Стив удивленно поднял глаза. Конечно, от дикаря можно было ожидать чего угодно, но даже полный глупец должен был признать, что Стив оказал им услугу.
– Ты специально пришел, чтобы сказать мне об этом? – Все еще морщась от боли поинтересовался Стив.
– Я тебя раскусил, Савода. Все твои планы у меня вот тут. – Он ткнул указательным пальцем себе в лоб, получилось очень выразительно.
Стив улыбнулся. Кровь вновь засочилась из губы. На заросшем лице кровавая улыбка выглядела должно быть хищно. Антеомалумбо суеверно вздрогнул и продолжил:
– Ты не запугаешь меня, коварный чужак! Думаешь, мы так глупы, что не понимаем, как ты стараешься втесаться в доверие к людям, чтобы стать одним из нас и захватить руководство племенем? Я поначалу думал, что ты преследуешь свои мелкие интересы и уже за это намеревался убить тебя, но твой план был проникнуть в поселения, а я его сразу не понял. Я все думал, зачем ты вызвал меня на бой. Подозревал, что ты постараешься убежать, чтобы избегнуть смерти, но ты даже не попытался. Вместо этого наплел отцу всяких небылиц. Он тоже хорош, как эти слабаки – суеверный! Но теперь все стало ясно.
Антеомалумбо перевел дыхание. Лицо его раскраснелось, губы от возбуждения дрожали. Все говорило о том, что он едва сдерживает свою ярость и ненависть. Стив, насколько это было возможным, спокойно наблюдал за ним и слушал его речь.
– И вот что теперь будет, – продолжил он, – как только ты поднимешься на ноги, состоится поединок, и я убью тебя, Савода. Я понимаю, что теперь, когда твои намерения стали нам известны, ты попытаешься бежать. Но я поставил охрану и приказал убить тебя и всякого, кто станет тебе помогать, при первой же попытке. Так что, давай, избавь меня от хлопот. Мне будет приятно узнать, что ты умер позорной смертью при побеге.
С этими словами Антеомалумбо круто развернулся и стремительно вышел из помещения. В дверях он гаркнул на своем языке какое-то приказание, и его шаги спешно удалились.
Это неожиданное посещение вызвало много беспокойства в душе Стива. Отражают ли слова Антеомалумбо общее настроение в племени, или это его личные измышления. Поражала логичность и последовательность в суждениях воина. Может быть обстоятельства действительно сложились так замысловато, что Стив выглядел либо героем, лило разбойником. Но для него это могло означать некоторые неприятности. Что если кто-то из единомышленников сына вождя вознамерится прикончить негодяя. Как он сможет защитить себя в таком беспомощном состоянии? Теперь любой сможет покончить с ним.
Надо было срочно это с кем-нибудь обсудить, но не было с кем. Нила где-то задерживалась. Больше к нему никто не заглядывал. Ничего не оставалось, как только лежа размышлять над своими проблемами.
Прошло пару часов. Хотелось есть и пить, но никого не было. Он попытался позвать охрану от дверей. Он знал, что они там, по их тихим разговорам и возне. Но они не отозвались и даже не заглянули внутрь.
Спустя еще некоторое время Стив стал дремать. Он, то проваливался в сон, то всплывал на поверхность реальности, но не задерживался надолго.
Вдруг он встрепенулся. Отдохнувший мозг проснулся молниеносно. Был уже поздний вечер. Сумерки вновь заволокли мглой большую часть хижины, и только ближайшие предметы еще проступали из тьмы, да бледный вход в жилище мерцал яркими звездами.
Стив точно знал, его что-то разбудило. Должно быть это был какой-нибудь странный звук, что мозг отличил его от многих других. Он приподнялся на локтях и всмотрелся во тьму. Прислушался. Вот опять…. И еще…. Какой-то странный шорох у дальней стены, словно кто-то пытается сделать подкоп. «Хоть бы это было животное какое», – подумал Стив и пошарил рядом с собой рукой. Под руку подвернулся глиняный кувшин с тонким горлом. Стив поднял его, как дубину, одновременно понимая, что не сможет защититься этим оружием, когда даже незначительное движение доставляет нестерпимую боль в ногах.
