Дежурный милиционер-охранник заглянул через стеклянную дверь и, узнав Ярославцева, тут же открыл её. Молодой рослый милиционер удивлённо поднял брови:
– Что-то случилось, Андрей Андреевич?
– А ты не знаешь? Вся милиция на ногах, небось ваш эфир гудит.
– Какой там эфир, уже два дня как наша старушка накрылась, докладывали всем, обещали заменить, но пока новой нет.
У охраны администрации стояла старая ламповая радиостанция, её постоянно чинили, а она постоянно давала сбои. Жилин всё отнекивался, у него не хватало раций на патрулей, а тут можно было и обойтись. Недавно ему удалось под проведение вчерашней операции выпросить несколько новых аппаратов в областном управлении и после ареста криминалитета он обещал администратору здания «мэрии» Василию Васильевичу Горину заменить старушку на новую японскую, да вот не успел…
– Ясно, – ответил охраннику Ярославцев и, уже поднимаясь по лестнице к себе в кабинет, добавил, – вызывай начальника караула и Горина, – остановился, – Горину скажи, пусть немедленно поднимает водителей, и чтобы обе машины стояли у подъезда по тревоге.
Войдя в свой кабинет, Ярославцев уже знал, что надо сделать в первую очередь. Не раздеваясь он позвонил секретарю Школова Марии Ивановне Дюжевой. Ответил сонный мужской голос: «Алё».
– Простите за поздний звонок, это говорит Ярославцев, пригласите, пожалуйста, Марию Ивановну.
– Послушайте, – раздражённый мужской голос заговорил уже жёстко, – Вы знаете, сколько времени?
– Знаю, – не менее жёстко перебил его Ярославцев, – и у меня его нет разжевывать вам причину. Немедленно дайте трубку Марии Ивановне.
– Я слушаю, – раздался недовольный голос Дюжевой.
– Извините за поздний звонок, Мария Ивановна, – твёрдо, ещё не остыв от жёсткого тона, сказал Ярославцев, – но вам сейчас срочно надо приехать в администрацию и ещё обзвоните и немедленно вызовите на работу весь секретариат, всех машинисток. Вы меня поняли?
– Андрей Андреевич, без 25-ти час, транспорт не ходит…
– Ловите такси, попутку, максимум через час я жду Вас на работе…
Ярославцев дал отбой и, покопавшись в справочнике, нашёл домашний телефон начальника службы ГОЧС, недавно назначенного молодого капитана Альтена Григория Альфредовича. Альтен ответил сразу. Он доложил, что в курсе – Жилин уже проинформировал, и сейчас он поднял свою команду и едет в порт. Там, кажется, нужна помощь. Ярославцев попросил его сразу же, после того как он определится в порту и организует работу, подъехать к нему.
– Понял, буду, – ответил Альтен и положил трубку, спеша к подъезду, где его уже ждал ЗИЛ-131 с командой. Следующим был дежурный по части учебного батальона. Узнав, с кем говорит, дежурный тут же соединил его с подполковником Кузнецовым Виктором Викторовичем. Тот уже прибыл в батальон, поднятый по тревоге по просьбе Жилина, и даже успел послать один взвод на машине в порт, в помощь Альтену, а отделение на БТР и тяжелую саперную машину сейчас отправлял на правый берег у ГЭС, чтобы разобраться с дорогой на Волгоград.
– Виктор Викторович, давайте подъезжайте-ка ко мне и захватите самую мощную радиостанцию, какая у Вас есть, и ещё: не пробивайтесь пока к Волгограду, похоже его там нет.
– Как нет? А где же он?
– А бог его знает. Приезжайте, будем разбираться, где что. Сейчас и Жилина приглашу, а разведку за плотиной все же пусть ваши ребята проведут.
– Ждите, буду.
Ярославцев снял куртку, спустился вниз к охраннику и взял ключи от кабинета Школова. Охранник доложил ему о том, что Горина и начальника караула он вызвал, а потом спросил:
– А что случилось-то, Андрей Андреевич?
– Не знаю толком, но что-то провалилось в тартарары, – помолчал и добавил, – похоже – это мы… Кто придёт, я в кабинете «мэра».
