Go to audiobook
Антон подвел едва ковыляющую Джен к машине.
– Ноги как ватные, – сказала она. – Наверное, не смогу вести. За руль сядешь
– Но…
– Там автопилот. Просто следи за дорогой и, если что переводи управление на себя.
Длинная огненная полоса вдруг возникла перед ними из ниоткуда. Прошлась зигзагом по воздуху, оставляя дымный след.
Из пустоты шагнула черная тень и приподняла шляпу.
– Дамы и господа, – вкрадчиво произнес Искатель. – Вынужден вас задержать.
– За руль! – завопила Джен. – Быстро!
Антон закинул ее в салон и рванул на себя водительскую дверцу.
– Это бесполезно, – вздохнул Искатель. В его руке вновь появился огненный хлыст.
Кнопка зажигания.
Двигатель взревел.
Хлыст вдребезги пробил боковое окно. Огненная петля затянулась на шее Джен и выдернула ее наружу, бросив под ноги Искателю.
Тот схватил ее за волосы и медленно поднял в воздух. Ростом он был явно выше двухметрового Антона.
– Будете сопротивляться, смерть окажется мучительной. Расслабьтесь. Всё кончено.
Хлыст в его руке стал короче, выпрямился и превратился в огненный меч.
– Джен Мастерс, круг привязки Z15280, вас обвиняют в массовых убийствах, а также в подготовке и проведении террористических актов. В соответствии со статьями №135, часть первая, и №228, часть вторая, Судебного Кодекса, вы проговариваетесь к смертной казни.
Искатель поднял Джен еще выше и отвел огненный меч в сторону.
Завизжали по остаткам асфальта покрышки, и огромный внедорожник врезался в черную фигуру, отбросив ее в сторону.
Джен, хрипя и хватая воздух ртом, влетела в салон и бросилась к панелям с кнопками, установленным вместо задних сидений.
Внедорожник сорвался с места.
Искатель медленно поднялся на ноги.
Снова сверкнул хлыст, устремился вдогонку, обвился вокруг заднего бампера. Антон резко вильнул в сторону и услышал жестяной хруст. Бампер выдрало с мясом и отбросило в сторону.
Джен лихорадочно носилась от одной панели к другой. Огоньки на оборудовании в салоне мигали все быстрее.
– Какого хрена! – прорычал Антон. – Сядь на место! А лучше возьми пушку и отстреливайся.
– Бесполезно. От него можно только убежать.
Панели вдруг озарились лиловым светом.
Джен в изнеможении опустилась на пол.
– Всё. Убежали.
Антон недоуменно глянул в зеркало.
Искателя видно не было.
Снаружи слоился белесый туман. Он становился все гущу и гуще, и наконец полностью скрыл всё вокруг.
Антон сглотнул.
– Это же…
Джен усмехнулась.
– Что? Ну да. Область перехода. А ты думал, как я из круга в круг перебираюсь? На дрезине?
Она перебралась на переднее сиденье и в изнеможении закинула ноги на торпеду.
– Черт. Теперь этот урод всюду меня преследовать будет, пока работу не выполнит.
– Сюда он может попасть?
– Сюда нет. А в любой круг – да.
– Так в чем проблема? Отсидишься здесь.
Джен хмыкнула.
– Ты знаешь, что происходит с людьми в области перехода, если они здесь задерживаются?
– Нет.
– Вот и не знай. Здесь нельзя останавливаться.
Серая лента узкой дороги вылетала из тумана и тут же исчезала под колесами. По бокам вновь вставали гигантские тени то ли шевелящихся деревьев, то ли шевелящихся домов.
– Можешь включить автопилот, – сказала Джен. – Он тут надежнее водителя.
Антон нажал кнопку автопилота и откинулся на спинку кресла.
– И куда мы едем? – спросил он.
– Помнишь металлический диск, который я в сейфе Сладкого нашла? Там были кое-какие интересные координаты. Я еду туда. А тебя по дороге высажу.
Антон напрягся.
– Где?
– Да вот прямо тут.
Туман внезапно исчез будто его и не было.
Впереди расстилались грязно-желтые пригороды Лос-Анджелеса. На горизонте вставали черные тени полуразрушенных небоскребов.
