информацией. Уверен, что не убьют, конечно. Но любопытно, что же придумают, чтобы и наказать его, и не рисковать, что он всех решит слить.
Ну и думал, конечно, что же делать с прослушкой от КГБ. Не нравилась она мне… В принципе, я давно уже при разговорах старался исходить из того, что меня слушают, немного расслабился только в высотке на Котельнической. Учитывая, какие люди тут живут, вряд ли КГБ рискнет тут с прослушкой суетиться. А теперь я практически уверен, что каждый мой вздох дома будут на ленту фиксировать. Видеонаблюдения, я уверен, точно нет – не те сейчас технологии и не так уж велика моя важность… Но вот что говорю, точно будут записывать. Надо к моменту возвращения в квартиру решить, как буду себя вести… Понять бы еще, зачем вообще Комитет это затеял? Какая-то превентивная мера? Сбор компромата, чтобы на крючке меня держать? Черт ногу сломит… Не так я и ориентируюсь в их правилах. Подумаешь, прочитал несколько мемуаров в двадцать первом веке, так уже и позабыл почти все… Кто же знал, что все это однажды так пригодится?
Вернувшись, застал одного только Загита на кухне, остальные в сонном царстве, как он объяснил. Не понравилось мне совсем его состояние, мрачный, потухший какой-то.
– Загит Джиганович, как дела на новой работе? – спросил я.
– Медкомиссию почти прошёл, – ответил он, – завтра анализы будут готовы и заключение. Пойду уже в часть… Эх, сейчас начнётся, придётся по новой все инструктажи проходить…
Ну, явно, не из-за инструктажей он ходит мрачнее тучи. Уверен, что он сам их проводить может… Уж скорее, из-за развода. А может, случилось что-то в Святославле в эту поездку? Еще раз с Оксаной поругались, что ли?
– Вы проставляться же планируете на новой работе? – спросил я. – В смысле, прописываться?
– Естественно, – ответил Загит.
– Ну так предложите совместить полезное с приятным, – посоветовал я ему, но увидев его удивлённый взгляд, пояснил: – Я про инструктажи. Пусть они проходят под тосты!
Загит улыбнулся, и кивнул. Да уж, сильно его прихватило. Вроде и тут сидит, а сам витает где-то в облаках. Посидел с ним ещё немного, затем занялся подготовкой новой статьи для «Труда». Ну а затем пришло время собираться на совещание в сауну.
***
Северная Италия. Город Больцано. Офис фабрики «Роза Росса».
Тареку на днях позвонил из Ливана старинный друг семьи Рабибуддин. Поговорили про жизнь в Италии, Тарек его в гости позвал. Тот обещал подумать, но ответил неопределенно. А сегодня с утра, вдруг, сообщил: встречай, лечу в Больцано.
Учитывая непростую ситуацию с Матео и его подручными, Тарек решил отправить в аэропорт встречать Рабибуддина одного Фирдауса, а Диану оставить при себе в офисе. Чтобы она не скучала, велел ей подписывать за одним из столов для менеджеров на первом этаже рекламные открытки, которые будут вкладываться в подарочные чемоданы.
Диана старалась и красивым почерком выводила придуманный Тареком текст на французском языке. В точности, как на образце, что ей дали. Когда он увидел каллиграфические надписи на первой открытке, пришёл в полный восторг и поцеловал невестке руку, которая, с его слов, умеет творить такие чудеса.
Диана хмыкнула, вспомнив, как ее раздражало в школе чистописание. Ну надо же, пригодилось в жизни! Оказывается, научившись красиво писать по-русски, сможешь и на французском эффектно пару фраз написать. И стала, вдохновленная такой изысканной похвалой, стараться ещё больше.
Когда Фирдаус привёз Рабибуддина, Тарек встретил его в хорошем настроении, познакомил с Дианой, рассказал, чем она занята и самолично провёл для него экскурсию по офису.
Потом Тарек увёл Рабибуддина на производство, а Фирдаус начал комплектовать чемоданы из пробной партии готовыми открытками, что успела подписать Диана. И тоже ее похвалил за красивый почерк.