Еще мгновение, шорох усилился, а затем кто-то шумно вкатился внутрь, разбросав висевшую утварь. Стив до боли в глазах всматривался в темноту, вспотевшая ладонь приятно осушалась о шершавое горлышко сосуда. Пауза затянулась, если кто-то хотел неожиданно напасть на Стива, то фактор неожиданности был утерян. В глубине жилья что-то звякнуло, зажурчала опрокинутая вода, и, наконец, прямо перед лицом Стива возникло потерянное лицо Нилы. Стив рефлекторно дернулся, но удара не нанес.
– Фу, Нила… это ты… – Облегченно простонал он и отвалился на ложе. – Я тут чуть не описался от страха. Ты что творишь? Дверь тебе на что?
Нила недоверчиво всматривалась ему в глаза. Потом опасливо покосилась на его набедренную повязку.
– Да все в порядке, – смутился он, – можешь не проверять. Это так просто говорят, преувеличивают….
– Зачем? – По-детски наивно заинтересовалась девушка.
– Давай не будем об этом, мне сейчас совсем не хочется развивать эту тему. Я голоден, как бездомная собака.
– Как бездомная? – Удивилась она. – Они все бездомные.
Стив деланно закатил глаза.
– Ах, да, вот немного еды… – Она протянула ему небольшой сверток из листьев.
Внутри оказалось множество мелких зажаренных птичек просто изумительных на вкус.
– Аппетит у тебя отменный, значит поправляешься. – Удовлетворенно кивала девушка, когда он с жадностью засовывал в рот новую порцию птичек.
Она на мгновение скрылась в темноте и появилась с плошкой.
– На вот, выпей. Тебе еще нужно.
Он одним глотком выпил горьковатую жидкость и вернулся к птичкам. Но голова у него закружилась, перед глазами завращались разноцветные круги. Он вспомнил это ощущение.
– Ты что, опять меня опоила! Мне теперь опасно крепко спать. – Попытался он объяснить ей, но она нагнулась прямо к его лицу и погладила его по заросшей щеке. Прикосновение было настолько нежным и знакомым, что вместо Нилы перед ним оказалась Юе. От счастья у него перехватило дыхание, он хотел крикнуть ей, как он ее любит, как скучал, как пуста была его жизнь без нее, но засыпающее сознание не позволило ему. И перед тем, как отключиться, он услышал ее слова, что ему нечего бояться, так как она всю ночь будет рядом с ним, и будет охранять его.
В этот раз он просыпался медленно, потому что разбудил его запах чего-то вкусного. В животе урчало. Он еще не открыл глаз, как в сознании всплыли недоеденные ранее жареные птички.
Вокруг было светло, значит наступил уже новый день. Он хорошо выспался, и на душе все улеглось, стало спокойно. Он услышал позади странные напевы под нос, Нила готовила для него завтрак. Стив неподвижно лежал и наслаждался своим умиротворением, присутствием Нилы, отсутствием боли… Он подвигал пальцами ног, и на этот раз ему удалось это сделать без острой боли. Очевидно, что он шел на поправку.
В изголовье присела Нила. Она молча помогла ему приподняться и подсунула под нос плетеное блюдо. Стив попробовал странное рассыпчатое варево – есть можно. Запах у блюда был просто восхитительный, но вот вкус так себе. То были незнакомые ему бобы, хорошо проваренные, со специями, но несомненно бобы.
Нила увидела его интерес.
– Тома, растет тут неподалеку. Она придает силы.
– Прошлое мясо было вкуснее, – с трудом выговорил Стив, запихивая в рот новую порцию.
Нила нежно улыбнулась.
– Мясо делает человека вялым, Тома делает крепким. Мясо хорошо после долгой охоты, Тома нужна перед боем. – Как учительница начальных классов наставляла она.
– Тогда, пожалуй, я не откажусь от добавки.
Нила приняла блюдо из его рук нарочито серьезно, но не смогла срыть своего удовольствия, от того, что ему так понравилась ее стряпня. Пока она набирала вторую порцию, Стив решил задать ей пару вопросов, относительно происходящего.