Невдалеке виднелись приплюснутые купола базы «Сигма».
– С прибытием домой, папочка, – сказала Джен. – давай прощаться.
– Давай, – ответил он и ударил ее под ухо ребром ладони.
Джен обмякла, потеряв сознание.
– Извини дорогая, – пробормотал он. – Но меня коллеги не поймут, если я тебя отпущу.
Он протянул руку, чтобы отключить автопилот.
И в тот же момент панель замигала красным. Взвыл сигнал тревоги.
Пол сотрясло, в крыше откатился люк, и непреодолимая сила вышибла его наружу, словно катапультой.
Антон кубарем покатился по обочине, уцепился за какую-то колючую ветку и вскочил.
Внедорожник рванул с места на максимальной скорости, и через считанные мгновения растворился в воздухе, словно его и не было.
– Ага, – сказал Антон, потирая бока и конечности. – Значит, система защиты у тебя не только снаружи. Но и внутри.
Оглядел окрестности, заброшенные дома пригорода и стеклянные холмы Голливуда, и быстрым шагом направился к куполам базы.
Крамер прошелся взад-вперед, сморщив лысину и барабаня пальцами по столу.
– Получается, проблема не в коалиции Запада и Китая. Не они завоевали.
– Получается, – сказал Антон. – Но возможно Запад с Китаем тоже контролируются этими… мокрицами. Информации мало.
Крамер остановился.
– Нужна полномасштабная разведывательная операция. И нужны разговорчивые пленные. Желательно с паразитами в головах. Почему ты не додумался сунуть в образцы то дохлое членистоногое? Хоть что-то для анализа. А так кроме твоих слов и нет ничего.
– Виноват. Все произошло слишком быстро.
– И девку упустил. Кто она? Откуда? Что за оборудование у нее в машине? Скачет по мирам, как в булочную за хлебом. Вместе с мокрицами. Кстати, – он поднял палец. – Мокрицы. Явившиеся из мира, где нет людей. Понимаешь, что это значит?
– Они уже давно занимаются тем, к чему мы только подбираемся.
– Не просто занимаются. Собаку съели. Имеют достаточно ресурсов, чтобы захватывать миры один за другим. И при этом их военные возможности, видимо, больше наших. Вот, – Крамер бросил на стол лист бумаги. – Заключение экспертизы по той смазке, которую ты собрал с «Арматы». Это не смазка. Это вещество, которое выделяется из композитной брони при запредельных температурах. «Армата» словно внутрь звезды попала. Всего на долю секунды. Попала бы на секунду – и пыли бы не осталось. Ни одно наше оружие, кроме ядерного, на такое не способно. – Крамер помолчал и добавил: – И с капитаном разведчиков у тебя тоже нехорошо получилось.
– Это вышло случайно.
– Да я не об убийстве, – отмахнулся Крамер. – Блок контроля. Вот что ты должен был из него вытащить. Мы должны знать, как они подчиняют себе людей. Короче, неуд тебе за работу по полной программе. – Он подошел ближе и развел руками. – Антон. Я тебя не узнаю. У тебя что, мозги сбоят? Импланты отваливаются? Может тебя на профилактику отправить?
Антон молчал, опустив голову.
– Или давать только те задания, где не требуется умственная деятельность? Стрелять, пинать, руками махать. Кстати, есть одно такое. Сегодня утром пришел запрос. Наш старый добрый Викентьев накрыл где-то в глубинке целую группу сбежавших вашингтонских чиновников. Просит силовую поддержку.
– Для силовой у него Багор есть, – сказал Антон. – У сбежавших чиновников наверняка в наличии половозрелые дочки. Багор найдет, где разгуляться.
– Не юродствуй. Снова поступаешь в распоряжение комитета по оккупированным территориям. В их методы не суйся. Там главное – эффективность. Вводную получишь на выходе.
– Вы меня отстраняете?
– Переключаю. Над «Хеллом» аналитики пусть поработают. Выдадут рекомендации. Нахрапом туда лучше не соваться.
– Время можем потерять.
– Лучше потерять время, чем очередную разведгруппу.
– Могу идти?