Осмотрев производство, Тарек и Рабибуддин вернулись в офис, поднялись на второй этаж и закрылись в кабинете Тарека.
Тарек решил ничего не скрывать от своего старого друга и рассказал, что у него есть информация от хорошего эксперта, о том, что в Ливане скоро всё будет очень плохо, и есть очень большая вероятность, что начнётся новая гражданская война. Именно поэтому он продал свой бизнес в Ливане и настоятельно рекомендует Рабибуддину сделать то же самое и как можно скорее. Иначе будет поздно.
Гость слушал с потерянным видом. Но потом сказал Тареку, что будет серьезно думать над услышанным.
Два перелета утомили Рабибуддина, поэтому после беседы Эль Хажжи всей семьёй проводили гостя до своей машины, поручив шоферу отвезти его в гостиницу отдыхать. Договорились уже вечером погулять по старому городу и посидеть в ресторане.
Не успели они вернуться в офис, как к ним нагрянул Матео в сопровождении двух своих подручных.
Тарек пригласил Матео к себе в кабинет на второй этаж, многозначительно взглянув при этом на сына с невесткой, показав глазами, чтобы они оставались внизу. Подручные Матео поднялись за ними следом и остались на балконе. А Диана и Фирдаус вернулись к своим рабочим местам в глубине первого этажа под балконом.
– Это и есть те головорезы, про которых ты рассказывал? – шёпотом спросила Диана, перейдя от волнения на русский язык.
– Да, дорогая, – шепнул ей в ответ муж. – Не бойся. Здесь нас никто не тронет, – убедительно заявил он, хотя, на самом деле, ни в чём не был уверен.
***
Кабинет Тарека Эль Хажж.
– И кто это к тебе приезжал? – сходу спросил Матео, сверля взглядом Тарека. – Тот самый партнёр, который должен дать тебе ответ по нашему делу?
Глупец, – подумал Тарек, – я и без этих твоих театральных появлений знаю, что ты за мной следишь. Следи, следи… А я послежу за тобой.
Помимо нанятых провести расследование о том, что собой представляет Матео и его люди частных детективов, ливанец нанял еще парочку телохранителей с лицензией на ношение оружия. Сейчас они изображали, по его приказу, из себя инженеров на первом этаже. С приказом вмешиваться, только если мафиози нападут на кого-нибудь на территории фабрики. Это добавляло Тареку уверенности.
– Это не мой партнёр. Просто хороший друг из Ливана, очень богатый человек, – спокойно ответил Тарек. – Хочет прикупить здесь себе недвижимость, дело открыть. Фабрика моя ему очень понравилась…
– Это хорошо, – оскалился в улыбке Матео. – Это очень хорошо. Пусть ваши едут к нам. Мы всем будем рады.
Он развернулся, и, не прощаясь, направился к выходу, уводя за собой свою охрану. И не видел, каким презрительным взглядом посмотрел ему в спину Тарек.
***
Северная Италия. Город Больцано.
Сев в свою машину, Матео повернулся к своим людям и, не находя нужным больше сдерживаться, радостно улыбнулся.
– Он будет платить, – уверенно заявил он. – Смотрите, уже и сын с женой приехали ему помогать, и этот богатенький друг из Ливана прикатил, хочет тоже недвижимость себе здесь купить и фабрику открыть. Они все будут нам платить! – радостно потёр он руки.
– Ну да, – кивнул один из подручных Матео, – если бы они собирались сопротивляться, женщину свою сюда, точно, не привезли бы.
– Тогда не будем спешить. Пусть утрясает этот вопрос со своим партнером, – решил Матео.
До приезда сына с женой и гостя, он уже подумывал послать людей избить ливанца, чтобы тот начал серьезней его воспринимать, но эти сигналы его успокоили. Ничего страшного, еще с недельку он вполне может обождать. Тем более, тут хороший климат, и рестораны очень неплохие.
***
Москва. Дом на Котельнической набережной.
