Вам нужно печататься! Думаю в вас есть новое… Созвучия созерцания… что-то, что способно освободиться от всего и прорваться сквозь уже созданное в поэзии − в свое. Пишите!
Белла Ахмадулина
ДА
БУДЕТ
на цимбалах души играющий за стенкой
свободы слова
похожей на
Освен-
цим
боль
лень
ко
миру повернутый солнечный
ЛУЧ НАД ВСЕЛЕНСКОЙ ГАЛОГЕНКОЙ −
Редкий
Буквой рожденный ПИИТ
СЕРГЕЙ ЦИМБАЛЕНКО
Поэт, номинант Нобелевской премии по литературе, президент московской ассоциации поэтов ЮНЕСКОКонстантин Кедров
Поэзия Сергея Цимбаленко − это сходство с живописными произведениями, это своеобразие поэтической эстетики, соединение различных языковых стилей, неожиданные синтаксические конструкции, непривычная лексика.
В строках его стихотворений переплетаются такие вещественные и отвлеченные понятия, которые и в жизни иногда разделить невозможно.
Редактор-консультант, проректор высших государственных учебных заведений, автор многочисленных журнальных и газетных публикаций о природном и культурном наследии.Петр Кобликов
Нам не дано узнать, насколько мы
От Твоего присутствия зависим:
Дыханья ль наши? Голос? Сон? Умы?..
Ты свято шлешь из запредельной выси?..
И утром светоч солнечных лучей
Тебе благодаря для нас возможен,
И образ Духа медленных свечей
Реальней звезд Тобою в нас размножен…
От совокупности людских сердец
В слепящей тени − видится Отец!
MMXI
Стареет мир, и вот − грешней греха…
И все, что в нем − исчадье отвращенья:
Чем этот, не найти б черней стиха…
Но чудо! Ты − спасительней спасенья!
Благой росток без вида и высот,
Проросший сквозь неверье и поверья,
Целебный сор средь гибельных чистот −
Из смерти в Жизнь Ты стал священной Дверью.
Разрушен, пал великий Вавилон,
И блеском слез объят Армагеддон!
MMXI
Внимай, простор! − На волю вышел звук
Слов Божьих из наполненного сердца,
И в тот же миг всесилье крепких рук
Достало щит и меч единоверца.
Живет летучий Ангел, знал ли ты?
В повиновенье он у гласа Неба,
И я, овитый нимбом пустоты,
На самом деле − клок Христова Хлеба.
Пространство − вечности беззвучный взмах,
На ангельских поющий языках.
MMXI
Всемирный вой и гадок, и красив,
Но голос Твой божественно прекрасен.
Обвей меня, от мира отстранив,
И оглуши − и в сердце будешь ясен.
Дух Божий, я теперь неутомим −
Так слез моих пары достигнут рая,
И с Неба снизойдет Ерусалим,
Когда молюсь Тобой об этом крае…
Мне снятся мир и Ты… и этот сон
Одним с Тобой дыханьем в унисон.
MMXI
Священник, попирающий закон
И действующий в этом мире лживо,
Ты внял Христу, но… жив синедрион,
И живы с ним и жадность, и нажива!
Открой же дверь и выйди из трясин
Священных стен монастыря! Не моден
Фантом икон: смотри на явь морщин −
В ней люди гибнут, люди − Храм Господень!
Священствуют поныне лицемеры…
Хвала Отцу не все − Он благ без меры.
MMXI
Что дух твой нынче выдумал, пророк?
Вещаешь «мир»… смотри же − мира нету!
Я слышу звон меча… ты слышишь это?
И есть ли от тебя какой-то прок?
В миру пророки есть, и се − от Бога,
Но в данный час мой возглас не о том:
В забитый ад, манящий лжехристом,
Пространен путь и широка дорога!
Пророк, язык твой выше всех похвал!
О, Дух Святой, Ты звал его − не звал?
MMXI
Не стадо ли пасти ты должен, пастырь?
О, демон с окровавленной рукой!
К волкам идет овца! На сход зубастый ль…
Или равно попасть в овчарник твой?
Заплакал в Небеса взошедший колос
Из слов Христа, посеянных в крови…
«Вот, Я − на пастырей!» − знакомый голос
Просунул меч сквозь толщину Любви.