– Свободен.
У дверей Антон помедлил и обернулся.
– А как же «крот»? Девчонка знала, где и когда я появлюсь. Знала о «Сигме», а о ней даже в нашей армии мало кто знает.
– Не бери в голову. Этим пусть служба собственной безопасности занимается. Не наша поляна.
– Но…
– Свободен.
***
Дорогу преграждала толпа реднеков.
Викентьев оглядел грязных, оборванных людей с озлобленными лицами. Вооружены они были скудно. Старые винтовки, пистолеты, даже вилы и лопаты. Только чуть в стороне, в кузове припаркованного пикапа виднелось что-то более серьезное, похожее на миниган. Рядом сидели двое мордоворотов в охотничьем камуфляже.
Викентьев глянул на командира снайперской группы и глазами показал в сторону пикапа. Командир едва заметно кивнул, и двое его людей скрылись в зарослях кукурузы.
Викентьев снова повернулся к предводителю толпы, сгорбленному старику в широкополой шляпе.
– Еще раз повторяю. Отойдите в сторону и сложите оружие.
– Ха! Он повторяет, – старик глянул на толпу. – Вы слышали, парни?
Парни за его спиной недовольно заворчали.
Старик озлобленно сплюнул.
– Давай я тебе объясню, в чем твоя проблема. Когда вы только начинали у нас заваруху, то объявили, что воюете лишь с федералами и денежными мешками. А нормальных людей трогать не будете. И во внутренние дела штатов не полезете. И пообещали, что для нас ничего не изменится. Было дело?
– Было, – кивнул Викентьев.
Корявый палец старика уперся ему в грудь.
– Вы солгали. Для нас изменилось всё. Раньше мы отправляли урожай в Европу и Азию, а теперь даже в Африку не можем продать. Все сгнило. Нет денег. Нет семян на будущий год. Нас ждет голод.
Викентьев усмехнулся про себя. Как объяснить недалекому фермеру, что его сбыт обеспечивался авианесущими группами и банковской удавкой на шее иноземных правительств? Нет удавки – нет сбыта.
– Учитесь конкурировать, – сказал он вслух. – Если не можете продать товар, значит кто-то торгует лучше вас.
– Не говори о том, в чем не разбираешься, парень. Конкуренцию придумали высоколобые вроде тебя, чтобы лохов разводить. А на деле без лоббистов ты посрать не сможешь, не то что товар продать.
– Я не понимаю, к чему вы клоните.
– Сейчас разжую, раз не догоняешь. Те люди, за которыми вы пришли… Они помогли нам сбыть часть урожая. И обещали помочь еще. И если вы их заберете…
– Ясно, – перебил его Викентьев.
Видимо, сбежавшие вашингтонские ублюдки решили помочь реднекам и устроили сбыт по старым связям. Оплатили гостеприимство.
Реднеки напоминали ему давно умершего отца, который в конце прошлого века ходил на многотысячные митинги, помогая разваливать первый Союз. А через пару лет удивлялся, почему его выгнали на улицу, превратив в бесправного вечно голодного нищего. «Да потому что вы своими руками собственную империю развалили, – сказал ему тогда Викентьев. –Империя тебя кормила. Нет империи – нет работы».
Эти реднеки тоже слишком поздно поняли, что прошлое благоденствие – всего-навсего объедки со стола их элиты. Нет элиты – нет объедков. Ничего нет. Поняли бы раньше – зубами защищали бы своих престарелых миллиардеров, чванливых генералов и тупых ботоксных баб из конгресса.
Судя по суровому виду толпы, реднеки собирались исправить ошибку.
– Ну? – прищурился старик. – Теперь понял? Если хочешь их получить, надо что-то дать взамен.
Викентьев медленно повернул к нему голову.
– Я могу дать тебе взамен много свинца. Стоит мне сказать одно слово – и от твоей толпы даже лужи не останется.
– И что? – сплюнул старик. – Придет другая толпа. Нас много.
«Лжет, – послышался в наушнике голос Барановского. – Тут все жители, даже подростки. В домах осталась только пара лежачих больных».
– Ясно.
Викентьев поднял палец, и над головами реднеков прошла короткая очередь, заставив их пригнуться.