Как только дети на балконе подали голос, вся квартира сразу ожила и началась обычная суета: кормить, мыть, пеленать… Загит сразу сказал Галие, что Ксюша ждёт звонка, но позвонить ей на работу так, чтобы Ирины Леонидовны не было рядом, она сумела только где-то через час.
– Была у врача сегодня, – поделилась Ксюша с подругой и рассказала ей о беременности.
– Шесть-семь недель… – стала прикидывать в уме Галия.
– Да, от Ивана, – подсказала ей Ксюша.
– И что ты будешь делать? – забеспокоилась Галия. – Наверное, надо, всё-таки, сказать ему? Он должен знать… Если не хочешь сама говорить, давай я Пашу попрошу, чтобы он сказал. Лично я считаю, мужчина имеет право знать, что у него есть ребёнок.
– Не есть, а, возможно, будет, – поправила её Ксюша.
– Ты что, про аборт подумываешь? – испуганно спросила Галия.
– Ты что, с ума сошла? Нет, конечно! Но, давай, не будем никому говорить, что он уже есть, чтобы не сглазить. Пусть сначала родится. А вырастить и воспитать я и сама его смогу.
***
– Ну, все в сборе, можно начинать, – объявил Захаров.
А Ганина-то и нет. Точно, по его душу собрались, – понял я.
– На повестке дня у нас вопрос по Ганину, – объявил Захаров. – Что-то он совсем страх потерял. Дали ему шанс, а он им не только не воспользовался, но и дальше продолжает у нас деньги воровать.
И он изложил ситуацию – как Ганин и Яковлев ничего не внедрили на автобазе из того, что им рекомендовали, да потом Ганин еще пытался мне взятку всучить.
– Да что тут обсуждать? – спросил Осипов. – Горбатого могила исправит.
– Последний случай, вообще, из ряда вон, – добавил Ригалёв. – У своих воровать и своим же взятки совать, чтобы прикрыли… Он в своём уме, вообще? Как с ним работать?
– Во-во, как с ним о чём-то договариваться? – поддержал его Майоров.
– Я так понимаю, он финансы на себе замыкал? – уточнил Мещеряков.
– Да, Андрей Юрьевич. А есть какие-то предложения? – спросил Захаров.
– Вы меня извините, но как можно было его на этой функции оставить после первого раза? – спросил наш начальник службы безопасности.
– А у нас вариантов других не было, – ответил за всех Осипов. – Он среди нас один с бухгалтерским образованием, он с отчётностью предприятий может работать.
– Вы меня извините, – опять взял слово Мещеряков, – но у вас товарищ Ивлев на экономическом факультете МГУ учится, в «Комсомольском прожекторе» работал и является непосредственным участником ряда успешных рейдов. Кому, как не ему, поручить эти обязанности?
Так и хотелось ему кулак показать. Пинкертон, блин. Собрал на всех досье и радуется сидит. Но надо было что-то сказать, так как взоры всех присутствующих обратились ко мне.
– Товарищи, – начал я. – Тридцать четыре предприятия требуют постоянного внимания, это полноценная нагрузка, на полный рабочий день. А у меня учёба. Даже если я как-то вывернусь наизнанку и умудрюсь это совместить, то ни о каких уже анализах, оптимизациях и прочем речи быть не может. Если я займусь текучкой, то встанет вся остальная работа, включая и музейный проект. Никаких инноваций, никаких увеличений доходов, не будет больше ничего, кроме текучки.
– Ну, хорошо, – пристально посмотрел на меня Захаров. – И что ты нам предлагаешь?
– Перво-наперво, весь этот объём работы необходимо разделить на двоих человек, – ответил я, – во-первых, чтобы снизить нагрузку и поднять качество работы, а во-вторых, обеспечить взаимозаменяемость и контроль.
– В смысле, они друг друга будут контролировать? – спросил Войнов.
