100 вопросов без ответов. Военно-морской флот России. Russian Navy 100 unanswered questions

Text
Read preview
Mark as finished
How to read the book after purchase
Font:Smaller АаLarger Aa

The second appeal to the A. V. Kartapolov

«About the lack of interest in the raised in the book questions» St. Petersburg. 310 years of the Central Naval Museum of Russia» (July 2019) in persons of state, vested with official power, responsible for the authority of the Ministry of Defense and the Navy…»

«Fear the indifferent! It is with their tacit consent that all evil on earth is done!»

Julius Fuchik

– They say in the first edition in our book there was confusion, – photos of the first section are out of place in the text. – We have listed 200 errors in expositions at CNM … – it is necessary to correct the errors not in the book but in the museum.

Kartapolov Andrey Valerievich – Deputy Minister of Defense of the Russian Federation.

The experience of six months of work with zero result.

«Ship of Glory» – National Maritime Museum of Russia is «damaged.» This is about it more than 400 pages in the first edition of our book!

Our co-author Smyrnov K. K. from 2015 to 2018 in thirty letters to the Director of CNM Nehai R. Sh., with illustrations and references to sources, reviewed more than 200 historical and technical mistakes made by the museum in expositions!

The letters were left unanswered.

Some of Smirnov’s letters are published in the first edition of the 160-page book. His remaining unpublished letters on 70 pages are ready for publication.

K. Smirnov’s letters made up the section «TECHNICAL CULTURE AND HISTORICAL ACCURACY». They are published as the last opportunity to influence the «situation».

Another 200 pages in the section «MENTORS AND FOUNDERS» deals with the losses suffered by the Museum as a result of illiterate management. We believe that CNM – «the ship of Russian naval patriotism», using the expression of S. O. Makarov – «drowned in papers»… and museum authority with it. And this is only one of the «Hundred questions to the Director».

Answer the questions asked in the book.

In this short chapter, dear reader, we present our, so far unsuccessful, experience of attempts and efforts to draw attention to issues related to the management of the CNM, issues published as a book in July 2019 under the title «SAINT. PETERSBURG. 310 years of the CNM».

«Works» have been taken for five years – 2016 —2020

We list:

1. 2016—2018 – 30 letters of K. K. Smirnov that were left unanswered with errors in expositions of the museum to the director of CNM Nehai Ruslan Shamsudinovich.

2. 2017—2019 – the book «Saint Petersburg: 310 years of the Central Naval Museum» was created and published»;

From May to November 2019 the book was donated in paper form as a gift for familiarization and / or review to the following responsible persons:

3. 2019, May – to the chief of the NIIO (military history of the North-Western region of the Russian Federation) Research Institute of the Military Academy of the General staff of the armed forces of the Russian Federation, Korshunov Eduard Lvovich-manuscript, with illustrations, personally in hand;

4. 2019, July – to the Head of the Main Military-Political Directorate of the Armed Forces of the Russian Federation, Deputy Minister of Defense of the Russian Federation, Colonel-General A.V. Kartapolov. The appeal was published in a book published in July 2019;

5. 2019, August – to the Head of the Medical Service of the High Command of the Russian Navy, Colonel of the Medical Service, Doctor of Medicine, Professor Mosyagin Igor Gennadievich, personally in hand;

6. 2019, August – to the Chief of the VUNC of the Navy «Naval Academy named after Admiral of the Fleet of the Soviet Union N. G. Kuznetsov» Vice-Admiral Vladimir Kasatonov; (the book in paper form through the captain of the 1st rank Berezyuk Alexander Petrovich);

7. 2019, August – to the State adviser of justice of the 1st class, former Chief military Prosecutor of the Russian Federation, Colonel General of justice, doctor of law, professor Demin Yuri Georgievich (book through Sergey Kulbatchenko);

8. 2019, August – Responsible persons of the Ministry of Defense of the Russian Federation (e-book through the captain of the 2nd rank retired, marine writer Alexander Pokrovsky);

9. Since July 2019 to date, the book is in free access in electronic form on the Internet. Readers of the book were hundreds of people: https://ridero.ru/books/sankt-peterburg_310_let_centralnomu_voenno-morskomu_muzeyu/

We are interested:

– The lack of measures taken and answers to the questions asked indicates the indifference of these recipients to the reputation of the Russian Navy?».