Я вижу, вот пшеница − пастырь белый…
И черный − сатанинские плевелы!
MMXI
Возлюбленный, не любишь ты Его.
Твое поверье позабыло веру.
Кто представляет бога твоего?
Не мир ли, очернивший атмосферу?
Теперь ты тепл − не пылок, не горяч:
Не слышишь… Агнцу Небо рукоплещет…
Чем лучше черта ты? Я слышу плач…
То бесы, веруя в Христа − трепещут!
Кумиру жизнь твоя, Творцу − щепоть,
Но в овцах правых все во всем − Господь!
MMXI
Эй, человек, радей − ты сделал Бога!
Эй, человек, рыдай − в тот самый час
Он умер и, лишенный диалога,
Погибшим оком созерцает нас…
Неверующий издревле художник,
Развратниц возвышавший и кутил
До лиц святых, не больший был безбожник,
Чем тот, что Бога в краску опустил.
Икона − дивный вид святого неба,
Пришедший из неведомого склепа.
MMXI
Я слышу горделивый вой округ −
Рабы сбежали прочь от Господина…
И умерли, и тьмой холодных рук
Мольбы втирают в лампу Алладина…
Христову Плоть на тысячи частей
Разъела копоть призрачного джина,
И устремляет прочь бельмо очей,
Не высь Небес, а бесова пучина…
Религия − окно кривых зеркал.
Религия − двуногий интеграл.
MMXI
О, Дух Святой, приди на помощь мне!
Даруй душе и мышце дерзновенье
В Твоих мечтах изведать упоенье
Средь дебрей грез моих в обманном дне!
Когда вопят словесные метели,
Укрой меня поэзией Небес,
Где слог Того, Кто истинно воскрес,
Доносят в сердце Божьи менестрели.
Так, прежде чем слова произнести,
Узнаю Путь из адской заперти.
MMXI
На собственное скор ты повеленье.
Для обличенья − враг, а лести − друг.
И к самому себе твое стремленье,
Бывает, славой оправдалось вдруг.
Не ведал наказания пустыней
Твой облик в изобилии дождя −
От розг Отец не оставляет линий
У плеч твоих − не Божье ты дитя.
Ты, как звезда − великий в мире путник,
Ты − беглый раб, невежда и отступник.
MMXI
О, Боже, бунт! Повсюду звон оков.
Опять рабы в лучах Ерусалима
Кричат: «Ожог!» − сквозь кандалы веков
Взирая снова Славы Божьей мимо.
Но Царь не пал, и не окончен бой.
А был ли бой, или гудят ветрила
Разбойной похоти, и в гробовой
Развязке дышит роковая сила?
Свободу свергли острием грехов,
И царствуют рабы в Земле рабов.
MMXI
Коль умер ты вчера − живи сегодня!
Зачем тебе, в исходе, погибать?
Дано душе твоей бессмертье знать,
Раз эти строки зришь вестей Господних.
Достоин будет труп могильной ямы,
Уж если он грехов не отвергал…
А есть ли ад? Или Всевышний лгал?
Покайся же сейчас, мертвец упрямый!
Не кающийся − это круговерть
Без права жить − войти из смерти − в смерть.
MMXI
Вставай, безумец! Бесы грабят дом!
Украли небосклон, моря и сушу.
Ты чувствуешь шаги? То чрез погром
Идут к тебе, чтоб выжечь дух и душу…
Очнись! Оставь заманчивые сны,
Где в вышине летают только птицы,
Где дьявольские мраки не видны,
Когда восходят ясные денницы…
Уснувшему не трудно умирать:
И дьявол − вор, и День Господень − тать.
MMXI
Я видел − бежало по лесу Солнце…
Я видел − Солнце заблудилось в лесу…
Я видел − курило Небо, выпуская дымы…
Я видел − черный лес пытался измазать белое Небо,
и радиоволны воздуха были накалены…
Я видел − Небо разбавляло Землю синим цветом…
Я видел − каждый вечер Солнце медленно ныряло
в землю…
Я видел − одноглазое Небо ничего не смогло увидеть,
когда моя ладонь закрывала Солнце…
Я видел − сквозь дыру в Небе, называемую Солнцем,
смотрел на всех Божий Свет…
Я видел…
MMXI
Пристальным взглядом я вглядываюсь
в густую географию пустоты…
От миллионов моих обличений
в воздухе обнаруживают себя мысли…
Они признают меня их хозяином
и робко проникают в поры…
Величественный и грандиозный вид гигантских скал
устремляется в чистую голубизну высоты −
Мои любопытные глаза вот-вот удовлетворят свою жажду
самым чувствительным способом −
объятиями…
И я ввергаюсь туда тем, чем могу −
воображением душевной дрожи…
Здесь и сейчас!