– Ты случайно не знаешь, многие ли в селении разделяют настроения твоего брата?
Нила не стала говорить об этом издалека, и Стиву пришлось ждать, когда она присядет рядом с ним.
– Мне кажется, что его настроения не разделяет с ним никто. Но воины, по закону племени, должны слушаться его, даже когда не согласны с ним.
– Воины. А остальные жители?
– Остальные должны быть послушны совету. И это хорошо.
– Да, это неплохо. – Вздохнул он. – Ко мне тут приходил твой отец.
– Я его видела.
– Он поведал, что меня провозгласили почетным членом Немою, и что я теперь свободен.
Нила внимательно слушала, неотрывно глядя ему в глаза, и утвердительно кивала.
– Потом приходил твой брат и заявил, что я под стражей, и он обрадуется если меня убьют при попытке к бегству. Это только мне кажется странноватым?
Нила печально улыбнулась и участливо положила руку не его плечо.
– Антеомалумбо сложный человек. Ко всему у него теперь трудный период в жизни. Его авторитет в который раз под сомнением, а ведь ему в скором времени предстоит стать во главе племени. Все это понимают, и жалеют его. Но он сильный мужчина и снисхождение людей его оскорбляет. Он совершил большую ошибку, но злиться на себя не умеет, вот и вымещает зло на тех, на ком это сделать проще всего.
– Я с вами уже давно, ребята. И всякое бывало… я всегда вас прикрывал…
– И не плохо на этом зарабатывал. – Едко заметил Жюль.
– Да, – кивнул серьезно врач – однако, одно дело обезьяны и крокодилы, подобная контрабанда легко укладывается в мой широкий моральный кодекс, другое – похищение человека. Дело попахивает, вам не кажется?
– Все верно, док, так действительно кажется на первый взгляд. – Жюль поковырялся щепкой в зубах – Но на деле он не человек… Ну, не в полном смысле этого слова. Он дикарь.
Врач с сомнением покосился на белые кудри.
– Я не утверждаю, что это обычный дикарь. – Усмехнулся Жюль.– Это друид.
– Друидов не существует. – Покачал головой врач.
– Это уже зависит от точки зрения. Но уверяю вас, когда он проснется, то не скажет ни слова на человеческом языке, и если мы не будем достаточно дальновидны, то при первой же возможности он попытается нас прикончить. Подозреваю, что это самое опасное существо в джунглях. И именно поэтому их еще не выследили и не отловили, иначе вы, док, верили бы в их существование. Прошу прощения… – Жюль достал из кармана вибрирующий телефон.
– Отлично, аккаунт подтвержден, торги начались. Я поставил ограничение на два часа. Мы будем еще над атлантикой, когда узнаем результаты.
– Почему так мало времени, раньше мы по несколько дней торговались? – Удивился Клайв.
– Потому что мы первые в истории охотники, поймавшие живого друида, балда. – Жюль выразительно постучал указательным пальцем себе по лбу. – Кроме того, мне совсем не хочется выяснять, как поведет себя этот здоровяк, когда проснется, а держать его на препаратах несколько дней может быть не безопасно для его здоровья.– Он небрежным движением отстегнул ремень безопасности, чтобы тот не сковывал движений и с самодовольным видом откинулся в кресле, словно в шезлонге. Что-то притягивало его взгляд к монитору телефона.
– Ну, что там? – не выдержал Маркус.
– Уже 350.
– Чего?
– Тысяч, конечно же!
Жюль был просто вне себя. Он ликовал. Присутствующие же не сводили с него недоверчивых взглядов. Были в их браконьерской практике памятные удачи. Однажды русский зоопарк приобрел двух кайманов по тридцать тысяч за штуку. Еще неплохо пошли гиббоны и какаду, но такую цену, в первые минуты торгов, никто не ожидал, даже Жюль.
Следующие пару часов прошли как в бреду. Это была поистине золотая лихорадка над океаном. Жюль буквально пожирал глазами монитор, а зубами ногти на своих руках. Каждые несколько минут, как менялась ставка, он озвучивал цифру под общие восхищенные вздохи.