Поднявшись обратно и зайдя в кабинет к Школову, порылся у того в столе, достал ключ от сейфа, открыл его и извлек «секретку» – точную топографическую карту земель Волжского и части прилегающих к нему районов, развернул её и положил на широкий стол совещаний. Глянув на часы, которые показывали уже около часу ночи, позвонил Жилину, попросив его приехать и захватить обещанную рацию.
Потом отметил на карте сообщённые Жилиным точки, где пропали дороги, и появился снег, взял карандаш и линейку, которую использовал как циркуль, и путем нехитрых манипуляций нашел центр этих несчастий – лабораторию «Горхоза». Горхозом по старинке звали бывший институт инженеров городского хозяйства ныне инженерно-строительный. Подумав немного, он позвонил домой начальнику городского отдела ФСБ Гринёву Александру Беркетовичу. Трубку подняла его жена и сказала, что он ещё в полночь куда-то уехал. Ярославцев позвонил тому на работу – телефон молчал. Снова домой и, ещё раз извинившись, попросил его жену передать Гринёву, чтобы тот немедленно заехал или позвонил в горадминистрацию.
В коридоре раздались шаги, отчетливые в тишине пустого здания. В открытую дверь вошёл Жилин, за ним двое оперативников в штатском несли рацию. Ярославцев поздоровался со всеми, и пока оперативники устанавливали рядом с телефоном и подключали свой аппарат, он показал Жилину карту:
– Смотри сюда, Виктор Борисович, – и, ткнув пальцем в точку на карте, спросил, – не можешь сюда кого-нибудь послать?
Жилин посмотрел внимательно и, протянув ладонь к этой точке, ответил:
– Это же район ТЭЦ-1 и лаборатории горхоза. Там же Темнов. Сейчас.
– Оперативники уже подключили рацию, и Жилин взял микрофон:
– 32-й, 32-й, ответьте «мэру».
– Я 32-й, на связи.
– Я «мэр», где Темнов?
– Темнов в комнате охраны допрашивает свидетелей и подозреваемых.
– Передай ему, пусть немедленно позвонит 25-32-42. Как понял? Повтори.
– Я 32-й, срочно позвонить 25-32-42, иду выполнять.
Ярославцев сел наконец-то в кресло Школова и пригласил сесть Жилина с оперативниками.
– Да, Виктор Борисович, пошлите, пожалуйста, к охраннику за ключом от кабинета первого зама. Там радиотелефон, он пока Ваш.
– Саша, – распорядился Жилин, – одна нога здесь, другая там.
Один из оперативников сорвался из-за стола и быстро вышел из кабинета. «Уважают», – довольно отметил про себя Ярославцев и включил микрофон внешней связи зазвонившего телефона:
– Ярославцев слушает.
– Говорит Темнов, – раздалось в кабинете.
– Темнов, здесь исполняющий обязанности главы администрации города Ярославцев и полковник Жилин. Доложите обстановку.
– Какие-то экспериментаторы подключили машину времени что ли и напутали в проводах. В результате один погиб, другого увезли на скорой, а третий тут крутит хвостом. Да, здесь ФСБ, Гринёв и с ним двое, обнаружили склад с оружием, боеприпасами и кое-какой боевой техникой.
– Темнов, давай пулей всех подозреваемых в горадминистрацию, а Гринёву скажи, пусть мне срочно позвонит.
– Насчет подозреваемых, пусть подтвердит приказ полковник Жилин.
– Темнов, – Жилин наклонился к микрофону, – это я, Жилин, исполняй.
Дверь открылась, и вошёл подполковник Кузнецов, стройный, подтянутый, высокий, с правильными чертами лица – красавец мужчина. За ним вошёл оперативник Саша, принёс трубку переносного телефона и ключи от комнаты первого зама.
– Здравия желаю, – козырнул Кузнецов.
– Присаживайтесь, Виктор Викторович, – показал на стул Ярославцев.
– Передвижная радиостанция здесь, Андрей Андреич, – доложил подполковник, – антенну разворачивать?
– Не надо, подключитесь к нашей, – Ярославцев повернулся к Жилину, – Ваши ребята помогут?
– Конечно. Давайте, хлопцы, там, на охране, есть ещё один ввод.