MMXI
Где же ты теперь, священный рокот ежедневных молитв?..
В изголодавшемся порыве к чистой мякоти апельсина?
В легком выпаде с растопыренными пальцами руки
к сосуду с жидкостью?
В глотке пришедшего издали,
но сохранившего свою свежесть, воздуха?
В непроизвольном поглядывании
на улетающие в теплые края облака?
В первом мгновении увиденной действительности
после путешествий во сне?
В страхе перед встречей взглядами
с пустотой смысла собственной жизни?
В нежном потягивании, при котором забываешь мир?
В подсознательном размышлении
о божественном совершенстве человека,
глядя на него с похотливым вожделением?
В желании среди многочисленной надоевшей музыки
услышать и спеть восьмую ноту?
В стеснительном признании, не открывшемся никому,
увидеть второе солнце?
В романе с Землей, который надоел и заставляет думать
об иных любовницах?
В предчувствии скорого окончания счастья?
В мыслях о том, что смерти нет и никогда не было?..
Где же ты теперь, священный рокот ежедневных молитв −
Живая кровь, излечивающая внутри каждого из нас,
мертвую стеклотекстолитовую святость?..
MMXI
В микроскопической пылинке,
случайно попавшей в струи света,
Узнаю мир: легкий, прилипший к округлой Земле,
вращающейся и держащейся ни на чем −
Невесомые мысли,
Невесомые тела,
Невесомые мнения и судьбы…
Легче ветра,
Легче воздуха,
Легче пустоты…
Кто-то, живущий привычно,
вдруг увидел быструю вспышку от пыли:
Стремительный огненный образ осенил и впечатлил,
заставляя изменить ход идущих во тьму недель −
Животрепещущий сор,
Животрепещущая грязь,
Животрепещущий мусор…
Значимей прожитых лет,
Значимей необъятного пространства,
Значимей тебя и меня…
MMXI
В ускользнувшие к свежему прошлому минуты
проникает неопознанный вирус
И поражает частички памяти…
Ранимое подсознание начинает бояться:
память вернется и будет обитать внутри,
Но уже не та − деформированная лучами пространства.
Я выпархиваю из своего тела и устремляюсь
за своей еще пахнущей рядом памятью…
Незаметно, легко − не оглядываясь.
Мое тело продолжает жить,
но меня там уже нет и никогда не будет.
В мою плоть вселился двойник…
Вскоре его жизнь наполнится чередой лет, событий,
людей… всякой всячиной…
И превратится в некую совокупность − судьбу.
О ней я ничего не буду знать,
потому что где-то в чистом поле, вдали от всех,
Откроюсь Тому, Кто всегда мог меня распознать −
Всеблагому Отче.
MMXI
С трудом нахожу безлюдное и тихое место.
Включаю свет и погружаюсь в уединение…
Через несколько мгновений ощущаю пустоту,
начиненную до отказа и раздавливаемую полнотой окружающей жизни…
Мысленно очищаю пространство пустоты. Глубоко вдыхаю.
Лечу…
и впервые осязаю пальцами улыбающиеся
губы Солнца…
MMXI
Сквозь тяжелую прострацию, тонким, как волосок,
лучом
Просачивается смысл…
Болезненный разум его не обнаруживает,
и привыкшей к грузу плоти
Кажется легким дыхание.
А где-то… далеко за пределами
всех посещенных когда-либо мест,
Смешалось с воздухом Настоящее,
В котором, не обнаруживаемое даже чистой лазурью
летающего неба,
Ютится воплощение мечты
Каждого из нас.
MMXI
Над узорчатым строением города повисла гигантская дыра
(небо).
Ее всасывающая сила, минута за минутой, похищает звук
мятущегося сердцебиения.
