Go to audiobook
–Нет! – Восклицает испуганно и впервые поднимает на дядю глаза! – С одним была.
–С кем была!?
–С ним…
Малика
Ощущение полной безысходности и боль от пощечины делают меня немного безразличной к происходящему.
Но по-настоящему болит у меня не лицо, а глубокого в груди.
Как? Как я должна была смиренно принять обвинения в том, в чем не виновата? Когда твердо уверенна, что не делала ничего плохого и вызывающего. Ничего! Что бы спровоцировало меня похитить! Просто так сложились обстоятельства. И платье здесь не при чем! Миллионы женщин выходят одетыми ещё откровеннее, и их никто не похищает!
Моя родня не захотела этого принять. Женщины будто с цепи сорвались. Как только меня не называли!
Я тоже не смолчала. Пожелала, чтобы небо каждую заставило так же оступиться. Так же бояться и страдать…
Зря, конечно. На это я права не имела и очень сожалею о своих словах, потому, считаю, что пощёчину от тети заслужила…
Конечно, я понимаю ее волнение. Столько всего навалилось! Болезнь дяди, затраты на свадьбу, да и Хелена в этом году заканчивает школу. Практически невеста. Ей скоро будут искать мужа. Она красивая девушка, воспитанная в строгих традициях. За русского ей нельзя. Русский такую сломает и растопчет, как цветок на обочине. А после того, что случилось со мной, шансы сестры удачно выйти замуж за нашего мужчину станут сильно меньше. Если только дядя от меня не откажется…
Если откажется? Куда я пойду? Старшие родственники не дадут ему спустить ситуацию на тормозах. Они будут настаивать, чтобы меня или выгнали из семьи с позором, или отправили с ними обратно в деревню. Я не понимаю, что хуже…
Ах, зачем я храбрилась и так рвалась в этот современный мир! Дядя предупреждал, что он гораздо более жестокий, чем я себе представляю. Что он только для мужчин и для женщин, которые в душе мужчины. Да! Теперь я ему верю!
Уж лучше служить старому мужу, который тебя бережет и уважает, чем быть теми женщинами, которых я видела ночью из окна гостиницы.
Их целовали, лапали, лезли под юбку прямо на улице! Ох! Неужели им нравится так себя раздавать? Я старалась не смотреть, но не могла. Возвращалась снова и снова. Пыталась понять, что они чувствуют!
И самое ужасное то, что эти женщины и мужчины не выглядели несчастными! Значит, это норма?
Я точно падшая женщина. Смотреть на разврат – это как принимать в нем участие. Глаза нечисты, мысли не чисты, с чувствами совсем беда… Они постоянно вырываются на волю. Непокорная. Действительно бракованная…
Подхожу к окну и смотрю вниз за стекло. Высота здесь около трех метров…
Нет! Нет, Лика! Откуда в твоей голове вообще рождаются такие мысли? Гордыня… Вот в чем твоя проблема! Дядя прав! Ты даже сейчас ищешь способ не опустить головы. Размышляешь, как снова не покориться судьбе! Не знаешь, чего хочешь сама, ломаешь жизнь неправильными молитвами и не даешь мудрым мужчинам решать за себя.
Девочка должна быть послушна, милостива и благословестна… Ну почему я совсем не такая?!
Механически привожу себя в порядок. Сушу волосы, мажу кремом синяки, которые оставил свадебный корсет.
Я будто вся побита.
Выпиваю таблетку обезболивающего и с ужасом думаю о том, что в деревне мне даже выйти в аптеку никто самой не даст. У меня не будет собственных денег, не будет возможности доучиться…
Непрошенные слезы снова набегают на глаза.
Пусть… Значит, так суждено.
В дверь спальни раздаётся стук.
–Лика… – слышу я голос брата. – Соберись. Тебя желает видеть дядя. Нужно дать показания полицейским.
Полицейским?!
Сердце в груди ухает, как в колодце.
Значит, все-таки тех мужчин будут судить? Жалко их.
Я слышала, что у кого-то из них есть жена. Она расстроится…
–Сейчас, минутку! – Отзываюсь.