– Знаем, – сказал Саша, – и оперативники ушли.
Позвонил Гринёв. Он сообщил, что огромный ангар доверху набит ящиками с патронами и снарядами к 27-мимиллиметровой пушке, а возле ангара стоит БМД-3 и две емкости с соляркой, всего тонн на 40. У входа в ангар, в яме, вырытой наклоном к северу, на глубине 3-х метров, лежит свинцовый цилиндр с метр в диаметре и 2,5 метра высотой и от него тянется кабель к подстанциям.
– Нужна срочная усиленная охрана этого склада.
– Понял, Александр Беркетович, охрана будет. Оставь там пока своих людей, а сам срочно сюда, в администрацию. Виктор Викторович, надо послать взвод солдат караулить этот склад.
– Надо значит надо, – сказал Кузнецов и, взяв трубку у Жилина, набрал телефон своего дежурного и отдал распоряжение.
К двум часам в здании администрации сидели на своих местах секретарши и обзванивали город, вызывая на работу немедленно весь административный аппарат, а две машины мотались по городу, этот аппарат собирая.
В кабинете «мэра», у Ярославцева собрались Жилин, Кузнецов, Гринёв, Альтен и военный комиссар полковник Зубов Георгий Валентинович. Допросив здесь же в кабинете задержанных группой Темнова, выяснили следующую картину произошедшего:
1. Неизвестный гражданин, двое задержанных знали его только как Сёма, изобрёл машину времени. Для этого он использовал ядерный взрыв, вся энергия которого в его конструкции превращалась в энергию временного поля. Часть этой энергии тратилась на изоляцию сферы, в которой находились люди, не изменяющие своего пребывания во времени, а другая часть материализовала в нынешнее из прошедшего времени Землю, Луну и Солнце на заданное время из прошлого.
При этом происходила рокировка защищённой сферы с такой же сферой земли из прошлого. Значит, в один час ночи 16-го октября 1940-го года – куда они собирались попасть – в голой степи возник бы ангар вместе с ними и со всем, что находилось в пределах этой небольшой, радиусом 100 метров, сферы, а на земле 1999 года в это же время вместо них появился бы кусок степи образца 1940 года.
В пространстве эта материализация прошлого в настоящее могла происходить двумя вариантами. Первый: земля 1940 года материализовалась там, где она была 59 лет назад, но этот вариант предусматривал постоянство пространства, в чем Сёма сильно сомневался, но на всякий случай в поле материализации включил Солнце, благо энергии было достаточно. Второй: Самое большое по массе вещество, попавшее в сферу поля, материализовалось вместе со всем, что в этом поле было в точке, симметричной оси пространственного движения этого тела, то есть Солнце с Землею попадало на противоположный конец галактики.
2. Пять человек, имевших доступ к огромным, не своим, деньгам, клюнули на это предложение Сёмы. Все они были нацистами из национал-коммунистической группы. Они поставили цель – вернуться на 59 лет назад в осень 1940 года и повернуть историю иначе. Для этого они собрали на арендованном у «горхоза» ангаре два комплекта видеотехники (один в резерве) и видеокассеты о катастрофическом для СССР начале войны 22-го июня 1941 года, а также всё это, обнаруженное Гринёвым, вооружение.
Тактика их действий была проста, топорна и тупа до безумия: захватить Берию, привести его в глухое место и там показать все эти видеоматериалы, ошеломить суперсовременной техникой, показать действительно реальные направления развития техники от генетики до кибернетики и ядерной физики. Потом отпустить Берию и через него выйти на Сталина, чтобы всей мощью Красной армии ударить по немцам утром 21 июня 1941-го года, захватить всю Европу, освобождая её от Гитлера, потом, используя ресурсы Европы, захватить всю Азию и Африку, освобождая их от колониализма и японского милитаризма. Последним этапом был захват поставленной на колени Америки. Таким образом завершить мировую революцию, добиться цели, обозначенной в Декларации об образовании СССР – Создать Всемирную Советскую Социалистическую Республику.
Потом, уже, создав мощный космический флот, вернуться на грешную Землю и завоевать её народы, обратив их в правоверную советскую социалистическую веру.