– Тут и контроль как таковой не нужен, – ответил я. – Самодисциплина включается, когда ты знаешь, что на твою кухню в любой момент может заглянуть коллега. Они же будут замещать друг друга во время отпусков или бюллетеней, будут видеть реальное состояние дел в хозяйстве друг друга. Обо всём, что вызовет у них вопросы, будут сообщать нам, а мы уже будем разбираться.
– У нас одного-то бухгалтера нет, а теперь двоих надо, – заметил Нечаев.
– Не надо нам бухгалтеров, – задумчиво проговорил я, глядя на Мещерякова. – Нам сотрудники ОБХСС нужны. Бухгалтера на предприятиях и так есть. Нам надо их контролировать и не только их. Нужен жесткий контроль на местах. Чтобы пресечь весь теневой оборот помимо нашего. Он плох не только тем, что наши деньги на сторону уходят. Главный риск – что наследят, и по душу этих воров могут прийти с проверкой, а заодно и наши дела вскроют.
Присутствующие начали переглядываться между собой. Можно подумать, эта мысль никогда не приходила им в голову.
– Это надо обмозговать, – проговорил Бортко, переглядываясь с Захаровым.
– Да. Давайте пока что вернёмся к Ганину, – поддержал его тот. – Что с ним будем делать? Какие есть предложения?
– Отправить его директором в наказание на самое маленькое предприятие, – предложил Бортко. – Пусть и сидит там до пенсии. Никаких больше процентов от общего дохода. Сумму фиксированную пусть дает нам ежемесячно, а с остального как хочет, так и крутиться.
Захаров закашлялся. Ну да, только что я предлагал покончить со сторонним теневым оборотом, а Бортко, по сути, предлагает благословить Ганина им заниматься. Этот же точно стесняться не будет… Ну а с другой стороны – не с моста же его скидывать вниз головой…
– А какое у нас самое маленькое предприятие? – спросил Захаров, взглянув на Осипова.
– Да есть одна старая типография, – ответил тот.
– Только не типографию! – вырвалось у меня. – Мы же ни одной книжки больше не увидим.
Сатчан сидел, опустив голову, еле сдерживая смех.
– Ну, значит, это будет твоя забота, – сказал Бортко, строго взглянув на меня, – будешь контролировать Ганина. Нет лучшего стимула, товарищи, чем личная заинтересованность.
Вот, спасибо! Счастье привалило.
– А с начальником автобазы что будем делать? – спросил Осипов.
– Перевести его в замы на первый раз, – ответил Захаров, – но строго предупредить. А на его место поставить надежного человека, который быстро внедрит предложения Ивлева.
***
Москва. Ресторан «Арагви».
Ираклий хорошо погулял, вкусно покушал, прилично выпил. Он бы уже и ушел, но один из парней, Омари, сидел практически трезвым, обещая потом всех на машине по домам развезти.
Всего гуляли впятером. Ираклий был только шапочно знакомы со всеми, кроме Джабы. Но посидели неплохо, был только небольшой эксцесс, когда виновник торжества, Джаба, чужих девчонок с танцплощадки к ним за стол потащил. К счастью, обошлось без драки, их парни предпочли уйти без скандала. А девчонки сбежали, едва он в туалет ушел.
Наконец, вечер закончился, и они впятером вышли на улицу.
– Моя ласточка, – подошёл Джаба к «Жигулям» третьей модели синего цвета и обнял капот.
Пьяный уже, – подумал Ираклий.
Он сам вместе с двумя парнями сел на заднее сиденье, его плотно зажали посередине. Ираклия разморило, и он закрыл глаза. Машина тронулась, да вдруг резко ускорилась. Открыв глаза, Ираклий вдруг с ужасом увидел, что за рулем сидит вовсе не Омари, тот на пассажирском сиденье. Рулит Джаба, который выпил намного больше самого Ираклия!
– Джаба! Останови, я выйду! – забеспокоился Ираклий. – Мужики! Ну что вы смотрите?
Но парни только посмеивались, мол, Джаба и пьяный водит так, что не каждый трезвый сможет!
– Слушайте, ну это несерьёзно! – не сдавался Ираклий, но его никто не слушал.