Наскоро надеваю самое закрытое платье из всех, что у меня есть. Не хочется никого сейчас лишний раз провоцировать. Даже на голову набрасываю капюшон, хотя, голову покрываю крайне редко.
Выйдя из спальни, встречаюсь глазами с братом. Мы не сильно дружны из-за одной очень неприятной истории, которая случилась, когда я только приехала. Но точно знаю, что он за меня переживает.
–Как у меня дела? – Спрашиваю тихо.
Губы не слушаются и дрожат.
–Дед хочет забрать тебя обратно, – качает Арслан головой. – Я советую тебе соглашаться. Валид от свадьбы отказался.
Разворачивается и начинает быстро идти вперед по коридору.
–Арслан! Постой! – Хватаю я его за рукав. – Поговори со мной. Пожалуйста.
–Чего ты хочешь? – Зло рявкает и стряхивает меня он. – Что хочешь услышать?
–Я не знаю, – прижимаю руки к груди. – Мне просто очень страшно… Только не кричи…
–Ооо… – психует он. – Ты – женщина беда, Малика! Красивая и своенравная! Это я говорю тебе как мужчина. Ничего хорошего без мужа ты в этом городе не найдешь! Он тебя сожрет. Ты станешь мужской игрушкой! Будешь губить их, а они тебя!
–Зачем ты так? – Отступаю я на шаг назад. – Я же могу работать у тебя в кондитерской. Могу помогать с малышом Карине…
–Нет! – Рявкает брат. – Я не могу взять на себя такую ответственность. И не проси меня! А мать тебя сгнобит за то, что отцу снова придется отложить операцию. Молись, чтобы он выжил!
В отчаянии закрываю лицо руками и начинаю рыдать. Горько так…
Вдруг Арслан кладет мне руку на плечо.
–Не плачь, пожалуйста! Ты действительно не виновата ни в чем. Просто… ты как Елена Троянская! Катализатор войны!
–Ты так говоришь из-за Тимура да? Из-за того твоего друга? Потому что из-за меня ты перестал звать его в дом… – заглядываю брату в глаза.
Он делает тяжелый вздох.
–Уезжай, Лика. Прости. Я не возьму тебя в свой дом. Жена, мать, сестра дочь… Все они лягут на мои плечи в случае ухода отца.
–Я понимаю… – шепчу.
–Пойдём…
Мы заходим с братом с главную гостиную дома, в которой тетя и дядя обычно принимают гостей.
Я не смотрю по сторонам, но кожей чувствую звенящее напряжение между всеми присутствующими.
Благодарю Всевышнего за то, что Валида и его родни здесь действительно нет.
От стыда кидает то в жар то в холод.
–Товарищ генерал! – Вдруг громко говорит один из моих похитителей. Тот самый Сергей. – Разрешите обратиться!
–Не разрешаю! – Рявкает на него дядька. Я от этого тона вся сжимаюсь. Хорошо, что это он не на меня. – Малика, с тобой хотят поговорить полицейские, – говорит уже мне. – Отвечай им честно. Ты поняла? Задавайте свои вопросы, господа.
–Шахина Малика Романовна, – начинает полицейский , – вы знаете мужчин справа?
–Да, – киваю.
–Вы провели с ними ночь?
От двусмысленности формулировки во рту пересыхает. Я чувствую себя так ужасно, будто меня облили помоями. Обтекаю в буквальном смысле…
–Позор! – Добавляет огня моему судному дню дед. – А я говорил, я предупреждал тебя, Малика, что так случится! Гордыня – грех! Грех для женщины! Бесчестие семьи!
Я снова плачу. Не могу остановиться. И вдруг получаю защиту от того, от кого совсем ее не жду.
–Что значит: «провела ночь?» – Врывается в разговор Сергей. – Не опускаетесь до оскорблений, товарищ лейтенант!
Бросаю на мужчину робкий взгляд и тут же опускаю глаза обратно в пол.
Он смотрит! Он тоже на меня смотрит!
–А ну тихо! – Пресекает его попытку вмешаться дядя. – Малика, отвечай. Ты была этой ночью в одном номере с этими мужчинами?
Вопрос звучит так, будто со всеми! Как не сгореть то?!