Специальное устройство внутри Сёминой бомбы распределяло энергию, точно дозируя её на срок – 59 лет и на сферу рокировки – радиус 100 метров. Остальная часть энергии создавала то самое временное пространственное поле в виде широкого конуса с округлой вершиной. В эту вершину попадали Земля с Луной, а основание конуса с большим запасом захватывало Солнце.
Включение прибора намечалось на час ночи 16 октября, когда Солнце стояло в зените на противоположной стороне Земли. Общий сбор был намечен на ноль часов сорок минут, но они с Сёмой приехали на место около двенадцати. Сёма хотел лично проверить ещё раз все соединения для включения электричества. Когда он спустился к свой «бомбе», проверяя клеммы подсоединения кабеля, ударил мощный электрический разряд, убив Сёму и взорвав клеммы.
3. Электрик лаборатории, за хорошую оплату подсоединивший вечером пятнадцатого прибор Сёмы, протащил кабель от рубильника на 220 вольт, который стоял на выходе из основной подстанции, к резервной, через неё, дальше по двору лаборатории и оказалось, что не хватило всего около метра до самого прибора. Искать еще кусок был негде, некогда, да и неохота. Всего-то заказчики просили подключить до утра. Шины высокой стороны резервной подстанции тянулись на четыре метра, и этот лодырь обрезал кабель и подсоединил его обрезанные концы к этим шинам («все равно не включены, а завтра утром отсоединю и сниму»). Потом он подсоединил прибор и уехал домой, чтобы вернуться к пол-первого ночи и, сверив часы с заказчиками, ровно в час подать напряжение, включив рубильник за 300 метров от эксперимента.
4. В 10 вечера 15-го октября проректор инженерно-строительного института по хозяйственной части позвонил главному энергетику института домой и поинтересовался, подключил ли он новую локальную теплоустановку в лаборатории.
– Нет, – ответил энергетик, – некогда было. Завтра подключу.
– Что ты меня завтраками кормишь? Тебе было задание подключить 15-го?
– Было, но на улице потеплело же, а у меня куча согласований с энергонадзором, весь день кружился.
– Не знаю, как хочешь, но чтобы сегодня до полуночи всё работало!
– Сейчас поеду и ровно в 24 ноль-ноль подключу.
– Не язви, а чтобы сегодня же до нуля часов подключил! Всё! – проректор бросил трубку.
Матерясь и чертыхаясь, кляня, на чем свет стоит, проректора, институт и все детали безвинной локальной сети, энергетик стал названивать домой электрику лаборатории, думая: «Я тебе, господин проректор, подключу ровно в ноль-ноль, подниму с постели и доложу в час ночи». Электрика дома не оказалось, дочка передала, что «он сказал, что задержится на работе».
Взбешённый энергетик оделся, взял ключи от машины и поехал в лабораторию, где электрика уже и след простыл.
Самостоятельно осмотрев новый вихревой нагреватель и проверив давление в системе отопления (все было нормально), энергетик проверил подсоединение электрической части и ахнул – двигатель вихревого подогревателя был подключен к резервной подстанции. Позавчера монтажники закончили все работы и доложили об этом. Сам он проверить не мог, просил проследить этого «змея» электрика…
«Бездельник, мать… Распи… его в душу. Выгоню к…", – матерился про себя отчаянно обозлённый на весь белый свет энергетик и пинал ни в чём не повинный двигатель. Наконец, немного остыв, решил отомстить всему свету личной точностью: «Ну, гады, ноль-ноль так ноль-ноль». Глянул на свои старые электронные часы. Они у него отставали на три секунды в неделю. Сегодня утром по сигналу точного времени энергетик поставил их на 10 секунд вперед.