– Джаба, давай остановимся, пока ничего не случилось, – попытался достучаться до водителя Ираклий.
Но тот только переключал скорости, радостно улыбаясь. И гнал машину все быстрее, словно назло ему. Ираклию стало страшно.
Да у него же мозги набекрень! Вот же я попал! – подумал он.
А затем Ираклий услышал визг тормозов, и увидел выросший перед машиной столб…
Во вторник приехал в университет и ко мне сразу подошёл с обеспокоенным видом Семён Давыдов.
– Слушай, Ираклий сегодня не ночевал, – сообщил он. – На него не похоже…
– Да ладно, ничего страшного, – ответил я. – Он же на вечеринке вчера был. Ну, загулял, в общагу не успел. Переночевал у кого-то.
Но когда Ираклий опоздал к началу занятий, не появился и к началу второй пары, тут уже и я стал беспокоиться. Ну, ладно, с бодуна проспать или не рассчитать время на дорогу из незнакомого места. Но ко второй паре уже всяко можно было доехать. Наш комсорг очень старался быть для всех примером, и привычки пропускать занятия у него точно не было.
И Давыдов снова подошел:
– Нет, реально что-то не так. У него сегодня по комсомольской линии какое-то совещание после обеда, он уже неделю волновался, что на нем выступать надо будет. Было бы все как обычно, он бы с самого утра ныл об этом на каждой перемене, а не пары пропускал… Плохое у меня предчувствие…
Ну раз такое дело, то во время большого перерыва пошёл звонить Васе Баранову. А то у меня у самого уже появилось плохое предчувствие…
– У меня приятель, студент, пропал, – объяснял я ему ситуацию. – Его в ресторан вчера пригласили, боюсь, не учудил ли чего? Опасаюсь, что сидит сейчас где-нибудь в КПЗ. Пробей по сводкам, пожалуйста.
– Как имя, фамилия? – уточнил Вася.
Я продиктовал, затем назвал и примерный год рождения тоже на всякий случай.
– Перезвони минут через тридцать, – велел он.
– Спасибо.
– Не за что пока.
Все полчаса волновался. Дошёл до столовой, посмотрел, не появился ли Ираклий. Наши парни встретили меня вопросительными взглядами, развёл руками, мол, пока, ничего и пошёл обратно к автоматам.
– Ну, ничего хорошего, – сразу огорошил меня Вася. – ДТП со смертельным, три трупа, двое пострадавших, один тяжёлый. Твой в Склифе.
У меня волосы на голове зашевелились. Мысли путались.
– Вот это гульнули… Как он не хотел вчера идти!.. Что ж теперь будет? Это он тяжёлый?
– Нет, какой-то Рубен Кобалия.
– Поеду я, пожалуй, в Склиф, – проговорил я, поблагодарил Васю и попрощался.
Уже собрался на выход, но вспомнил, что наши в столовке ждут меня хоть с какой-то информацией.
– Ну, всё плохо, – подошёл я к нашим. – Ираклий в ДТП пострадал. Там ещё три трупа… Я сейчас в Склиф. Звоните мне на домашний телефон часа через три-четыре, надеюсь, удастся с ним увидеться.
Растерянные лица были мне ответом. А что тут скажешь? Кивнул всем и ушёл.
***
Москва. МГУ. Кабинет заместителя декана по воспитательной работе.
Получив в Комитете задание подготовить оперативную информацию на секретаря комсомольской организации МГУ Самедова, Кротов стал вызывать по очереди всех своих агентов. Сложнее всего оказалось со вторым курсом. Тания и Костенко отсутствовали на занятиях и неизвестно, когда появятся, а ещё один парень с этого курса ничего не смог сказать по интересующим Кротова вопросам. Агенты с других курсов ничего про Самедова не знали, ни плохого, ни хорошего. Между тем по университету ходили слухи о любовных похождениях Самедова со студенткой первого курса Региной Быстровой, и Кротов решил опросить хотя бы её. Не возлагая, конечно, особых надежд на то, что она сама себя сдаст. Ну а вдруг?