– Our collective work on the preparation of the book, which lasted for more than 2 years, the publication of an A4 book of more than 600 pages and 458 illustrations, criticism and analysis, which received positive reviews from two professors, is not necessary?

In the current situation of «vacuum – without answers», we plan to translate this edition of the book into English. We continue to look for people who can more clearly explain to the responsible persons in the specialty what we were not able to explain for half a year after the book was published.»

Pavel Rupasov

Русский мореплаватель, географ и ученый Ф.П.Литке, генерал-адъютант, адмирал (1855),президент Академии Наук в 1864—1882.


От автора

Автор-составитель альманахов серии «ПОРТЫ МИРА» Рупасов П. Г.


Эта книга собрана из малой части той внутренней жизни, которой богат любой музей. Музейная жизнь, при тесном и длительном соприкосновении с нею невозможна без многих и многих людей, научных, популярных трудов и статей, созданных в музее и о нем.


Господа директора и начальники музея, как вам задавать вопросы?

Ни Ваш предшественник Лялин Андрей Яковлевич, ни Вы, Руслан Шамсудинович недоступны на сайте музея. Лялин просто не отвечал ни на чьи письма в гостевой книге, о чем можно справиться на нашей страничке о судьбе крейсера-музея «Михаил Кутузов» за период 2011—2013 гг.: Страничка на «Живом Жернале»: m-kutuzov68.livejournal.com/. У Вас, Руслан Шамсудинович, при формировании нового сайта с 2014 г. «гостевая книга» была уничтожена…



Пришлось на возникающие у посетителей вопросы заниматься «реконструкцией» – придумывать самостоятельно все возможные ответы, моделировать обстоятельства и причинно-следственные связи, как устроен «черный ящик» «Летописи славы русского флота»**.

«Летопись славы русского флота» – название статьи о ЦВММ в газете «Красный флот» 1941г., 6 февраля, с.3, автор Тарле Е.)

Не каждую новую эпоху Россия имеет настоятельную необходимость к строительству все более сильного морского флота. Музей, начавшийся в 1709 году с модель-камеры для изготовления чертежей и моделей кораблей, назначенных к строительству, просуществовал без малого сто лет как чертежная и модельная мастерская. К 1744 году была осознана необходимость сохранения старых чертежей и моделей кораблей, построенных когда-либо на уже многочисленных верфях Российской империи. Велено было их собрать в модель-камере, но ни в Тихвине, ни в Брянске, Астрахани и Архангельске, ни даже в Петербурге (сыскали всего три модели) моделей (макетов) кораблей обнаружено уже не было. Они закончили свой век по ветхости или нерадению. Так же как многие и многие корабли, которые заповедано царями-императорами «хранить вечно», о чем рассказ будет впереди. С 1805 года модель-камера преобразована в Морской музеум. От императора к императору осознание в необходимости большого флота для России претерпевало изменения и не всегда в пользу флота. Некоторые историки считают, что сильный флот у России был только два раза – при Екатерине Великой и при Советском Союзе, когда обеспечивалось присутствие флота во всех океанах. Во все другие периоды нашей истории он был второстепенный, нам «по зубам» были турки, но противостоять остальным европейским морским державам мы серьезно не могли.

Но вернемся к хронологии:

В 1827 году музей расформирован (языком того времени – раскассирован) снова до масштабов «чертежной мастерской», модель-камеры.

Через 37 лет застоя, после осознания неудач в Крымской войне 1853—1856 гг. в 1864 году музей вновь начинает возрождаться.