Вскоре из плоти исчезают шум от вибраций
сосудов головного мозга
И ноющие потрескивания уставших от времен
суставов.
Еле слышимые родники крови да отголоски воображения
также перестают звучать.
Молчит и уже не тревожит нервные окончания
немая память…
Это время, когда, замеченная тобой,
дарит миллионы просветлений тишина…
MMXI
Вместе с невидимым паром от бесчисленных
выдохов толпы
Медленно поднимались и оседали на потолке
молекулы души…
От того, все еще сохраняя подобие живых от мыслей,
Теряли свою выразительность и блеск глаза…
А вокруг, крепче чем все сотворенное
из камня и железа,
Уже образовалась прозрачная сфера механического
существования.
MMXI
Потерявшая свой цвет лазурь дождя
Скатывалась вниз по стеклу
вместе с каплями…
Нашедшая свое время ночь
Уступчиво снимала свою черноту
лишь перед блеклыми фонарями…
Сквозь громкий и непоседливый шум колес поезда
Навязчиво просачивалась
теплая сонливость…
Странно выглядел покой,
Забредший в пьяную пляску
и дрожащее возбуждение вагона.
Накопив силу во время утяжеления век,
Ленно сползающих
по глазному яблоку,
Внутренний голос закричал:
«Вставай! Ты сбился с пути! Тебе в обратную сторону!
Вставай!»
MMXII
Угловатая форма окружающего пространства
Видоизменяется в бестелесной текучести сознания:
Все содержимое приобретает овальную наружность
И становится невесомым, покачиваясь от дуновения ветра…
Прямо из земли сочится дождь и бравурно падает вверх…
На каждом клочке видимой поверхности возникает
блистание…
Неизвестно откуда приходит эхо младенческого крика −
Это рождается Искусство…
MMXII
Долго ощупывая зрачками окружающую меня жизнь,
Я с трудом замечаю едва уловимые контуры реальности:
Солнце, небо, зеленую землю, воду и голые тела людей −
Больше ничего…
совершенно ничего…
После короткого, мимолетного отрезка времени
Глаза начинают уставать − наступает обыденная слепота:
Города, мода, короны, зловонные деньги и прочие изделия −
Мертвый плод чистого вымысла.
MMXII
Над Атлантическим океаном все спокойно.
Прозрачный простор освобожден от любых событий.
Редко появляющиеся птицы наслаждаются пустотой…
Над остальными цветами гордо доминирует синева.
На троне потерявшей власть памяти восседает забытье:
Не было и нет Китая, Рима и Сейшельских островов…
О, как прекрасен
нечленораздельный разговор
мелких волн!
Временами ветер превращается в воздушную лавину…
С точки зрения людей, в этом есть явная агрессия,
Но на самом деле так выглядит забытая человечеством
Бушующая Радость.
MMXII
На улице сегодня людно. Движущаяся плоть
и энергия духа…
Ощупывая твердый грунт попавших в мое внимание судеб,
начинаю путешествие внутрь…
Сквозь насыщенную толщину
клокочущих внутренних эмоций
пробиваюсь до сути их причины…
Через малое время предо мной предстают картины
чужого прошлого и настоящего…
Углубляясь в эту сферу, неуклюже натыкаюсь
на не знающий нотной грамоты ропот.
Не успев оправиться от столкновения,
ощущаю явную атаку обиды…
Расталкивая локтями напор непробудного крика,
достигаю самого дна
душевных
пределов…
И только там касаюсь мозгом
долгожданного здравомыслия.
MMXII
Вы здесь, высокопарные мудрости
и лучезарные истины,
Трагические картины,
живущие в глубоких снах,
Скоротечные мысли,
открывающие горизонты разума,
Мускулистые мечты,
побеждающие реальность,
Непрошенные видения,
приносящие иные миры,
Неописуемые фантомы,
несказанные слова, искры просветлений…
Я никогда не смогу вас потрогать,
не почувствую ваш запах,
Не попробую вас на вкус −
никогда… никогда.
Мне не дано вкушать вас
во всей полноте.
Я насыщаюсь только пищей −
и больше ничем… ничем.
Заглатывая в себя ее остатки,
смотрю на людей −
Обкраденных несчастных двуногих,
жующих в сумерках веков.
MMXII