Read the book: «Стеклянный крик банши»

Глава 1

Я сидела на заднем сиденье автомобиля, и салон заполнял старый добрый английский рок — голос Дэвида Боуи, казалось, плыл вместе с нами сквозь время. Мои наушники давно сползли с ушей, но я не стала их поправлять. Снаружи, за стеклом, проносились завораживающие пейзажи: зеленые луга с пушистыми овечками и уединенными домиками сменялись крутым серпантином, где головокружительные обрывы уходили вниз, к молочной пелене тумана.

За рулем сидел мой папа, уверенно сжимая руль своими большими ладонями. Рядом с ним — моя мама. Она то смотрела на дорогу, то переводила взгляд на папу, и в этом её взгляде было много тепла. Мы направлялись в новую жизнь. Туда, где, как они надеялись, не останется места старым привычкам, старым людям, старым вещам.

Папе предложили новую работу в небольшом городишке — управляющим местной шахты по рудодобывающему сырью. И он согласился с такой радостью, какой я не видела у него уже много лет. Он словно всю жизнь ждал именно этого звонка. Мама, конечно, была не против. Она и не могла быть против — она всецело была поглощена папой, его желаниями, его мечтами. Она безумно его любила. А мне было просто грустно. Грустно покидать родной город, двор, в котором прошло детство, друзей, которые перестанут отвечать на сообщения уже через месяц... и моего бойфренда Дерека, с его дурацкими шутками и тёплыми ладонями.

Но моего мнения особо никто не спрашивал. Спорить было бесполезно, да я и не пыталась.

За окнами автомобиля стремительно сгущались сумерки. Отец покосился на небо — последняя розовая полоска догорала над верхушками величественных сосен, и густые сумерки наползали на дорогу.

Я начала клевать носом.

— Ну вот, — голос отца вырвал меня из полудремы. — Осталось чуть-чуть. После этого поворота — двадцать километров, и всё. Мы на месте.

Я проводила глазами указатель, гласящий, что до города Вилл-Холз осталось двадцать километров.

— Наконец-то, — выдохнула мама и устало улыбнулась. — Уже жду не дождусь, когда мы приедем.

— Главное, чтобы интернет нормально ловил, а то то работает, то нет, — простонала я, тыча в экран.

Отец усмехнулся, покосился на меня в зеркало заднего вида и сказал:

— Да, интернет тут работает с перебоями. Сейчас должен появиться. Не переживай, Герда.

Именно в этот момент, на полпути между прошлым и будущим, посередине пустой ночной дороги, я вдруг увидела это.

Белый силуэт.

Сначала мне показалось, что это просто игра теней или усталость, от которой ломило виски. Но нет — он был слишком ярким, слишком плотным для миража. Чьи-то очертания метнулись из темноты справа, на мгновение зависли в луче фар, а затем так же бесшумно скользнули в черноту слева.

— Вы это видели? — спросила я.

— Что? — переспросил отец, не отрывая глаз от дороги.

— Там кто-то пробежал.

— Да вроде нет, — сказал отец.

— А что было?

— Да так, показалось, наверное, — я пожала плечами.

Я снова уткнулась в телефон — интернет так и не появился, — когда мать вдруг резко выпрямилась на сиденье.

— Роберт, смотри! — голос мамы сорвался на шепот, но в этом шепоте было столько ужаса, что меня прошиб холодный пот.

Я подняла голову как раз в тот момент, когда из леса, метрах в тридцати от дороги, на свет фар выскочил высокий белый силуэт. Он двигался рывками, неестественно быстро, и сразу было непонятно — человек это или зверь. Силуэт метнулся к обочине, замер на секунду, развернулся всем телом к нашей машине, и мне показалось, что у него нет лица — только гладкое белое пятно.

— Держись! — крикнул папа, но не нам — себе, потому что руки уже крутили руль, а правая нога вдавила педаль тормоза в пол.

Машина взвизгнула. Колёса заблокировались, и нас бросило вперёд — меня приложило плечом о переднее сиденье, мать вскрикнула, а отец зарычал сквозь зубы. Машина дернулась и встала как вкопанная — колёса заблокировались, раздался скрежет, запахло паленой резиной. Белый силуэт тем временем пересек дорогу в трёх метрах от нашего капота — я готова поклясться, что его ноги не касались земли. И вдруг раздался резкий женский визг — леденящий, неживой. А затем силуэт просто скользнул, как тень, метнулся в кювет и растворился в сумерках, словно его и не было.