– На десятой секунде и включу, – крикнул он электродвигателю и еще раз пнул его ногой. Однако, устыдившись за свой срыв, немного успокоился и пошёл надевать резиновые перчатки. Зайдя в подстанцию, он включил свет, но единственная из четырех целая лампочка лопнула и погасла. Энергетик задохнулся и только удивлённо выдавил: «Твою мать, ну что за бл-во». Потом открыл пошире входную дверь, чтобы свет хоть как-то проникал в подстанцию, пошёл в основную, достал там дежурный фонарик и вернулся к автомату на резервной. Подсвечивая фонариком, следил, как мелькают секунды, и ровно на десятой щелкнул автоматом, послав 10 киловольт на трансформаторы, но тут что-то вспыхнуло с треском в левом углу и тут же выбило автомат. «Ну что ещё?!» – в отчаянии подумал энергетик, посветил на край шин и увидел невесть откуда взявшиеся обгоревшие концы кабеля…
Итак, выяснив вкратце всю эту информацию, совещание отпустило задержанных под конвоем в СИЗО, и все столпились над картой. Жилин расставлял границы снежного поля, разведанные его патрулями. Все правильно, получалось кольцо с центром в лаборатории. Зазвонил жилинский телефон.
– Да, – ответил он и стал быстро записывать радиограмму Кочкина.
Потом отключил телефон, положил его на стол и прочитал радиограмму ровным без эмоций голосом. Все молча сели на свои места и посмотрели на Ярославцева, только Кузнецов каким-то глухим голосом проговорил: «Ни хрена себе сходил за хлебом».
У Ярославцева заныло под ложечкой, он закрыл глаза, провёл по лицу ладонями, легонько стукнул по столу и сказал:
– Подведем итоги. Первое: в лаборатории горхоза рехнувшиеся на идее авантюристы и гениальный изобретатель подключили машину времени. Второе: замороченный энергетик, благодаря своему разгильдяю электрику, послал в эту машину нерасчетливо большой заряд электричества. Там что-то немного нарушилось, в результате радиус рокировочной сферы увеличился со ста расчетных метров до 14 километров, а время материализации прошлого с 59-ти лет увеличилось до семисот семидесяти пяти.
– Похоже, – продолжал он, – что временное поле в результате такого перераспределения энергии сильно уменьшилось и не затронуло Солнца. Я сегодня наблюдал звездное небо, видимых изменений нет. Следовательно, сработал второй вариант материализации, и мы находимся на противоположной от современной Земли стороне Солнца.
– Так или иначе, а ситуация критическая. Резервного запаса мазута на ТЭС хватит только на месяц. Водохранилище же будет наполняться… бог его знает сколько. Надо с гидрологами поговорить. Насколько я знаю, запасов зерна и муки в город успели завести пока только на 4 месяца. Всего остального продовольствия примерно на месяц. Думаю, если не предпринять жестких и необычных мер, с утра начнется паника, город будет неуправляем и погибнет быстрее Атлантиды.
– Уже сейчас те, кто успел хоть немного узнать о ситуации, сообщают её всем знакомым и родным, пытаясь самостоятельно выбраться из неё живым и с минимальными потерями. Надо немедленно принимать меры. Какие будут предложения? – спросил Ярославцев, оглядев присутствующих.
По его твердому тону ощущалось, что у него уже рождалось решение.
– Мои посты сразу закрыли доступ транспорта к границам снежного поля, назовем его так, – доложил Жилин и добавил, – считаю необходимым ввести жёсткое распределение продуктов и взять под охрану продовольственные объекты города. У меня пока всё.
– Разрешите? – вступил в разговор Кузнецов, – учитывая, что вокруг нас племена диких и агрессивных степняков, нужно срочно организовать оборону города. Моего батальона не хватит, надо проводить мобилизацию.
Альтен, посмотрев на Жилина и Кузнецова, поднял руку, как школьник, и сказал:
– Предлагаю официально ввести в городе чрезвычайное положение и немедленно.
– Нужно создать Совет обороны с широкими полномочиями, добавил Зубов.
– У Вас есть мобилизационный план? – спросил Ярославцев.
– Есть, старый, – ответил Зубов, – на развертывание мотопехотной дивизии в Волгограде. Мы должны в течение трех часов собрать и отправить в Прудбой на её формирование личный состав двух батальонов.
– Виктор Викторович, сколько у Вас на складе обмундирования? – спросил Ярославцев у Кузнецова.
– Недавно завезли для будущего пополнения батальона, наших-то курсантов выпускаем через неделю, то есть должны были выпустить в войска, – мрачно добавил Кузнецов, – а свободного оружия наберу человек на сто восемьдесят.
– А у Вас, Виктор Борисович?