–Нет! – Восклицаю и растираю от сорвавшегося вскрика горло. – С одним была.
–С кем? – Прищуривается дядя.
Я поворачиваюсь лицом к своим похитителям. Молодые, яркие, красивые, статные… И все… Все! Смотрят на меня с сочувствием. Они все здесь. Готовы отвечать за свой поступок! И этого хватает, чтобы я решилась.
Хуже, чем есть, мне уже не станет… Все равно отправят в деревню с позором. Будут обижать, так зачем тогда всем ломать жизнь?
Я больше не хочу, чтобы из-за меня кто-то пострадал!
Если я скажу, что сама убежала с одним из них, то точно спасу ребят перед законом!
–С ним, – отвечаю и показываю на Сергея. Опускаюсь на колени. – Простите меня, я боялась сказать, что влюбилась.
Сергей
Это что за подстава такая, твою мать?!
Смотрю на девчонку во все глаза.
Что значит влюбилась? Это что за игра тупая?!
–Алихан! Убери ее с моих глаз! – Начинает шуметь старик. – Ты пригрел змею, сын! Неблагодарную змею!
–Да головой она ударилась, товарищ генерал!
–Точно, и перенервничала! – Наперебой защищают меня мои мужики. – Вы бы ее врачу показали, рентген сделали! Успокоительным прокапали!
Только Шахин остаётся непробиваемо спокоен.
–У тебя что-то болит, Малика?
Та мотает головой.
Да после такого тона геморрой бы рассосался!
–Я здорова, дядя.
–Слышите, господа, – переводит генерал взгляд на ментов. – У нас тут, оказывается, любовь, а не похищение.
Те растеряно переглядываются.
–Ну раз такое дело… мы поехали? – Спрашивают с надеждой и готовностью бежать.
–Да, думаю, что вы можете быть свободны.
Менты собирают вещи, со всеми чинно прощаются и… только когда они покидают комнату, до меня доходит, что девчонка только что спасла нас своими словами от уголовного дела!
Вот дурочка, ей Богу!
–Все страсти у женщины случаются от безделия! Одалиска! – Не успокаивается отец генерала. – Ты поедешь в дом к отцу Орхана. Будешь работать на кухне и смотреть за стариками… От рассвета до темноты, чтобы вся твоя любовь из тебя вышла! Молиться научишься! Терпению научишься…
Мы с парнями чувствуем себя максимально странно, неловко и глупо.
Женщину, и так уже стоящую на коленях, откровенно втаптывают в грязь. Сулят расправу. Унижают. Не понятно, что вообще с ней будет в том доме родни. По ощущениям, явно ничего хорошего. Да у нее жизнь только начинается! Они сдурели что ли? Ее в сиделки
–Послушайте, товарищ генерал, – решаю прекратить этот фарс. – Вы же прекрасно понимаете, что мы вашу родственницу вчера впервые в жизни увидели. Да я приехал в город только три дня назад! Живу в гостинице! Вы понесли убытки в связи со свадьбой. Мы готовы заплатить! И Малику перестаньте уже прессовать… Пусть учится, работает. Какие ее годы!
–Вы тоже можете быть свободны, молодые люди, – игнорируя мою речь, выносит нам вердикт Шахин.
–Это как, простите? – Хмурюсь. – Воттак просто?
–Сын, проводи гостей на улицу, – ровным тоном повторяет генерал.
–Ты чего? Пошли! – Шикают на меня парни. – Пусть сами тут разбираются. Мы сделали, что могли.
Покидаю я дом со странным, тяжелым ощущением. Вот, наверное, последний раз такое было, когда отцу соврал, что секцию дзюдо оплатил, а сам мороженого обожрался…
Молодой Шахин кажется мне адекватным. Поэтому, когда мои друзья проходят немного вперед, я равняюсь с ним и замедляю шаг.
–Скажи, с девушкой все нормально будет? Не упадёт она «случайно» с лестницы? Или что там у ваших обычно случается?
Тот смеряет меня долгим нечитаемым взглядом.
–Малику ждёт долгая жизнь в достатке, на берегу моря. Мужчина, конечно, у нее уже вряд ли случится, но это не самый плохой вариант. Большинство современных женщин за такую жизнь готовы продать душу. Так что… – разводит руками.