– Следующая будет на поражение. Убирайтесь с дороги.
– Стой-стой-стой, парень, – старик поднял руки. – Мы же будем отстреливаться. Ты потеряешь бойцов. Тебе это надо? Не обязательно пускать друг другу кровь. Есть другой вариант.
– Какой?
– Контракт с вашей администрацией. Вы помогаете нам со сбытом. Мы отдаем вам тех людей. Простая сделка. Все по-честному.
Викентьев скользнул по старику презрительным взглядом. Ну конечно. Все дело в бабках. За бабки эти гнилушки родную мать продадут, не то что левых чинушек.
– У меня нет полномочий вести бизнес-переговоры. Составьте заявку и обратитесь в экономический отдел.
– Нет, парень, это долго. А тебе ведь надо сейчас. Давай я покажу тебе наши амбары, ферму, завод по переработке…
«Шеф, – послышалось в наушнике. – Они явно хитрят. Там что-то происходит».
Викентьев прислушался.
Со стороны домов уже давно доносился едва слышный перестук.
«Сейчас дрон еще один круг сделает, увидим».
– Ну как? – старик криво улыбался. – Договоримся?
– Обязательно, – пробормотал Викентьев.
И тут перестук внезапно стал громче, будто приблизился, превратившись в стрекот раскручивающихся винтов.
«Это вертолет! – заорал Барановский. – Они выкатили из ангара вертолет! Все семь объектов рядом с ним. Готовятся к погрузке».
Вся эта толпа реднеков просто тянула время.
Удар был чисто рефлекторный, от слепой ярости, ворвавшейся в голову.
Старик отлетел к обочине, как мешок с костями.
– Поздно, тупни! – выкрикнул он, нагло ухмыляясь и вытирая кровавые сопли. – Они уже улетают. Но оккупас!
– Но оккупас! – подхватила толпа, вскинув ружья.
По капотам машин застучали пули.
Заныл, раскручиваясь, миниган. Но тут же смолк, когда головы склонившихся над ним охотников вдруг лопнули от снайперских выстрелов, раскидав мозги по кузову пикапа.
Викентьев откатился за броневик.
Присевший рядом Багор повернул к нему голову.
– Подавить огнем? – спросил он бесцветным голосом. – Или парализующим газом?
Викентьев мотнул головой.
– Это минут десять. Нет у нас времени ни на газ, ни на перестрелку.
Багор молча ждал распоряжения.
– Непосредственный контакт, – сказал Викентьев. – Пробиться сквозь толпу и добраться до вертолета. Выполнять.
Багор быстрыми жестами отдал приказ командирам отделений.
Два десятка спецназовцев стремительно рванули в атаку, за считанные секунды преодолели расстояние и ворвались в толпу.
Замелькали саперные лопатки.
Воздух задрожал от воплей.
Спецназ прорубал себе дорогу, выбивая в первую очередь тех, кто был с ружьями. Попавшие под раздачу реднеки валились на асфальт и пытались отползти подальше, но их затаптывали обезумевшие от страха люди.
Спустя какие-то мгновения толпа уже разбегалась от рукопашной в разные стороны, воя и обливаясь кровью. С десяток тел оставались лежать на асфальте.
«Черт, – угрюмо произнес в наушнике Барановский. – Опоздали. Они уже взлетели».
Викентьев поднялся.
Пятнистый «Блэк Хоук» вынырнул из-за дальних домов и понесся вдоль улицы.
Стоявшие рядом бойцы вскинули трубы ПЗРК.
– Не стрелять! – заорал Викентьев. – Они нужны живыми!
Пилот, видимо, об этом не догадывался, поэтому шел на бреющем, не поднимаясь выше трех метров. Каждые пару секунд вертолет скрывался за встречными домами.
– Мля… – протянул вдруг Багор, и Викентьев не сразу понял, о чем он.
На плоской крыше одного из домов вдруг появился двухметровый темный силуэт. Склонился, готовясь к старту, и, когда вертолет поравнялся с домом, сорвался с места, прыгнул, вышиб ногами ветровое остекление и влетел внутрь.