В последние минуты этих двухчасовых торгов на аукционе начался такой ажиотаж, что цифры сменяли одна другую каждую секунду. Контрабандисты повскакивали со своих мест, сгрудились над Жюлем и не дышали, будто боялись спугнуть эти мелькающие цифры. Несколько секунд до окончания торгов так накалили обстановку в самолете, что крепкие глотки парней стали испускать отчаянные вопли рожениц при последних схватках. Лица их покраснели и покрылись испаренной.
В последнее мгновение Жюль отбросил телефон в соседнее пустующее кресло, откинулся назад и прикрыл лицо руками.
– Мы богаты… два миллиона евро… – Как-то обреченно прошептал он, но работающие двигатели самолета заглушили слова, а его спутники недоверчиво замерли там где стояли.
Жюль убрал руки с глаз и, увидев эти обескураженные лица, иступленно заорал.
– Два миллиона евро!!!
И все в один голос завопили:
– А-а-а!!!
Потом они долго обнимались, хлопая друг друга по спинам, достали из бара бутылку красного вина, выпили ее, достали еще, потом пели какие-то патриотические песни, толи итальянские толи французские. В общем, в Англию они прилетели уже порядком навеселе.
Когда остановился самолет и подали трап, они выходили в Европу, чувствуя себя королями. Англия же встречала своих героев довольно сдержано, по-английски. Возле трапа их уже ждали люди в черном. Вокруг столпилось несколько лимузинов, и если бы ни их хаотичное расположение вокруг шасси самолета, то можно было бы подумать, что это спланированное праздничное мероприятие по случаю прибытия дорогих гостей. Но когда открылась дверь, то им не позволили выйти на свежий воздух, а довольно бесцеремонно оттеснили назад в салон самолета. Вмиг помещение наполнилось какими-то агентами, которые сразу же принялись осматриваться и заглядывать во все щели салона.
– Что происходит? – не столько возмутился, сколько удивился Жюль.
– Вы только что продали правительству Великобритании ценный научный экспонат, мы здесь для того, чтобы проверить товар, и если все в порядке, то оформить сделку.
Жюль немного успокоился и смущенно посторонился, когда группа врачей попыталась протиснуться мимо него к юноше. Они склонились над телом и деловито забасили, как какой-то консилиум. Они задали несколько вопросов Доку. Тот держался достойно и уверенно отвечал, сохраняя деловитое выражение лица, даже тогда, когда выпитое недавно спиртное неожиданно перемещало его центр тяжести, вынуждая неуклюже двигать руками или ногами.
Всего пара минут и консилиум скромно удалился, еле заметно кивнув своему предводителю в костюме. Вдруг у него в руках, как по волшебству, оказался внушительных размеров кейс. Он легким движением его распахнул, и взорам присутствующих предстали новенькие пачки банкнот аккуратно уложенные рядочками.
– Пересчитывать будете? – Хмуро спросил покупатель.
Ошарашенный поворотом событий Жюль промямлил что-то невразумительное, что по видимому означало отрицание. Покупатель хлопнул кейсом перед самым лицом продавца, так что тот от неожиданности подпрыгнул, и грубо ткнул деньги в руки Жюля. Он конвульсивно прижал их к груди обеими руками.
– Отлично, сворачиваемся. – Скомандовал главный и повращал для убедительности указательным пальцем над головой. Все вокруг опять задвигалось, засуетилось. Откуда-то взялась каталка, юношу переложили и вывезли с самолета. Через минуту лимузинов уже и след простыл.
Жюль выступил из салона на трап и вдохнул влажный лондонский воздух. Ветер трепал его волосы, а грудь приятно согревал увесистый кейс. В этот миг он подумал о том, что не был готов к богатству, хотя всю жизнь только к нему и стремился. Чем же он теперь займется, не идти же ему снова в джунгли с риском для жизни, в тяготы дискомфорта дикой природы, когда он может начать новую жизнь, о которой раньше даже не смел мечтать.