– Обмундирования человек на 30, а свободного оружия, вместе с конфискованным у преступников, сотни две стволов наберем.
– Еще и склад в лаборатории, – добавил Ярославцев и предложил: – Будем считать наше совещание пока не утвержденным Советом обороны, а я, значит, его председатель. Нет возражений?
Все закивали головами, напряжение на лицах ослабло.
– Возражений нет, – подытожил реакцию присутствующих Кузнецов.
– Ну и ладно, первым заместителем я назначаю Виктора Борисовича Жилина. А теперь наши действия. Георгий Валентинович, прямо сейчас едете к себе и по тревоге проводите мобилизацию. Соберите один полнокровный батальон и бегом отправьте его к Кузнецову. В четыре часа прошу вернуться сюда с предложениями по всеобщей мобилизации для строительства укреплений вокруг города. Вопросы есть?
– Техника будет?
– Техники, скорее всего, не будет, ей нужно горючее, а на всей нашей земле сейчас нет ни одной нефтяной скважины.
– Понял. Разрешите идти?
– Да. Григорий Альфредович, – Ярославцев уже обращался к Альтену, – вот Вам ключ от моего кабинета. Вызванивайте всех руководителей непрерывных производств и дайте им срок до восьми утра остановить заводы. С этого времени электричества и тепла им поставлять уже не будут. Кстати, передайте им, что в пять утра здесь, в актовом зале будет экстренное совещание всех руководителей предприятий. Директору ТЭЦ-1 скажите, чтобы в восемь утра остановился, а потом поедете на ТЭС-2 и с ее директором согласуете минимальную мощность, которую он может дать коммунальному хозяйству и городу при режиме жесточайшей экономии топлива. Понятно?
– Понятно, – сказал Альтен, взяв ключи у Ярославцева.
– Виктор Борисович, отправьте всех своих сотрудников, весь ОМОН, всех постовых, участковых, следователей… В общем, всех-всех на охрану автозаправок, складов с горючим, продовольственных баз, складов, магазинов и киосков – всё опечатать и вскрывать только по Вашему разрешению. Город на осадном положении и Вы назначаетесь военным комендантов, а командовать внешней обороной будет Виктор Викторович, ему передайте все свои 200 свободных единиц оружия.
– Ясно.
– Ну, с богом.
Жилин ушёл, а вышедший из-за своего стола Ярославцев подошёл к карте, и вместе с Кузнецовым и Гринёвым стали определять места постов и оборонительных сооружений вокруг города. Решили, учитывая условия раннего средневековья лучше всего всё-таки вырыть вокруг города ров и насыпать вал. Расчертили план оборонительного обвода – от Волги, у лесопромышленного комбината (ЛПК), к заводу органического синтеза (ЗОС), далее на восток и, захватив дачи и поселок Звездный, по прямой на юг-юго-запад к среднеахтубинскому перекрестку и к реке Ахтуба. Получалось около сорока километров. На выезде на правый берег Волги, у плотины, решили построить из стоящего там леса настоящие крепостные стены.
Кроме существующих внешних постов посчитали необходимым поставить еще пять и наладить пешее патрулирование внешнего обвода.
Кузнецов уехал выводить свой батальон на рубежи обороны и встречать пополнение – командовать «Российской Армией», как сказал ему Ярославцев, пожелав удачи. Потом, вызвал Дюжеву, и поручил ей новое задание: вызвать всех депутатов городской думы на 4 часа, директоров предприятий или их замов на 5 и немедленно к нему, как наконец появится, заведующую торговым отделом.
Отпустив Дюжеву сел напротив Гринёва:
– Ну как, «начальник тайной полиции»?
Гринёв усмехнулся:
– Тяжело вам придётся.
– Да уж, как придётся. Знаете, Александр Беркетович, что я хотел бы вас попросить? Всё-таки ФСБ и внешняя разведка всегда работали рядом.
– Вы хотите, чтобы я организовал внешнюю стратегическую разведку?