«Блэк Хоук» взвыл, пошел боком, с визгом вспорол винтами землю и рухнул вниз, уродуя асфальт и газоны.
Спецназовцы уже бежали к нему, не дожидаясь приказа.
– Гребанный клоун, – процедил Багор.
– Зато эффективен, – возразил Викентьев. – Согласись, необычный способ останавливать низко летящие вертолеты.
Когда они подошли ближе, Антон стоял рядом с покореженным «Блэк Хоуком» и отряхивал свой дорогой, сшитый на заказ костюм.
– Спасибо за службу, – сказал Викентьев, широко улыбаясь. – Ты как всегда неподражаем.
Антон кивнул, ничего не ответив.
– Тебе надо в цирке выступать, – тихо сказал Багор, шагнув к нему вплотную. – Акробатом со смертельными номерами. Много денег заработаешь. Пока не сдохнешь.
Антон холодно улыбнулся.
– А, господин Багор. Что вы здесь делаете? Вам надоели стройные студентки, решили перейти на мясистых деревенских тёлок?
Багор сплюнул и отошел.
Все семеро сбежавших федеральных чинушек, грязные, оборванные, в ссадинах и гематомах, стояли на коленях со скованными за спиной руками.
Викентьев не спеша прошелся рядом, разглядывая опущенные головы.
– О, я смотрю, у нас тут каждой твари по паре, – сказал он и приподнял одну из голов за волосы. – Два сенатора, двое тупиц из госдепа, двое из контрразведки. Привет, коллеги. И… – Он остановился в конце ряда. – Какой сюрприз. Председатель Совета ФРС собственной персоной. Банкир из банкиров. Вы-то мне и нужны.
Чернокожая мужеподобная женщина в рабочей спецовке подняла голову с ежиком седых волос и взглянула на него со смесью страха и ненависти.
***
Подбежал Барановский, вспотевший и всклокоченный.
– Шеф!.. Шеф!
– Распорядись рассовать пленников по машинам, – бросил ему Викентьев.
– Шеф! У нас…
– Впрочем, нет, – Викентьев посмотрел на понурых чиновников. – Полдня потеряем, пока доберемся. Здесь начнем допрашивать. Химию с собой захватил?
– Да… Но…
– Знаю. Лучше в стационаре. Химия на крайний случай. Если молчать будут. Да, госпожа Брейнар? Вы же не будете молчать?
Афроамериканка резко отвернулась.
Спецназовцы взяли пленников под руки и поволокли к ближайшему дому. Викентьев двинулся следом.
– Шеф, – остановил его Барановский. – Только что сообщили из Главного Управления. У нас проблема. Мастерс сбежал.
– То есть как? – Викентьев замер.
– Никто не знает. При вечернем обходе сидел в одиночке. А утром его уже не было. Словно сквозь землю провалился.
– Да они там что, в Управлении, совсем с ума посходили?! Его что, никто не охранял? Может у него в камере и видеонаблюдение забыли поставить?
– Забыли. Точнее, никто и не собирался. Управление теперь ссылается на вас. Мол, вы же сами присвоили Мастерсу четвертый уровень. Как не особо важному арестанту. Вот они и не стали напрягаться.
– Не особо важному. Идиоты. Ладно. Он нам и впрямь уже все рассказал. И все отдал. Больше не нужен. Надо было его пристрелить.
Викентьев поднялся к дому и пинком распахнул фанерную дверь.
***
Пленники сидели на полу гостиной вдоль стены, пристегнутые наручниками к декоративной решетке.
Викентьев плюхнулся в кресло и сложил ладони домиком.
– Итак, госпожа Брейнар. Вы же знаете, что я хочу от вас услышать?
– Опять будешь глубинным государством мозги выносить? Сколько раз повторять – не знаю я ничего об этих глупостях. Я простой федеральный служащий, меня назначают, потом выкидывают. Даже если и были какие-то тайные сборища, мне о них точно никто не докладывал. У финансовых воротил спрашивай. Или цэрэушников.
Оба сидящих рядом контрразведчика заметно напряглись.
– До вас мы позднее доберемся, – пообещал Викентьев. – А ты, Лиз, не прибедняйся. Назвать главу Федеральной Резервной Системы простым служащим – это надо сильно погрешить против истины. В твоих руках были все деньги мира.