— Что это было — прошептала мама, прижимая руки к груди. У неё тряслись пальцы.

— Может, животное? — неуверенно предложила я. — Косуля или...

— Косули не скользят над землей и не визжат, — перебил папа. — Мия, Герда, вы как, в порядке? — спросил он, посмотрев на меня, на маму коснувшись её плеча.

— Вроде цела, — ответила я, всё ещё находясь под впечатлением от увиденного.

— Испугалась, — ответила мама. — Роберт, давай быстрее, поедем уже отсюда.

— Согласна с мамой, — ответила я. — Не хватало, чтобы оно вернулось сюда. Что бы это ни было.

— Согласен, — решительно сказал папа.

Машина мягко тронулась с места. Всю оставшуюся дорогу мы не проронили ни слова — каждый переваривал увиденное. Папа прибавил газу, будто хотел поскорее оставить ту дорогу позади. В темноте мелькнул указатель, и я успела прочитать: «Добро пожаловать в Вилл-Холз».

Глава 2

Меня разбудил рассвет. Он пробивался сквозь тонкие занавески и бледными, дрожащими пятнами ложился на пустой пол. Спросонья я не поняла, где нахожусь — комната была чужой, непривычно голой. Коробки с вещами теснились в углу, на стенах не висело ни одной картинки.

Я села, потянулась. Простыня отсырела от духоты, но воздух был свежим. Вдох — и я почувствовала запах дерева и сырости. Дом слишком долго стоял закрытым до нашего приезда.

Сегодня в моих планах было разобрать вещи и обставить свою комнату. Папа с утра собирался поехать на работу — познакомиться с работниками и посмотреть своё новое рабочее место.

Я высунулась в окно по пояс и набрала полной грудью влажный утренний воздух. Он оказался удивительно свежим и чистым — совсем не таким, как в нашем старом городе, где по утрам всегда пахло бензином, горячим асфальтом и выпечкой из круглосуточной пекарни за углом.

Было пустынно и туманно. Белая пелена лежала на земле, скрывая края дороги и растворяя очертания соседних домов. А за ними, точно стражи, возвышались величественные зеленые леса. Они тянулись до горизонта, и казалось, что город Вилл-Холз — всего лишь крошечный островок посреди этого огромного, древнего величественного леса.

Я подумала: сегодня стоит прогуляться и хорошенько осмотреть окрестности. Интересно, какие тут магазины? Есть ли где погулять, какие-нибудь развлечения? Нужно всё разузнать.

Я отошла от окна и принялась одеваться. Достала из чемодана юбку в красную клетку, чёрный топ и ботинки на шнуровке, из-под которых специально выпустила длинные белые носки. Затем подошла к зеркалу, доставшемуся нам от прошлых хозяев. Старинное, с узорчатой рамой, оно висело на стене и, казалось, хранило чужие тайны. Я чуть подкрасила свои и без того длинные ресницы — так глаза казались выразительнее. А после заколола невидимками длинные белокурые волосы, чтобы не лезли в лицо.

Ну вот. Так-то лучше. Можно спускаться — подумала я.

Как только я открыла дверь, меня встретил запах яичницы, тостов и крепкого кофе. Дом наполнялся жизнью — простой и уютной, такой нужной после переезда в новое место.

Я спустилась вниз по лестнице, ступая осторожно — ступени оказались старыми и тихонько поскрипывали под ногами. На кухне за обеденным столом сидел папа. Он листал новостную ленту в телефоне и пил свой очень крепкий кофе из большой белой кружки.

Мама хлопотала у плиты. Она как раз доготовливала завтрак: ловко переложила яичницу на две тарелки, поставила их на стол рядом с тостами и маслом, затем поправила салфетки. Увидев меня, она улыбнулась той особенной утренней улыбкой, от которой становится тепло даже в пасмурный день.

— Доброе утро, соня, — сказала мама. — Выспалась?

— Доброе утро, — ответила я, садясь за стол. — Более-менее. А вы как?

Я посмотрела на родителей, но оба сделали вид, что вопрос обычный и не требует особого ответа. Папа отложил телефон, сделал глоток кофе и вдруг взглянул на меня поверх кружки.

— Ты куда-то собираешься? — спросил он, кивнув на мой наряд. — Я думал, ты сегодня будешь помогать маме обставить дом вещами.