В 1854 г. лондонская «Таймс» писала: «Хорошо было бы вернуть Россию к обработке внутренних земель, загнать московитов вглубь лесов и степей». В том же году Д. Рассел, лидер Палаты общин и глава Либеральной партии заявил: «Надо вырвать клыки у медведя… Пока его флот и морской арсенал на Черном море не разрушен, не будет в безопасности Константинополь, не будет мира в Европе».

Рассматривая цифры посещаемости музея в разные периоды, видно, как с увеличением популярности флота среди населения России (и СССР) посещаемость музея увеличивалась, а с падением интереса государства и населения к собственному Военно-морскому флоту посещаемость музея падала. Так косвенно можно было всегда проследить степень и градус интереса населения страны к морским делам, а значит и авторитет флота и флотских профессий в России.

 

Анализ посещаемости музея в 2013—2018 гг. подвергается коррекции в сторону искусственного увеличения посещаемости со стороны управленцев, с целью передовой отчетности и роста статистических показателей. Этому «процессу» мы посвятим отдельное маленькое исследование.

Петровские слова «Флоту быть» оспаривались еще много раз, и эта фраза актуальна до сегодняшнего дня.

Например, депутат Государственной думы Николай Марков в 1908г. на обсуждении необходимости строительства больших кораблей для флота говорил:

«Броненосцы не соответствуют русскому духу, русскому нраву. Броненосец есть прежде всего машина или, вернее сказать, сочетание множества сложнейших машин. А машину изобрел не русский дух, машину изобрел „англичанин-хитрец“. Англичанин – хитрец, русский – удалец. Это надо всегда помнить. В деле машины, в деле техники, в деле военных ухищрений англичанин-хитрец всегда опередит русского удальца. Но зато никогда не сравняться размеренному англичанину с необъятным размахом удали русской. Всякое оружие должно быть сподручно воину, должно соответствовать его воинскому нраву… Русская удаль требует себе легкого, быстроходного, отчаянно смелого корабля, такого корабля, который как можно больше зависел бы от смелости экипажа и как можно меньше от машинной хитрости. Миноноски, подводные лодки, легкие крейсера, береговые плавучие батареи – вот элементы русского берегового флота. Русский флот должен быть именно береговым, а не океанским, должен быть береговым, потому что русский воин всегда больше верит в землю, чем в море. Все подвиги русских моряков неизменно происходили в виду берега… Это вполне логический исторический факт. Русский моряк может оказать чудеса храбрости, может победить кого угодно, но ему надо видеть берег, ему надо чувствовать, что он защищает свою землю».

Эта речь направлена на то, что русским не нужны большие океанские корабли, то есть не нужно их строить и затрачивать на них такие колоссальные средства.

Сегодня, по прошествии 110 лет, видно, как субъективны мысли, приведенные в цитате. Но и, одновременно, как убедительна речь Маркова! И нам, непрофессионалам, трудно бывает разобраться в положении дел во флоте. И не моряку Николаю Маркову трудно. Но разбираться надо. И Командующему Воздушно-космическими силами РФ С. В. Суровикину, «чистому» танкисту, приходится разбираться в «воздушно-космических» силах страны… И, наконец, Нехаю, не моряку по военной профессии!

Являясь патриотами России, мы не будем здесь вспоминать, кто и как командовал нашей армией и флотом в последние четверть века и почему генерал-майор авиации в отставке Александр Руцкой в 2018 году, с горечью говорит: – «готов стать директором театра оперы и балета».


Макаров Степан Осипович (1848 – 1904), российский флотоводец и учёный, вице-адмирал (1896 г.).


Пытаясь понять происходящее, нам остается предположить, что из двух критериев – профессионализм и надежность – выбираются надежные, в ущерб профессионализму. Так происходит потому, что выбирают на ответственные должности из надежных. Видимо, таких людей в штабах мало, поэтому ЦВММ с 2013 года возглавляет политработник – танкист, а не флотский человек. Это единственное, что мы можем предположить, отвечая себе на вопрос:

Почему во главе ЦВММ стоит не флотский человек?