– Как-то странно это… – Прервал его размышления Клайв. Он в этот момент тоже пытался выйти на трап, что ему удалось не без труда. – Раньше всегда на счет переводили, а тут наличные… странно.
– По счету вычислить могут, видимо, хотят конспирацию соблюсти. – Отмахнулся Жюль, блаженно улыбаясь своим убегающим мыслям.
– Что будем делать?
– Пойдем в дорогой отель, выспимся, а потом будем деньги делить. – И, обнявшись, они спустились по трапу.
Все четверо пересекли широкую площадь и вошли в здание аэровокзала. В вестибюле им преградил путь полицейский.
– Извините, сэр, – обратился он к Жюлю – не могли бы вы пройти со мной в комнату для досмотра?
– В чем, собственно, дело? – недовольно скривился тот.
Из-за колоны выступил еще один страж порядка и уверенно направился к ним. Жюль напрягся и медленно потянулся к Пустынному Орлу на поясе, он знал, что у этих дилетантов в форме нет шансов против него и сорок пятого калибра, и он не замедлил бы воспользоваться своим преимуществом, но вдруг почувствовал что-то твердое уперлось ему в правую почку.
– Не дури, Жюль. – Прошептал ему в ухо врач.
Рука замерла на полпути.
– Ты же не станешь в меня стрелять, Док, ты врач, не забыл? – Зашептал в ответ босс.
– Я агент под прикрытием.
– Что-о-о! – заорал Жюль, да так, что полицейские прыгнули за ближайшую стойку, на лету вынимая оружие. – Какого дьявола, Док! – Он бросил на пол кейс и повернулся лицом к врачу, чтобы посмотреть ему в глаза. Пистолет уперся ему в живот. Жюль презрительно глянул вниз. – Глок 38, отличный выбор. – Он разочарованно покачал головой. – А я-то думал ты пацифист, Док.
– Не двигаться! Руки за голову! Бросить оружие! – Исступленно кричали полицейские.
Люди в вестибюле побросали свои вещи и в панике разбегались.
– Дернешься и, будь уверен, я твои кишки в коктейль превращу. – Бесстрастно парировал врач. – Вот как мы поступим, ты сейчас скажешь мальчикам, чтобы спрятали пушки, пока никто не пострадал, и мы спокойно проследуем за этими милыми джентльменами в комнату для досмотров.
Маркус и Клайв тем временем уже вооружились Орлами и рассеяно осматривались вокруг, будто выбирали жертв. Судя по всему, они еще не разобрались в ситуации и чувствовали опасность снаружи, а не внутри своей компании.
– Парни, спрячьте пушки. Идем, послушаем, что скажут нам эти приветливые англичане. – Обреченно проговорил Жюль, безотрывно глядя в глаза бывшего товарища.
К этому моменту подоспели еще полицейские, и когда врач опустил свое оружие, они повязали всех троих и грубо потащили их куда следовало.
В комнате для допросов, Жюль обнаружил одного незнакомца.
– Детектив Олсон. – Небрежно представился он.
– А как тебя величать, Док? – С горечью поинтересовался Жюль, но тот проигнорировал вопрос и спокойно выдержал взгляд француза.
– Вы подозреваетесь в убийстве Стива Гордона и обвиняетесь в контрабанде. – С этими словами детектив бросил перед ним увесистую папку. – Нам известны все ваши похождения и махинации. Мы знаем о ваших счетах на Кайманах.
Жюль при этом бросил уничтожающий взгляд на доктора.
– Да-да, агент Смит все время рапортовал, и мы внимательно следили за вашей карьерой. С вашей помощью нам удалось арестовать немало теневых коррупционеров, скупщиков краденого и подобной шушеры. Но со Стивом вы перешли черту…
– Я никого не убивал, и вы не пришьете мне это дело, где улики, доказательства? – Перебил его Жюль.
– Если понадобится, ваши подельники дадут показания в уплату за свободу. Но думаю, обойдемся без этого, мы хотим предложить вам сделку. – Невозмутимо продолжил тот.
Жюль обескуражено перевел взгляд с одного на другого. Что такого мог он им предложить, чтобы это сошло за сделку?