– Не только. Через несколько дней, когда устоится наше новое существование, надо будет организовать несколько посольств: в Киев, Владимир, Новгород, Византию, на юг и восток, да и на север к Волжским булгарам, они, кажется, разгромили в прошлом году монголо-татар. В общем, надо провести предварительную консультацию с историками, покопаться в литературе, чтобы как можно лучше представлять мир 1224 года, подобрать людей. «Посольский приказ» вам в руки. Включим его пока в состав вашей службы, тем более, что вопросы приёма ответных посольств и службы контрразведки соприкасаются. Сейчас вы, знаете что? Забирайте гостиницу «Волжская» в полное распоряжение, встретьте, как дорогого гостя, половца, которого везут ребята Жилина, побеседуйте с ним. Ладно? А к пяти часам его сюда.
– Нет возражений.
– Вот и хорошо, Александр Беркетович.
Ярославцев остался один и стал писать обращение к жителям города, затем постановление Совета обороны. Он спешил успеть к четырём часам. За это время его прерывали дважды. Первый раз позвонил Альтен – директор ТЭС отказывается выполнять распоряжение об отключении заводов, требуя письменного приказа от губернатора области.
– У тебя есть оружие и люди с собой? – спросил Ярославцев.
– Газовый пистолет, а люди мои все в порту спасают корабли из ила.
– Сможешь его арестовать и назначить на его место начальника смены?
– Смогу, – решительно и зло ответил Альтен.
– Тогда дай ему трубку и, если после разговора со мной он будет артачиться, действуй!
После минутной паузы раздался голос Зарубина – директора ТЭС.
– Алё, слушаю Вас, Андрей Андреевич.
Ярославцев хорошо и давно знал Зарубина. Ещё учились вместе на инженеров-теплотехников. Если тот закусит удила, а этому особенно благоприятствовали студенческие пирушки, то только получив, наконец, в лоб, он успокаивался и приходил в норму.
– Станислав Сергеевич, послушай, дорогой, и уясни до конца, что нет ни Волгограда, ни Москвы, ни правительства, ни губернаторов. Вся Россия – это наш город. Ты меня знаешь?
– Знаю, – ещё бы он не знал «Ярова Славу», этой, ещё давней студенческой кличкой его звали между собой и руководители предприятий города, так или иначе сталкивавшиеся с ним.
– Так вот, я волею судьбы сейчас возглавляю это государство, и если ты немедленно не выполнишь распоряжение члена Совета обороны, я не поставлю тебя к стенке, осажденному городу дороги патроны, я отправлю тебя через трибунал под охраной ребят с автоматами сутками рыть оборонительные укрепления, пока не загнёшься! Понял!!?
– Понял.
– Вперёд! – Ярославцев бросил трубку.
Зарубин сегодня был поднят в начале первого начальником смены, который доложил о пропаже газа и предпринимаемых мерах. Он тут же вскочил с постели и через полчаса уже был на работе, застав отъезжающую милицейскую машину. Ознакомившись с обстановкой, сел на телефон давить на газовиков. Когда в половине второго ночи стало ясно, что пропала газовая магистраль с севера и что там, в двух метрах от газовой подстанции, начиналась от среза трубы заснеженная, абсолютно пустая степь, он подумал, что над ним шутят. Рассвирепев, стал искать начальника газовой службы, но того нигде не было; позвонил на всякий случай в приемную администрации города. На удивление, ему ответила Дюжева, но сказала, что Ярославцев занят – в кабинете Школова проводит какое-то важное совещание. Тогда Зарубин несколько успокоился, раз Администрация на ногах, значит, меры примут и газ найдут. Он даже прилёг поспать на диване в кабинете, наказав начальнику смены разбудить его, если появится что-то новое.
И вот в три часа ночи его будит какой-то молодой капитан, плетёт какие-то сказки о машине времени и приказывает прекратить подачу электричества на все предприятия города с 8-ми часов утра.
Зарубин взорвался. Знает ли этот молокосос, что подобные распоряжения согласуются с губернатором области, что надо это согласовать с руководством левобережных сетей. Короче, Зарубина понесло. Альтен, спокойно пытающийся вразумить директора ТЭС, распалял его ещё больше, в конце концов, он пообещал вышвырнуть этого капитана, если тот немедленно не уйдет сам. Альтен вышел из его кабинета и от начальника смены позвонил Ярославцеву. Туда же, к телефону, он и пригласил Зарубина, появившись у него неожиданно снова…
– Пиши официальное распоряжение и подпишешься: «Член Совета обороны такой-то», – пробормотал, положив трубку, Зарубин.