– Потому что надежный.

Получилось, что на ВМФ надежные уже все распределены на ответственных постах, а среди оставшихся надежных не нашлось…

Известна мировая морская практика: очередное воинское звание морскому офицеру присваивалось только по количеству наплаваных в море часов. Наплавал – получи лейтенанта. Еще наплавал – получи «старлея».

Сколько часов провел Руслан Шамсудинович в морях? Сколько вахт отстоял?

Не был Руслан Шамсудинович в море и в морских военных походах и в практических учениях не участвовал. Выучки в морских специальностях не имеет, и о взаимозаменяемости матросов на боевых постах не знает. Руслан Шамсудинович не мореходец, ничего не наплавав «получил» звание контр-адмирала в запасе в 2017 году. А в 2018 году в очередной раз «доказал», совершенно не стесняясь и не конфузясь, с кафедры выступая, перед гостями и сотрудниками музея: «Я и сам недавно узнал, что А. Н. Бестужев был заведующим отдела нашего музея!» А сколько часов декабрист и капитан-лейтенант императорского флота Бестужев наплавал, прежде чем стать заведующим модель-камерой в 1825 году, Вы, Руслан Шамсудинович, знаете? И что последние свои морские походы Бестужев совершал в качестве официального историографа флота…?

На шестом году своего начальствования, Руслан Шамсудинович, пора такие вещи знать. Чтобы их знать, нужно книжки читать, хотя бы про вверенный Вашему управлению Морской музей.

И что преемник Бестужева, также обвиненный в причастности к Восстанию декабристов 1825 года, лейтенант Д. И. Завалишин – мореходец, член команды шлюпа, предпринявшего кругосветное плавание под командованием В. М. Головина, знаете?

В предпоходовый период Дмитрий Иринархович пишет: «В Кронштадте все возмущало меня, так как все было пропитано невыразимыми злоупотреблениями. На каждом шагу я приходил по поводу их к неприятным столкновениям…» – извлечение из описания кругосветного плавания на шлюпе «Камчатка» в 1817—1819 гг. в книге В. М. Головнина «Материалы для истории русских заселений по берегам Восточного океана». Вып. 4. СПб., 1861, стр. 95—123.

А какие предложения выслушивал от Завалишина император Александр Второй? Что император всея Руси ответил Завалишину, вскоре принявшему заведование модель-камерой нашего с Вами национального музея?

Докладываю, Руслан Шамсудинович: император всея Руси на предложения лейтенанта флота Завалишина об организации в Калифорнии «Ордена Восстановления» как ядра Новой Калифорнии ответил лейтенанту /по памяти/: «Интересно, но трудновыполнимо».



А в марте 1826 года Завалишин, лишенный дворянского и офицерского звания, убыл вслед за остальными 126 декабристами, среди которых 37 флотских офицеров, по этапу в Сибирь, на каторгу, где среди других отбывал каторжный срок в моем родном городе Петровске-Забайкальском. В Петровске же отбывал каторгу и Николай Александрович Бестужев, оставивший нам акварельные пейзажи города, виды Петровской тюрьмы, несколько десятков портретов декабристов… и новый собственного изобретения морской хронометр, географические описания мест Сибири, коляску для передвижения по снегу зимой – «Бестужевку».

А почему Завалишин – «последний» декабрист?

Завалишин Дмитрий Иринархович, лейтенант флота, дворянин, сын адмирала, является последним декабристом оттого, что из всех декабристов он умер последним. Умер в Москве, известно на каком кладбище, и могила его не сохранилась. Может быть, ее поискать сотрудникам ЦВММ?