Быстрова пришла настороженная и зажатая. Кротов сразу отметил про себя, что разговорить её будет сложно.
– Регина, – начал он, – тут некоторые говорят, что вы любовница секретаря комсомольской организации, а вы знаете, что у него есть семья? Жена, детей трое?
– Врут всё завистники, – уверенно ответила Регина, глядя ему прямо в глаза. – Товарищ Самедов хороший руководитель, я в «Комсомольском прожекторе» работаю под его началом и вижу, как он грамотно нами руководит. Он строгий, но справедливый, кому-то от него достаётся, вот они и бесятся, сплетни про него распускают. А я его очень уважаю и ничего плохого сказать не могу.
Кротов понял, что девчонка крепкий орешек, и ничего другого он от нее не услышит, так что быстро свернул разговор.
***
Москва. МГУ.
Хорошо, что Рашид предупредил меня, кто такой этот Кротов, – подумала Регина, выйдя из его кабинета. Она дрожала мелкой дрожью от возбуждения и волнения. – Интересно, поверил он мне или нет? Ничего по морде не понять, никак не реагировал на мои слова. Только бы он к Светке Костенко с этим же вопросом не пошёл, эта тварь и чего не было расскажет… Надо Рашиду сказать, что его уж проверяют. Вроде и хорошая новость, значит, рассматривают в Кремль, но только бы не сорвалось…
***
Тяжко мне пришлось. Ладно, добраться до Склифа было еще легко, но пока выяснял, где лежит Ираклий, пока пробивался к нему – семь потов сошло. Пришлось показать пару раз кремлёвские корочки, потому что пускать меня к нему иначе не хотели.
Наконец, я все же прорвался в палату травматологии. Глазам моим предстало удручающее зрелище. Палата на четырех человек, и каждый словно соревнуется с другими по количеству загипсованных конечностей и бинтов. У Ираклия, лежавшего ближе всех к двери, обе ноги были в гипсе от стопы до паха. Похоже, колени пострадали. Лицо и голова были целые, если не считать ссадин с одной стороны, разбитой губы и что он неподвижно замер и пялился круглыми глазами в потолок.
– Эй, дружище, ты как? – подошёл я к нему и тронул за руку.
Он медленно перевёл на меня глаза, и несколько мгновений смотрел в упор, словно не понимая и не веря, что видит меня.
– Привет, – взял я его за руку. – Ну, ты чего?
– Паш… Это ты?
Фух! А то я перепугался, что он овощем стал. Учитывая отсутствие повязки на голове странно было бы, но кто его знает… И не те мысли могут прийти в голову в такой вот палате.
– Хорош, давай приходи в себя. Что случилось? – присел я рядом на стул.
– Авария…
– Я знаю. Как это случилось?
– Сам не знаю, заснул, проснулся, авария.
– Кто за рулём был?
– Джаба, – ответил Ираклий. – Это его новая машина… Была… Он совсем бухой был…
Я записал себе это имя в ежедневник, на всякий случай. Но это точно не второй выживший, значит, виновник аварии погиб.
– Чего вы вообще поехали-то пьяные? – с досадой спросил я. – Попросил бы официанта такси себе вызвать. Ты же денег много заработал летом, можешь себе позволить.
– Омари не пил, обещал всех по домам развести. Кто же знал…
– А как же Джаба за рулём оказался?
– Не знаю, сам не понял, я сзади сидел…
Омари тоже погиб, уже и не спросишь.
– Ладно, дружище, держись. Пойду твоего доктора найду, – поднялся я.
– Я просил их остановиться! – схватил меня за руку Ираклий. – Меня никто не слушал!
– Это не твоя вина, – сел я обратно. – Они сами это сделали. Ты их не заставлял.
– Я их отговаривал, а они только смеялись, – опять уставился в потолок Ираклий.
Вина уцелевшего… Но с этим пока что некогда разбираться.
– Давай, держись. Главное, ты жив, а ноги срастутся, – опять поднялся я. – Пойду, всё-таки, врача твоего найду. Дядя Дато в курсе, что случилось?