— Да, пап, но потом. Я сначала хочу прогуляться по городу. Посмотреть, что тут есть интересного.

Мама мягко тронула отца за руку.

— Герда, иди погуляй. Я тут сама справлюсь. С тебя только обставить свою комнату — туда уж я лезть не буду.

Я подбежала к матери и поцеловала её в щёку.

— Мама, ты самая лучшая!

— А я? — притворно нахмурился отец.

— Ты тоже, — засмеялась я и чмокнула его в колючую щеку.

Он допил кофе, поднялся, накинул серый плащ и, глянув на часы, направился к выходу.

— Мне пора, — сказал он уже в прихожей. — Надо познакомиться с людьми на работе. Не скучайте здесь без меня.

Через секунду хлопнула дверь, и за окном взревел мотор. Мы с мамой остались вдвоём. Я села за стол и с аппетитом принялась за яичницу.

Завтрак был в самом разгаре, когда в тишине кухни неожиданно раздался звонок. Резкий и громкий.

Я вздрогнула. Мама ушла в сад несколько минут назад, и в доме стало пусто и тихо. Оглянувшись, я заметила на стене возле лестницы старый стационарный телефон — бежевый, с круглым диском, каких я уже сто лет не видела. Он надрывался.

Я подошла, помедлила секунду и сняла трубку.

— Алло? — сказала я негромко.

На том конце провода было тихо.

— Алло? — повторила я громче.

И тут я услышала: скрежет. Глухой, металлический, будто кто-то медленно водил ногтем по старой поверхности. А затем — чьё-то тяжёлое, прерывистое дыхание.

— Если вы думаете, что это смешно, то это не смешно! — выпалила я, стараясь, чтобы голос звучал тверже, чем мне на самом деле было.

В ответ — снова тишина. А потом короткие гудки. Линия оборвалась.

Глава 3

Закончив завтрак, я наконец выскользнула на улицу. Мама осталась на кухне — разбирать коробки.

Я шла узкими улочками Вилл-Холза. Каменные домики жались друг к другу черепичными крышами и резными дверями. Никто не спешил, не сигналил, не кричал. Во время моей прогулки, мне повстречались только пожилая пара с сумками и девушка с каким-то лохматым псом.

Я свернула на указатель «Центр» — и поняла: мы живём почти в сердце городка. А я-то думала, идти придется дольше.

Дальше улицы стали шире, домики уступили место витринам. Главная улица: кафе с плетеными креслами, пекарни, сувенирная лавка, аптека со старомодной вывеской. Людей побольше, но не сравнить с нашим старым городом. Там вечно куда-то бежали.

И тут я заметила его. Маленький книжный магазинчик, прижавшийся между кондитерской и магазином вязаных вещей. Над дверью покачивалась деревянная вывеска: «Book & Coffe » — «Книга и Кофе». Буквы выцвели, дерево потрескалось, но от этого вывеска казалась только интереснее: настоящая, потроганная временем.

Я толкнула дверь, и колокольчик радостно зазвенел, словно здороваясь.

Внутри царил приглушенный свет. Но не тот угрюмый, от которого хочется уйти, а уютный, в котором мечтаешь укутаться в плед, зарыться в кресло и забыть, что где-то есть часы. Повсюду, от пола до потолка, высились деревянные стеллажи, забитые книгами. Я вдохнула и замерла от удовольствия: пахло старой бумагой, типографской краской и свежесваренным кофе. Магазинчик оказался гибридом: книжный и маленькая кофейня в одном флаконе. В углу стояли два крошечных столика с простыми деревянными стульями, а за стойкой в глубине поблескивала кофемашина — хромированная, начищенная, готовая зашипеть паром.

Я сделала шаг, потом второй. Пальцы сами потянулись к корешкам. Здесь были и новинки с яркими обложками, и потрепанные томики с золотым тиснением, и детские книжки с рисунками, выцветшими до акварельной нежности. На подоконнике дремал чёрный кот, свернувшись калачиком, который даже ухом не повёл на моё появление.

«Если в этом городке есть такое место, — подумала я, — то переезд, пожалуй, не будет катастрофой».

— Добро пожаловать! — раздался приветливый голос из-за кассы.

За стойкой стояла девушка лет двадцати. Каштановые волосы были собраны в небрежный пучок, на ней был фартук в кофейных разводах и тонкие очки, придававшие ей умный, внимательный вид.

— Доброе утро, — сказала я, подходя к стойке. — Капучино есть? С банановым сиропом, если можно.