Ведь нашли американцы могилу героя своей освободительной войны Джона Пол Джонса (1747—1792), которого считают основателем американского флота, – почетное «звание», обретенное Полом Джонсом в ходе Войны за независимость (1775—1783), – в ходе боевых действий заслужил должность командира эскадры из пяти кораблей… Получил приглашение Екатерины II, для участия в русско-турецкой войне (1787—1791); оставаясь американским гражданином, командовал в звании адмирала пятью русскими линейными кораблями и восьмъю фрегатами; разбил турецкий флот под Очаковым; добивался наёма моряков-американцев на русские корабли. Уехал в Париж, где неожиданно умер и был похоронен.

Его тело нашли американцы.

Американцы искали своего героя и гражданина; нашли /по памяти/ под городской застройкой в одном из районов Парижа. «Флотская» подробность: могила «русского адмирала», героя Америки и Российской империи – была вскрыта. Обнаружилось, что тело по моде того времени, покоится в тубусе с коньяком…

В 1905 году заспиртованное тело Джона Пола Джонса переправили в США и с высшими почестями перезахоронили на территории военно-морской академии в присутствии президента Теодора Рузвельта.

Почему американцы его искали и нашли? -Им нужен был герой войны за независимость! Герой Америки, к слову, – герой России тоже, то есть Российской империи. Только ни его могилу, ни могилу Завалишина, ЦВММ не искал и искать не будет.


Что, россиянам герои не нужны? Разнадобились?


– Мемориальная доска Джону Пол Джонсу установлена в 2008 году по адресу: Санкт-Петербург, Гороховая, 12;

В Летнем саду Кронштадта 6 июля 2002 г. установлена гранитная стела с надписью:

«На этом месте к 300-летию Санкт-Петербурга будет установлен памятник Джону Полу Джонсу (1747—1792). Контр-адмиралу российского флота, герою Американской революции, кавалеру высших орденов Франции. Город Кронштадт».

Для того чтобы такие вещи знать о Ваших, Руслан Шамсудинович, славных предшественниках на посту ЦВММ, нужно было пять лет читать «специальную и в том числе техническую литературу», и тогда вы бы приблизились к миропониманию морского человека, хотя бы в теоретических знаниях.

Но этого не случилось.

То, что наш неутешительный вердикт правильный и справедливый, доказывается легко: Ваши ближайшие заместители не знали этого (о Завалишине) тоже. Если бы знали, то такие сенсационные «вещи» о знаменитых Бестужеве, Крузенштерне, Сарычеве и, «оказывается», Завалишине и других были бы у сотрудников на слуху, местом общей гордости, передавались бы из уст в уста. Но нет такого в Вашем ближайшем окружении. Осмелюсь предположить. Но читающая книги культура в музее всегда есть и будет, никуда не исчезала! Только Вам лично она не нужна. Вы в национальном музее России делаете то, что умеете. А надобно бы делать и знать больше. В музее нарушена пропорция, Вами создан «перекос» в сторону зрелищности и массовости, в сторону «быстрого» патриотизма. Отгреметь фанфарами, отрапортовать о выполнении мероприятия и срочно заниматься следующим мероприятием. «Потогонный метод». Но музей не укладывает рельсы на комсомольской стройке… Эффективность главного национального музея России не измеряется в кубометрах, добытых из «недр» – планов воспитательного отдела МО РФ… «Добыча» музея иная. Оркестры, построения и массовые действа в атриуме музея на освобожденных для этой цели от экспонатов 1 000 кв. метров – это новшество, и это прекрасное новшество, но поверьте, это только часть работы Центрального военно-морского музея России. Нужно знать, любить и исполнять все многочисленные другие важные составные части музейной работы.

Восстановите пропорцию, Руслан Шамсудинович!