– Вы расскажете нам, кто был тот человек, которого вы тайно пытались переправить из Бразилии? Кто были те люди, что платили вам за него? И куда они его увезли?
Жюль обреченно улыбнулся.
– Вы мне не поверите.
– Удивите нас.
– Это был друид из джунглей Амазонки. Те представились как агенты правительства Великобритании, а повезли его, не знаю куда, может в зоопарк. – Жюль прекрасно понимал, как звучат его слова в этом контексте, но придумать нечто правдоподобное не было времени.
Агент Смит многозначительно посмотрел в глаза детектива, мол, я же говорил.
– Значит, сотрудничать не хотите. – Вздохнул Олсон.
– Мне нужен адвокат.
– Да, он вам нужен. – Согласился Олсон и окончил допрос.
Отделение института антропологии в Англии. Точное местоположение засекречено.
Мр. Дженкинс считал себя хорошим руководителем. На протяжении последних двадцати лет он исправно исполнял свои обязанности в медицинской лаборатории при министерстве обороны, и вот уже полтора года, как его перевели на засекреченную исследовательскую базу, где, честно сказать, он сам не знал, что делает. Когда он подписывал бумаги о неразглашении, то думал что попадет в загадочное место, что-то вроде зоны 51, будет проводить увлекательные опыты над пришельцами, или что-то подобное. Но на деле тут оказалось все намного прозаичней. Биологи еще до него начали разработки антибиотика нового поколения, и все еще не добились стабильной формулы. Медики отрабатывали лапороскопические операции на головном мозге, уже на его памяти загубили с десяток обезьян. И было еще много различных проектов от аэрозольной вакцинации, до высоковольтной депиляции, но это было не то, что по его мнению приличествовало подобному месту. И хотя его команда работала слаженно, как часовой механизм, выявляя его лидерские качества, все же в последнее время он испытывал чувство внутреннего неудовлетворения собой и вообще своей жизнью.
Прошлым вечером доставили новый объект. Из центра просили уделить ему особенное внимание. Ничего о его происхождении неизвестно, но этот молодой человек, наверное, сделает их жизнь интересней. Он чувствовал это всеми фибрами своей уже не молодой души. Надо сказать, что это был первый человек, на его памяти, доставленный к ним для исследований. Так как о биологической опасности не сообщалось, то стоило надеяться на необычные секреты, которые таит этот юноша.
Вчера же вечером они пришли к соглашению ввести объект в медикаментозную кому, чтобы провести максимально тщательное исследование. За ночь команда должна была уже что-то прояснить, и поэтому Мр. Дженкинс был в приподнятом настроении и довольно бодро продвигался по лаборатории к боксу №14.
Многочисленные сотрудники, которые встречались ему на пути, приветливо улыбались ему и кивали, уважительно склоняя свои головы. Он уже давно привык к подобному отношению, но сегодня почему-то замечал эти приятные знаки внимания.
Двигаясь мимо прозрачных стен бокса, он замедлил шаг, чтобы рассмотреть происходящее внутри. Лиза, Мария и София сосредоточенно занимались своей работой, а Генри, как обычно все замечающий, тут же помахал ему, как только начальник оказался в его поле зрения.
Переходная камера обдала его крепким озоном, и вот он уже внутри.
– Как у нас дела? – радостно и довольно громко рявкнул он, так что София, оказавшаяся к нему ближе всех, от неожиданности вздрогнула, отодвинулась от микроскопа и укоризненно посмотрела на него. Он отметил ее красные глаза и порадовался ее усердию. – Вы сегодня спали, София?
– Какой там! – Недовольно отмахнулась девушка, сменила препарат и устало наклонилась над микроскопом.
К нему подошла Мария, как всегда строгая, утонченная и аккуратная. Она все время удивляет его, как можно всегда быть такой свежей, такой аппетитной?
Но Мария быстро развеяла неподобающие мысли начальника.
– Вот данные за последние двенадцать часов. – Она мягко положила перед ним раскрытый журнал учета. – Нам так и не удалось ввести его в кому.