В половине четвертого появилась наконец-то заведующая торговым отделом Седенко Наталья Петровна, сорокатрёхлетняя женщина. На вид ей трудно было дать даже сорок. Стройная, красивая до недоступности, она была вдовой одного из летчиков, лечившихся в Будёновске и расстрелянных Басаевым, захватившим там больницу и роддом. Два её сына, Николай и Сергей, погодки, один за другим отслужили в ВДВ. Последний, Сергей, вернулся из армии только полгода назад и поступил, вслед за братом, служить в ОМОН. Они в тайне ото всех, тем более от матери поклялись друг другу захватить, судить и расстрелять Басаева, как преступника, поскольку месть – это не по-христиански, а те, кто должен был его судить, не судили. Теперь им надо было дождаться совместного отпуска, чтобы попробовать достичь своей цели. Наталья Петровна материнским сердцем догадывалась, что неспроста её сыновья так рьяно принялись изучать солдатские науки и чеченский язык, но не знала, как им помешать и не пыталась этого делать.
– Что-то вы долго, – попенял Ярославцев, встав и предложив ей стул.
– Так автобусы не ходят, я пешком. Пока дошла. На ночном такси с моей зарплатой не наездишься.
– Да уж верно, – сказал Ярославцев, присаживаясь сам.
Он немного знал Седенко, но то, что знал о её честном и открытом характере, о её большом опыте работы в общественном питании и оптовой торговле продовольствием, давало ему надежду на правильность его решения.
– Наталья Петровна, я хочу вам поручить очень важное дело.
Он вкратце, не вдаваясь в подробности, обрисовал ей сложившуюся ситуацию и рассказал об уже принятых мерах.
Седенко слушала, опустив голову, изредка бросая взгляд на Ярославцева, пытаясь оценить по выражению лица, тону голоса, насколько, волею судьбы оказавшись во главе большого города, этот человек способен им управлять. До сих пор она знала его по выступлениям на разных совещаниях, да по отзывам непосредственно работавших с ним людей. Тревога на её душе возникла, когда ещё в первом часу ночи были подняты с постели оба её сына, она постоянно нарастала всю эту ночь от обрывков самых невероятных слухов и возросла почти до паники, когда Дюжева подтвердила ей кошмарную реальность. Сейчас эта тревога исчезла. Седенко вдруг стало спокойно оттого, что всю ночь на ногах вся милиция, что город берут под охрану военные, что у Ярославцева уже есть какой-то план действий и что город просто в крепких руках этого мужчины. Когда Ярославцев закончил говорить, она спросила:
– Что я-то смогу сделать со своим отделом из двух инспекторов?
– Вам, Наталья Петровна, предстоит встать во главе материального обеспечения населения осажденного города и всех его учреждений. Первый этап: необходимо сегодня до 12-ти часов дня переписать все продовольственные товары, которые находятся в магазинах, киосках, торговых точках, базах и складах города. Второй этап: организовать питание всего населения по типу полевых кухонь и в столовых не позднее утра семнадцатого, то есть завтра, а сегодня, я думаю, где-то во второй половине дня, комендант города и командующий внешним кольцом обороны, дадут вам количество людей и пунктов питания. И, наконец, третий этап: переписать все непродовольственные товары. Самое главное, что все – и продовольственные, и непродовольственные товары изымаются у их владельцев по накладной в долг, то есть не конфискуются, а, скажем, реквизируются на нужды города. В дальнейшем товары будут либо возвращены владельцам, либо те получат денежную компенсацию. Теперь о ваших людях, – Ярославцев кивнул, заметив попытку Седенко что-то сказать, – кроме Марии Ивановны, и еще двух секретарей весь остальной аппарат администрации передаётся в Ваше распоряжение на 24 часа в сутки. Ещё в Ваше распоряжение мобилизуется аппарат всех банков города, вся налоговая и торговая инспекции, и посмотрим, кого ещё можно будет передать Вам. В общем, учёт и распределение продовольствия по типу «военного коммунизма» на срок, может быть, несколько месяцев. Задача ясна?