Второе доказательство «иной», то есть антимузейной атмосферы вокруг Вашего управленческого ядра: в разговорах с Вашими заместителями выясняется, что не все (то есть почти никто) из них знают, что письма, дневники, в т.ч. дневники путешествий и плаваний, воспоминания вышеперечисленных и неупомянутых начальников и директоров ЦВММ – Морского музеума и модель-камеры – ими велись, и записи эти в архивах имеются. Эти материалы в большой части изданы, и в ряде случаев даже при их жизни. И что некоторые из этих текстов (дневников и воспоминаний) были изданы и в советские и в досоветские времена…

И не знают Ваши заместители (оговорюсь, некоторые знают), кандидаты разных наук, что с 2011 по 2013 годы все эти воспоминания каждого из вышепоименованных мореплавателей, бывших сотрудниками нашего Морского музеума, объемом по 700—900 страниц оцифрованы энтузиастами и любителями отечественной истории и выложены в свободном доступе в интернете.

Ваши заместители книжки читают… и вышесказанное знают, но их «речи за десять шагов не слышны»*. Они другие книги читают и пишут другие. Согласно поставленным Вами задачам.

*– О. И. Мандельштам. Стихотворение «Мы живём под собою…» 1933 г.

Любовь к морским профессиям

«Вопросы без ответов»

В результате дефицита знаний по морской технической культуре и другим морским дисциплинам Вы попадаете в длительный «марафон» – «галерею вопросов без ответов», часть из которых размещена в первом издании книги – полной версии, где с фотоматериалами приведено около трехсот (300!) замечаний, неточностей по истории флота и технической части в вопросах вооружения и боевого обеспечения. А это значит, что музей не обеспечивает посетителей достоверной информацией в 300 случаях. Значит, музей «обеспечивает» посетителей недостоверной информацией…

 

Ситуация с «вопросами без ответов»: – имеются в виду письма Константина Смирнова, опубликованные в полной версии нашей книги вышедшей в свет в июле 2019 года), – вопросы, на которые Вы не реагируете уже четвертый год, /начиная с 2016-го/) парадоксальна: люди, посвятившие жизнь истории флота, как составной части нашего отеческого патриотизма, пишут Вам замечания, имеющие место в экспозициях музея. Вы, как единственный человек в музее, имеющий право на переписку, этих замечаний не читаете или по иным причинам на замечания, понижающие высокий статус музея, не реагируете. Замечания «накапливаются». К Вам выслано только одним кораблестроителем Смирновым К. К. тридцать писем с музейными ошибками, неточностями, «казусами», фактами позорного незнания истории флота и исторических документов. Стыдно нам, но видимо не Вам, ибо замечания Смирнова «стоят» в прежнем виде, без внимания и продолжают ужасать посетителей знающих, в отличие от Вас, историю флота и его вооружения.

Повторим: – Все сказанное представлено в полной версии настоящей книги, в части «Письма К. К. Смирнова в адрес Р. Ш. Нехая» и дает возможность и основание говорить о фактах недостоверной подачи музеем технических и исторических вопросов, нарушениях прав потребителя: потребитель получает «некачественную услугу» в виде недостоверной информации.

Как это стало возможным в единственном национальном морском музее России?

Что Вы думаете, эта цепь – цепь причинно-следственных связей зашла тупик и нас в тупик завела? Не зашла, не «завела». Отвечаем: исторической достоверностью при Нехае в музее не занимаются. Почему 30 писем и 300 замечаний К. К. Смирнова были не нужны и остаются без исправлений ошибок и изменений? В морском музее уже шестой год занимаются другими более важными вопросами: патриотической и воспитательной работой во все более и более широких масштабах занимаются, привлекая методы «массовости», маршевой оркестровой военной музыки, построений студентов в военизированной форме, с привлечением фанфар и приемов «большого голливудского шоу». С «наращиванием» количества выставок и плоскостных выставок в музее до 64 /по памяти/ за 2107 год, до 84 /по памяти/ за 2018 год. Выставка теперь готовится 22 дня (документы у редакции имеются), вместо 4—6 положенных месяцев. Даешь выставку за 10 дней? Как в старинной гуцульской сказке: «А две шапки из шкуры барана можно сшить?» – «Можно!» – «А три шапки из одной шкуры барана можно сшить?» – «Можно и три!» – «А пять шапок из шкуры одного барана можно сшить?..» – «Можно и пять».