– То есть как это, не удалось? – Удивился Мр. Дженкинс, поспешно надел очки и бегло просмотрел записи. – Ничего не понимаю, какая-то бессмыслица. – Бурчал он в процессе.
– Напротив, смысл есть, но кого он обрадует – это вопрос. – Пробубнила София себе под нос, хлопоча около микроскопа.
– Да, Мр. Дженкинс, похоже, наш парень не человек. – Констатировала Мария.
– Вот как! – обрадовался начальник. – Наконец-то, что-то интересное в нашей богадельне! – Он энергично потер руки и медленно подошел к операционному столу посреди помещения, на котором безмятежно спал белокурый богатырь. – Удивите меня мистер Доу, давно уже меня никто не удивлял.
– Медикаментозная кома видится нам невозможной, потому что этот организм метаболизирует наши препараты с невероятной скоростью. Чем сильнее коктейль, тем быстрее метаболизм. Он выводит все, что ему видится опасным. Наверное, его можно отравить насмерть запороговой дозой, но разумные дозы почти не производят эффекта. И если мы пока не собираемся его убивать, то благоразумно отказаться от идеи с комой.
Мр. Дженкинс недоверчиво посмотрел на Марию, и о чем-то на секунду задумался.
– Но теперь он просто спит?
– Да, но какой ценой. – Мария заботливо погладила мускулистую руку парня и продолжила: – Лиза всю ночь высчитывала для него дозы. Пришлось сменить три препарата. Два-три часа и доза поддерживающая его в сонном состоянии возрастает в десятки раз, возможно экспоненциально. Для точной оценки не достаточно данных. Похоже, мы имеем дело со сто процентной толерантностью.
– И это еще не все. – Загадочным тоном произнес Генри, который тоже решил внести свою лепту. Он взял иглу он шприца и бесцеремонно воткнул ее по самую канюлю в ту же руку, которую до этого так нежно гладила Мария. Когда он вынул иглу, на месте укола появилась маленькая капелька крови. Ничего необычного.
Начальник махнул рукой, он уже устал постоянно попадаться на розыгрыши этого шалопая. Он представил себе как тупо он выглядел, когда внимательно следил за этой варварской манипуляцией, ожидая увидеть невероятное, а увидел капельку крови.
Но Генри оказывается еще не закончил свою демонстрацию, просто ему нужна была трехсекундная пауза. Он взял чистую салфетку и с артистизмом вытер красную каплю.
– Та-дам! Вуаля!
На теле не осталось и следа от укола. Мр. Дженкинс вынужден был наклониться пониже, чтобы убедиться в реальности происходящего.
– Это суперрегенерация! – Ликовал Генри как ребенок. – В сотни, а может быть в тысячи раз быстрее, чем у нас с вами.
– Это точно не человек. – Потрясенно проговорил Мр. Дженкинс и озабоченно снял очки. – Как бы у нас не возникло с ним больших осложнений. Надо немедленно усилить охрану на этаже. Ведь если это дитя вырвется из наших фармацевтических оков, то возможно остановить нам его будет нечем. Кто знает, можно ли его убить нашим оружием? Что если нет… Мы все можем оказаться в смертельной опасности. – Потом он подумал еще о чем-то, и лицо его помрачнело. – И если есть один такой, что если их тысяча или больше.
– Может попросим его, чтобы он нас тоже научил, а? – Хохотнул Генри, но вышло как-то неуместно, и он решил заткнуться.
– Вряд ли он киборг-убийца, с виду слишком молод. Для подобного логичней было бы послать зрелого мужчину. Скорее всего он – жертва, и сам нуждается в нашей защите. – Назидательно вставила Мария. Ей претила склонность окружающих чуть что впадать в панику. А параноидальный лепет начальника и вовсе ее раздражал. – Предлагаю его разбудить.
У Мр. Дженкинса от этого радикального предложения аж мурашки по спине побежали.
– Может, для начала попытаемся еще что-нибудь о нем выяснить. – Довольно робко предложил он.
Мария презрительно глянула на этого обрюзгшего пожилого человека, и ей стало жаль его спокойно-размеренной скучной жизни, за которую он держался всеми силами, постоянно мечтая о подвигах, приключениях и опасностях.