— Разумеется, — она улыбнулась. — Минуту. А ты, я смотрю, новенькая в городе? Я тебя раньше не видела.

— Да, мы только вчера переехали, — я вдруг поймала себя на том, что её простота и теплота разрушают мою привычную настороженность, которую я обычно выстраиваю вокруг незнакомых людей.

— Тогда добро пожаловать в Вилл-Холз, — она возилась с кофемашиной. — Кстати, я Лина. Если будут вопросы— спрашивай, не стесняйся.

— Герда, — представилась я. — Спасибо. Я пока посмотрю книги, ладно?

— Без проблем, кофе будет готово через пару минут.

Я отошла к стеллажам и сразу же потеряла связь с реальностью. Я обожала читать. Дома у меня была целая стена с детективами и тру-крайм историями — эти мрачные реальные преступления, расследования, психология убийц. Мама говорила, что это жуткое хобби, но меня это завораживало. Искать истину там, где её стараются спрятать.

Я полностью ушла в себя, перебирая книги, забыв о кофе, и о Лине, и вообще обо всем . Время перестало существовать. Были только я и книги.

— Герда? — донеслось откуда-то издалека. — Твой кофе готов!

Я вздрогнула, выныривая из книжного омута.

— Да, сейчас! — крикнула я и резко обернулась, чтобы пойти к стойке.

И в ту же секунду я во что-то врезалась.

Точнее — в кого-то.

Я так глубоко ушла в книги, что перестала следить за пространством. Один шаг — и передо мной выросла стена. Не буквально, конечно, но что-то очень твёрдое, хотя и не жесткое. Моё левое плечо — встретилось с чьей-то грудью. Упругой, широкой. И высокой: макушкой я едва доставала до подбородка незнакомца.

По инерции я отшатнулась назад, едва не споткнулась, подняла голову — и первым делом вдохнула запах. Дорогие мужские духи с древесными и пряными нотами: сандал, можжевельник, что-то терпкое, почти дымное, а сверху — едва уловимая сладость.

Я подняла глаза.

Сначала — ворот рубашки. Зелёная клетка, хорошая ткань, расстёгнутая на одну пуговицу. Потом — шея, плавный изгиб — и наконец лицо.

Я замерла.

Он смотрел на меня. Спокойно, но так, будто я была единственной книгой в магазине, которую стоило прочесть. Голова чуть набок, брови приподняты — и на губах замерла полуулыбка, не то насмешливо, не то заинтригованная. На вид мой ровестник. Лет семнадцать, не больше. Темные волосы падают на лоб, он лениво откидывает их назад — жест привычный, почти кокетливый. А глаза ярко-голубые, почти прозрачные, как вода в горном ручье. Взгляд любопытный, пытливый, искренний, чуть дерзкий, с прищуром. Он смотрел так, будто уже знал что-то такое, чего не знала я. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах — на секунду дольше, чем нужно, — и снова вернулся к глазам.

— Прости, — выдохнула я.

Он молчал ещё секунду. Потом уголки его губ дрогнули в полуулыбке.

— Ничего страшного, — он чуть склонил голову. — Зато я теперь знаю, с кем имею дело. С опасной книжной маньячкой.

Я моргнула, пытаясь понять, шутит он или нет. В его глазах плясали смешинки.

— Я маньячка? —Я чувствовала, как горят щёки — казалось, они вот-вот задымятся. — Я просто не заметила.

— Просто не заметила? — он приподнял бровь, но глаза смеялись. — Ты чуть не сбила меня с ног.

Я открыла рот, чтобы возразить, но он тут же добавил:

— Не парься. Мне даже приятно, что я первый, кого ты сегодня чуть не прибила.

— Я не специально. — Смущенно произнесла я.

— Знаю, — он улыбнулся уже открыто, без тени насмешки. — Поэтому прощаю. И даже готов подписать кровью, что не затаил обиды.

Я не знала, куда смотреть и очень смущалась. Он был очень красив.

— Ладно, — выдохнула я. — Я, пожалуй пойду за кофе.

— Ага, — он отошёл в сторону. — Только смотри, не обожгись.

Я бросила на него быстрый взгляд — он уже не улыбался, но в глазах всё ещё плескалось что-то тёплое и насмешливое одновременно.

— Какой ты заботливый, — буркнула я и зашагала к стойке. Я чувствовала его взгляд на себе ,но оборачиваться не стала.