Только «шапки», Руслан Шамсудинович, становятся негодными – маленькими – теряется смысл воспитательной работы молодежи и населения.

Смысл при таких «опережающих» темпах «обесценивается». Страдает все, и в первую очередь патриотизму нации в Вашем музее наносится все большая и большая травма.

Перечисленные методы «большого голливудского шоу» в 21 веке неизбежны. По этому пути идут все морские, и не только, музеи мира. Эта массовая организационная деятельность является данностью нашего времени. Мы – ДА! – этой массовой деятельности должны уделять «массу» внимания! И с этим мы согласны. Но, уважаемый Руслан Шамсудинович, наш с Вами корабль все еще Музей! Нельзя идти с угрожающим «праздничным креном на борт». Это приведет к неизбежному нарастанию крена, превращению «корабля» славы Русского флота в Эразмовский «корабль» и переворачиванию вверенного Вам «судна».

Восстановите пропорцию, Руслан Шамсудинович!


Объем писем Смирнова сегодня достигает 200 печатных страниц и 175 фотографий с подписями, разбором ошибок, источниковедческим обоснованием – указаниями на специальную литературу. Около 300 замечаний, адресованных Вам за последних три года.

Почему не отвечаете на письма посетителей музея, журналистов, например, М.Н.Золотоносова и иногородних русскоязычных граждан? Как такое стало возможно? По законам России на письма положено отвечать. Ответьте.

Смирнову не отвечают. А устно Смирнову сказано: «Не Ваше дело…»

Константин Кириллович, коренной петербуржец, строивший своими руками корабли и малые плавсредства, имеющий соответствующее техническое кораблестроительное образование, эрудированный и воспитанный человек, вынужден Вам на Ваше «Не Ваше это дело» отвечать: «Ошибаетесь, Руслан Шамсудинович, – мое».

«Это дело» – Ваше, Руслан Шамсудинович, и Смирнова, и всех тех, кто посещает музей, временные выставки ЦВММ и его сайт. Дело это – национальное! И бережете его, Руслан Шамсудинович, не Вы один. Дело это славное нация бережет. Но уж доколе это дело только «ВАШЕ», то уж, тогда, и книга эта «ПРО НЕХАЯ»…

В этом «научном и содержательном» Вашем ответе Смирнову «Не Ваше дело» хорошо просматривается Ваш стиль работы с сотрудниками и посетителями, Руслан Шамсудинович!

Горько то, что мы знаем итоги выхода настоящей книги в свет: Вы не прочтете эту книгу, и ничто в Вас не изменится, и Ваши начальники и заместители тоже эту книгу не прочтут. Им – вашему начальству в департаменте культуры МО РФ – и Вам лично, Руслан Шамсудинович, некогда. Важные и государственные дела занимают все ваше рабочее время…

Вот такие «итоги» написания и издания нашей книги нами прогнозируются.


Почему Вы на закрытые заседания коллегий морских музеев, презентации книг, научные конференции музейные никого, кроме приглашенных, не допускаете?

Ваши конференции «патриотически – закрытые мероприятия»?

– Всегда?

– Всегда!

Почему даже для сотрудников музея Вы создали такое постоянно действующее в музее постановление – «не пускать в конференц-зал на слушание докладов под страхом лишения квартальной премии»? За исполнением этого негласного (?) «распоряжения» строго следит «начальник режима» и еще два—три «особо доверенных» лица – инженер, пожарный и председатель второго музейного профкома, числящаяся в научно-экспозиционном отделе, в котором она, почему-то не работает, только зарплату получает исправно. Она – «порученец по особым делам»… И квартальной премии Вы в соответствии с докладной «начальника режима» лишаете, и фамилии лишенных за этот «проступок» в 2018 году мы можем назвать. Борьба за дисциплину – с сотрудниками? В подтверждение этих строк можем привести примеры лишения квартальной премии «за отлучку с рабочего места» на конференцию, проводимую в стенах ЦВММ в первом квартале 2018 г.