– У нас заканчиваются варианты. Скоро нам будет просто нечем его усыплять, мы за эту ночь потратили годовой запас медикаментов. Кроме того, мы качаем в него столько химии, что о чистоте экспериментов можно забыть.
– Ну, будить, значит, будить… – Неохотно согласился Мр. Дженкинс. – Только, девочки, позаботьтесь о бандаже… чтобы он не повредил себе, когда будет отходить от наркоза. – Виновато добавил он. – А я пока пойду, распоряжусь по поводу охраны на этаже, мало ли что.
– Будем начинать. – Мария еще раз проверила застежки на ремнях.
Скучающий охранник профессиональным движением посмотрел на часы отрешенным взглядом. Местные охранники сильно избалованы безмятежностью закрытого заведения, привыкли безучастно созерцать происходящее с одними и теми же людьми.
– Генри, включи, пожалуйста, камеру на Джона Доу. – Попросила Мария.
– Запись пошла. – Откликнулся тот.
– Ввожу ингибитор. – Комментировала по привычке свои действия Лиза.
– Учащение сердцебиения. Мозговые волны синхронизированы. – Озвучивала показание приборов София. – Пробуждение на три,..два,..один…
Мария нагнулась над пациентом и всмотрелась в его безмятежное лицо. Ресницы юноши задрожали, приоткрылись… Мария неосознанно наклонилась еще ниже, чтобы увидеть его глаза. И вдруг, ресницы двинулись еще немного, и их взгляды встретились. Лазурные, как тропические пляжи, большие, как два озера глаза внимательно смотрели в нее. Да, да, именно в нее… Она почувствовала в них интерес, радость, доброту… Она наклонялась все ниже, все ближе, тонула в этих двух омутах, ощущение полета из давно забытых снов становилось все отчетливее, и от упоения им волосы на затылке стали подниматься дыбом. Нежность к нему вдруг охватила все ее существо, в груди защемила сладкая истома, словно детское предчувствие чуда… Она уже ощущала его теплое дыхание… Мир вокруг перестал существовать, ей вдруг стало так хорошо и спокойно, глубокая безмятежность охватила все ее существо, и безумная догадка посетила девушку, она оказалась внутри этого человека, и внутри него было здорово. Неожиданно, в себе она услышала:
– Я Оуи, а ты кто?
Мгновенно она словно очнулась и в испуге отпрянула от него, потрясенная, смущенная, напуганная силой новых ощущений. И в тот же миг глаза пациента растерянно раскрылись, зрачки расширились, и лицо исказила гримаса боли и страдания. Челюсти сжались, мышцы на руках и ногах вздулись от напряжения, спина выгнулась от мощной судороги, и из открытого рта вырвался такой дикий вопль, что люди по всей лаборатории побросали свои дела, с удивлением прислушались.
В первое мгновение, от неожиданности все замерли.
– Судороги! – Крикнула под стать пациенту Мария, и кинулась к шкафчику с лекарствами.
– Пульс 180, давление 210 на 180. – Вторила ей София.
Генри бросился на пациента, чтобы придержать его, потому что катетер чуть не вскочил из плеча парня.
– Пульс 210, давление 240 на 200. – Отчаянно вопила София.
– Уровень дофаминов слишком низкий для судорог, это боль. Адреналин зашкаливает. – Сквозь невероятные вопли докричалась Лиза до Марии, которая у шкафчика с готовыми шприцами не знала, что выбрать.
– Десять кубиков морфина. – Выкрикнула она и бросила шприц Генри.
Тот с обезьяньей ловкостью поймал его, снял зубами колпачок и, не отпуская вопящего пациента, ввел все десять через катетер. Юноша тут же обмяк, расслабился.
Мария была уже рядом, нежно сняла с лица прилипшие белые кудри. Глаза юноши смотрели в потолок полные тоски и отчаяния.
Всех колотила мелкая адреналиновая дрожь.
– Это было… ух… – Устало опустился в кресло Генри.
– Кто-нибудь мне объяснит, что это было?! – Оторвалась София от мониторов.