Брейнар рассмеялась.
– Ты совершенно не представляешь, как была устроена наша финансовая система. Несешь такую наивную ересь. Вы, русские, совсем как дети. Даже удивительно, как вы умудрились войну выиграть.
– Ну, в этом тайны никакой нет. С божьей помощью. Мы же русские. С нами бог.
Глаза Брейнар злобно сверкнули.
– Это Ночь Тысячи Ракет ты называешь богом? Миллионы погубленных жизней? Русский блицкриг – вот ваш бог. Вы хорошо научились у вашего старого друга Гитлера.
– Гитлер не был нашим другом.
– В учебниках написано по-другому.
– В ваших учебниках чего только не написано. Например, не написано о биолабораториях у наших границ и сотне терактов прошлым летом. И о грязной бомбе в Воронеже. Тоже миллион жизней, кстати. Не думали, что мы ответим?
Брейнар отвернулась.
– Это другое. И вы до войны так и не доказали нашу причастность.
– Доказали сейчас. Когда все документы и исполнители оказались в наших руках. Остался главный вопрос. Кто был заказчиком? Кто дал команду «фас». Один из организаторов, перед тем как его грохнули, проболтался, что кто-то очень важный. Кто-то повыше вашего никчемного президента. Кто?
– Понятия не имею. Причем здесь ФРС? Это дело спецслужб.
– Врешь, сука! – от пощечины ее стриженная голова ударилась о стену. – Ты знала. – Он бросил ей под ноги несколько листов бумаги. – Вот распечатки твоих конфиденциальных переговоров. Кто-то за шесть часов до первых терактов приказал тебе поднять ставку рефинансирования. Сразу в два раза. Кто-то хорошо погрел руки на инсайде и начавшейся биржевой панике. Кто-то знал, что будет через шесть часов. Кто он, Лиз? Кто отдавал тебе приказы?
Брейнар скользнула взглядом по бумагам и вздернула нос в сторону.
– Ладно, – сказал Викентьев, помолчав. – Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому. Готовьте раствор!
Барановский раскрыл медицинский чемоданчик.
– А насчет того, почему мы победили, – продолжил Викентьев, – я тебе объясню. Знаешь, что отличает русских от вас, да и от всех остальных народов мира?
– То, что вы все конченные ублюдки?
– Нас отличает отношение к войне. Вы все воюете, чтобы жить хорошо. Чтобы ограбить ближнего и дальнего, забрать у них земли и месторождения, превратить население в дешевую рабсилу. Русские – единственный народ в мире, который воюет не для того, чтобы жить хорошо. А чтобы уничтожить врага. Не взирая ни на какие жертвы. Не смотря на голод и лишения. Заплатив любую цену. Разбить все его армии, добраться до его логова, дойти до его столицы. И сравнять ее с землей. Мы всегда так воевали. Вы на такое не способны. Вы воюете ровно до тех пор, пока прибыль от войны остается выше потерь. Если же чувствуете непосредственную опасность для ваших задниц – тут же сворачиваетесь и поднимаете лапки к верху. А мы в этот момент воевать только начинаем. Поэтому, сколько бы денег вы не вваливали в свой военный бюджет, какие бы технологии не выдумывали – вы все равно с самого начала были обречены. Если бы у нас не хватило ракет, мы бы загрызли вас зубами. И забили саперными лопатками.
Брейнар смотрела в сторону, оскалив зубы.
– Говорю же. Конченные ублюдки. Вы вообще не люди.
– Шеф, всё готово, – Барановский поднял инъектор.
– Готово – коли, – огрызнулся Викентьев. – Чего встал?
Барановский шагнул к Брейнар. Та в ужасе отпрянула, выпучив глаза.
– Не скажет она ничего. Даже с раствором, – глухо сказал один из контрразведчиков. – У нее блок стоит. Если начнет говорить, ее мозги тут же превратятся в кашу.
– Заткнись, Мартинес, – прошипел второй.
– Вот именно, Мартинес. Мне плевать на ваши белые разборки. Вы нас все равно никогда за людей не считали. Прислуга. Подай-принеси.