Константин Кириллович посещает ЦВММ как рядовой посетитель с 1971 года, и ему есть с чем сравнивать организацию экскурсионного дела «тогда» и «сейчас». Смирнов подарил музею 100 гигабайт специальной морской литературы – это колоссальная библиотека! В каждый новый свой визит в ЦВММ Смирнов передает в дар музею все новую и новую литературу в электронном виде.

Но, Вам, Руслан Шамсудинович не нужны эти книги и в списочный состав «ДРУЗЬЯ МУЗЕЯ» Константин Кириллович Вами не включен…

Константина Кирилловича Вы единственным ответом в письменном виде удостоили внимания, а устно обещали взять его на работу в ЦВММ. Но Ваш заместитель сказал Смирнову, что «мест нет».

Константина Кирилловича не пригласили в «Друзья музея», хотя такая «структура» в ЦВММ имеется. Когда он посещает Ваш музей, всегда передавая в дар в Е-виде собранные им книги, его поят чаем, и более никак применить его знания у музея «не получается»…

Почему это стало возможно при Вашем руководстве?



Можно перечислить элементы Вашего «бережного» отношения к сотрудникам, выращиванию новых и молодых специалистов, кадровой политике:

– Отсутствующая библиотека (не развернута с 2013 года) и отсутствующий интернет на рабочих местах научных сотрудников и экскурсоводов, и «мест нет» для желающих устроиться на работу в музей и одновременно большое количество «свободных» вакансий.

– Из экспозиционного отдела за полтора года 2017—2018 ушли шесть человек, и фамилии мы можем сообщить на суде чести. На офицерский суд чести – вот куда Вас необходимо вызвать. В экспозиционный отдел за последние 1,5 года пришли пять новых сотрудников, закономерно или подозрительно, но кроме одного никто из них ранее не имел опыта музейной работы.

– За этот период в музее сменились три заместителя по науке и два главных художника. Все заместители директора по науке были кандидатами наук (искусствоведения, философии, социологии /по памяти/). И среди них не было ни одного человека, имевшего флотский или армейский, офицерский профессиональный и жизненный опыт.

– В фонды (святая святых музея) берут людей «с улицы». Такого не было никогда! Фонды – особо оберегаемое музеями место, в них брали только людей с музейным опытом, проверенных на работе в «открытых» отделах.

– Последний раз молодые специалисты (историки и музейные работники) со студенческой скамьи распределялись в музей более пятидесяти лет назад – в 1957 году /по памяти/. С тех пор берут на работу в музей только «своих»: знакомых, родственников и т.д., безотносительно специальности. И в Ваши планы не входит изменить такое положение дел с молодыми специалистами.

«Элементы» Вашей кадровой политики можно легко продолжать, потому что людей, которых коснулась Ваша так неразумно применяемая «дисциплинарная длань», достаточно. Одни еще продолжают работать, другие «уволены по собственному желанию», по возрасту, без наград и почестей, проработав по 15, 20, 30 и более лет (есть и такие). Но они «не применяются» Вами, сидят по домам и через одного пишут свои исследования, воспоминания, потому что любят флот по-другому, не так, как любите его Вы: «Где мои статьи в журналах?» – цитата из «Сборника выражений Нехая». Сотрудниками замечен еще один «кадровый высокопрофессиональный ход» – всех, кто проработал в музее 4—5 лет, необходимо уволить под любыми предлогами». Чтобы в «жилах» музея не застаивалась «старая дурная кровь»? Или чтобы не вырастали знающие специалисты? Или Ваша кадровая политика – часть стихотворения Осипа Мандельштама: «Наши речи за десять шагов не слышны…»?