Quotes from 'Пепел Чикаго'

– Впрочем, – Донован снова взял в руки перо, – есть вещи, которые я не забываю. Например, я не забываю, что настоящая власть – это не контроль над людьми. Это контроль над их привязанностями.

Бумажка исчезла под стойкой. – За десятку я могу лишь временно оглохнуть, – бармен пододвинул чашку к себе

– Обвиняемый номер два! – проревел Кроуфорд. – Преступное рождение без разрешения администрации города!

Этот мир был прекрасной, ужасной машиной по перемалыванию душ. Он – лишь одна из шестеренок, которую нашли бракованной за то, что у нее осталось сердце.

ясная мысль: Он не был подлецом. Никогда. Он просто выживал там, где выжить честно было невозможно. Где каждый шаг должен был быть ложью, чтобы сохранить хоть чтото настоящее.

Он не видел хаоса чисел. Он видел симфонию. Партитуру грядущего перерождения.

Мы лишь дворники, которые должны подчищать улицы, не замечая дерьма в особняках власть имущих.

Его голос был мягким, но в нем дрожала какая-то надтреснутая нота, будто внутри этого человека что-то давно сломалось, но он все еще притворялся целым.

– Потому что смерть – это слишком просто. Я не убиваю людей, Баттерс. Я убиваю идеи.

– А потом я понял. Закон – это не истина. Это – инструкция. Инструкция для слабых. Для тех, кто не может написать ее сам. Такие, как ты,  – он ткнул пальцем в сторону Брюса, – вы ее заучиваете. А такие, как я – переписывают. И знаешь, что я в ней написал первым делом? Что эта самая грязь – и есть настоящая валюта. Что те, кто ее боится – уже проиграли.