– Говорю, заткнись, дебил. Только всем хуже сделаешь.
– Ты что-нибудь знаешь, парень? – повернулся Викентьев.
– Почти ничего. Допуск маленький. Но я знаю, где сидят те, кто знает больше. Они…
Раздался звон стекла
Голова контрразведчика дернулась. На рубашке стремительно растеклось красное пятно.
Брейнар завизжала.
С десяток черных теней влетели в окна.
Спецназ не успел отреагировать. Двое погибли от пуль сразу. Оставшиеся двое – чуть позже, после того, как выстрелами в упор снесли головы троим из нападавших.
Викентьев отлетел от удара в угол.
Барановский залез под стол.
Черные тени замерли. Вытянутые яйцеобразные шлемы полностью скрывали лица. Обтягивающая все тело черная броня казалась легкой, но по вмятинам на груди у некоторых было ясно, что пули ее не пробивали.
Сенатор Мастерс в песочном камуфляже, кряхтя, забрался в окно и шагнул к пленникам.
– Ну, наконец-то, – сварливо протянула Брейнар. – Сенатор, освободите меня.
– Извини, Лиз, – сказал Мастерс. – Но так будет лучше.
Он поднял пистолет и выстрелил ей в голову.
Брейнар дернулась и затихла.
Черные вскинули штурмовые винтовки и короткими очередями покончили с остальными пленниками.
Мастерс повернулся к Викентьеву.
– Дорогой директор! Мы снова вместе. Поговорим?
Викентьев попытался встать и скривился от боли.
– Не представляю, о чем нам с тобой говорить, Марк.
– Ты задавал так много вопросов. Теперь моя очередь, – Мастерс огляделся. – Кстати, не вижу здесь твоего брутального помощника. Того, со шрамами во всю морду.
– А, так тебе нужен Багор? Зачем? Хочешь, чтобы он поделился с тобой впечатлениями о твоей дочурке?
Мастерс побелел.
– Когда я с вами закончу, – тихо сказал он, – вы оба будете визжать, как свиньи, умоляя поскорее вас прирезать.
– Нисколько не сомневаюсь, – усмехнулся Викентьев. – Ты всегда был сведущ в пытках. О твоих подвигах в Гуантанамо до сих пор легенды ходят.
– Гуантанамо тебе курортом покажется.
Один из черных шагнул к Мастерсу.
– Сенатор, надо уходить. Русские близко. Их патрули возвращаются.
– Хорошая фраза, Марк, – сказал Викентьев. – Русские близко. Запомни ее. Русские всегда близко.
– Грузите эту падаль, – приказал Мастерс.
Двое черных шагнули к Викентьеву.
Сверху раздался треск, гнилые доски потолка лопнули.
Массивная фигура рухнула вниз, подмяла под себя двоих боевиков одновременно. Пудовые кулаки с хрустом разнесли вдребезги шлемы вместе с черепушками.
Черные замерли на полу, едва заметно дергая конечностями.
– Гребанный робот, – пробормотал Мастерс. – Ты как всегда не вовремя.
Антон поднялся, загораживая собой Викентьева.
Оставшиеся пятеро черных вскинули штурмовые винтовки. Очереди ударили по стенам, но быстро заглохли.
Антон стремительно бросался от одного боевика к другому, вспарывая плазменным резаком животы и отрубая конечности.
Двое последних подхватили Мастерса, выкинули в окно, как мешок с картошкой, и сиганули следом.
– Мы еще встретимся, директор! – донесся с улицы голос сенатора. – Не прощаюсь!
Взвыли мотоциклетные движки, завизжали колеса и быстро затихли в отдалении.
– Конечно, встретимся, урод, – процедил Викентьев и посмотрел на Антона. – Чего встал? Догнать! Немедленно!
– У них Судзуки Хайбарс, – спокойно возразил тот, глядя в окно. – Триста километров в час. Я хоть и модификант, но не до такой степени.
Из-под стола, шумно сопя, выполз Барановский. Недоуменно повертел в руках погнутый инъектор.
– Кажется, я его сломал. Теперь придется в Управление тащится.
Викентьев сплюнул.
– Идиоты.