– Не знаю, – с ужасом в глазах посмотрел на меня друг, – Джаба сын его хорошего приятеля. Что теперь будет?..
– Ну, что будет, то будет, – задумчиво проговорил я и сочувственно похлопал его по руке. – Держись, тебе что-то надо?
– Ничего мне не надо…
– Я зайду завтра, – пообещал я.
Доктора найти, в этот раз, не удалось. Но дал девчонкам на посту денег, чтобы они присматривали за парнем получше, всё-таки, он сейчас совсем беспомощен. Они мне и сказали, что у него множественные переломы ног, не только в коленях.
В холле на первом этаже встал в очередь к больничному телефонному автомату, чтобы позвонить Дато.
***
Москва. МГУ. Кабинет секретаря комсомольской организации.
У Самедова было прекрасное настроение, хоть и немного нервное. Проверка от КГБ уже идёт, Регину Кротов уже вызывал, она сказала, что описала его в самом лучшем виде! Наплела ему, что он строг, но справедлив и некоторые затаили на него из-за этого обиду и сплетни распускают. Девочка красавица, да ещё и сообразительная. Вот скоро перейду работать на Старую площадь и плевать мне на них на всех! Соплями тут все изойдут от зависти…
Из раздумий о прекрасном его вывел телефонный звонок.
– Рашид Фархадович! Вы совсем не следите за своими комсоргами?! – истеричным голосом спросил проректор по учёбе Кошевец. – Звонили из милиции! Ваш комсорг со второго курса экономфака Тания совершил аварию в нетрезвом виде! Три трупа! Ещё один в тяжёлом состоянии! – кричал Кошевец, а Самедов схватился за голову и с тоской подумал: такое ЧП! Вот, же Тания, блин, не мог подождать неделю, пока он переведется, чтобы новый человек вместо Самедова все это разгребал! – Как такой человек, который пьяным по Москве разъезжает и в столбы врезается, людей убивая, мог у вас комсоргом стать?! – продолжал ругаться проректор.
– Сегодня же соберём комсомольское собрание курса и рассмотрим этот вопиющий факт! – ответил Самедов, как только Кошевец умолк перевести дыхание, а проректор в ответ только фыркнул, словно услышал что-то дикое, и бросил трубку.
Самедов сдавил руками голову. Но отсидеться вот так не получилось бы… Как это всё не вовремя! – снова подумал он и потянулся к телефону позвонить Луппиан.
***
Москва. Квартира Дато Элиава.
В доме Дато было тихо. Страшная авария разделила жизнь на «до» и «после». Погибли дети близких знакомых, ещё один в больнице в тяжёлом состоянии. Племянник с переломанными ногами. Милиция не смогла сразу разобраться, кто был за рулём, от новой машины осталась куча бесформенного железа.
Почему-то родственники погибших решили, что за рулём был Ираклий. Хотя парень сразу сказал, что это не он.
Дато уже с утра позвонил отец Джабы, очень серьёзный человек, завбазой, и кричал, что племянник Дато всех угробил по пьяни. Звонила мать Омари, отец у него давно погиб, а мать сумела сильно продвинуться по партийной линии. Звонил отец Отара, тоже не последний человек в Москве, по профсоюзной линии кому надо любые путевки добывает, как фокусник из цилиндра достает…
Наслушавшись с утра ругани, обвинений и угроз в свой адрес, Дато с опаской покосился на зазвонивший опять телефон. Вдруг Рубен в больнице скончался, это ещё и его родители тогда могут звонить ему с претензиями.
Телефон так и звонил, а Дато не стал брать трубку. Какой смысл сейчас разговаривать? Люди охвачены горем, ничего не хотят слышать. Ираклий сразу категорически отрицал, что был за рулём, но никто же не слушает…
***
Не дозвонившись Дато с первого раза, не стал задерживать очередь к больничному телефону-автомату и поехал сразу домой, там, небось, мои парни уже телефон оборвали.