Благодарю за ответ и прощаюсь.
Обратный путь едем с мужиками молча. Каждый думает о своем. И если о чем сейчас переживают друзья мне более-менее понятно, то почему я не могу выбросить из головы племянницу Шахина, совершенно не ясно! Ну хорошо же все!
–Да, считай, легко отделались, – говорит, будто читая мои мысли, Тимоха. – Генерал нормальный мужик оказался. Но порядочки у них в доме атас! Дедовщина рядом не стояла!
Я и похуже в жизни порядочки видел. Наверное, отсюда и идут все мои переживания за свою ночную пленницу.
Вернувшись в гостиницу, выпиваю литр воды и падаю в кровать как подкошенный. Спать хочется невозможно. Но только я закрываю глаза, как мне постоянно начинает чудиться в номере запах Малики. То ли я схожу с ума… то ли… Поднимаю второе одеяло и делаю с него глубокий вдох. Дааа… вот оно.
Делаю ещё несколько жадных вдохов. Пахнет просто чудесно. Мягко, обволакивающе… Член на этот запах мгновенно привстает. Ух ты черт!
Я так и засыпаю, обняв одеяло.
Снятся мне неожиданно красочные и яркие сны. Этакая гремучая смесь реальности и давно забытых арабских сказок.
Будто бы я украл из дворца шейха баснословно дорогущий ковер и собираюсь отдать его отцу своей возлюбленной. У меня совсем мало времени, а иначе ее отдадут другому. И я мчу. По горам, пустыне, скрываюсь от патрулей. От кого-то отстреливаюсь, и вот, наконец, приезжаю. Захожу в дом и понимаю, что в нем слишком тихо. Меня даже никто не пытается прогнать, как прежде… и вдруг слышу из комнаты справа стон.
Врываюсь туда, снося плечом двери. Адреналин подскакивает. Здесь что-то случилось! В воздухе стоит знакомый липкий запах крови. Картинка мрачнеет.
Вижу лежащую на диване женщину и кидаюсь к ней. Она отчего-то очень похожа на Малику. Да это она и есть! Правда, глаза ее закрыты, а в животе виднеется огнестрельное ранение…
Понимание, что это и есть та самая невеста, к которой я так спешил, делает мои мысли и чувства максимально алогичными.
Я знаю, что сплю. Но острое ощущение невосполнимой потери накрывает с головой, заставляя трясти в руках красивое, обмякшее тело и кричать: «Кто?! Кто посмел?!»
Целую холодные губы, пытаясь согреть, и ищу телефон, чтобы вызвать скорую помощь. Шлепаю карманы и не могу понять, где аппарат вибрирует.
Пока ищу этот источник звука, окончательно прихожу в себя ото сна и неожиданно понимаю, что телефон действительно звонит.
Достаю его со столика.
–Алло… – бурчу в трубку. В номере темно. – Который час?
–Серега?! – Слышу голос Егора. – Меня неожиданно по тревоге подняли. На учения отправляют. Матери помоги завтра в больничку устроиться ладно?
–Ты ж только вернулся! – Не понимаю. – Откуда новые учения?
–А черт его знает! – Отвечает друг. – Мы люди подневольные! Сказали прибыть. Даже справка из больнички не помогла. Все отключаюсь. К десяти приежай.
Задумчиво кручу в руках телефон. Ох, и не нравятся мне все эти пасхалочки. Хотя, может, я и паранойю.
Принимаю душ и выхожу на улицу, чтобы прогуляться, проветрить голову и поужинать.
Сворачиваю на улицу с ресторанчиками и вдруг вижу на лавочке пожилую женщину в платке и длинном платье. Она смотрит в темноту улицы и сжимает пальцами сумочку.
«Что ж везет мне так сегодня на восточных красавиц.» – Хмыкаю про себя.
Хочу пройти мимо, но шестое чувство не дает. Я будто затылком ощущаю, что женщине плохо.
–Простите, – подхожу к ней, – вам помощь нужна?
–Проводите меня домой, пожалуйста, – жалобно просит она. – Я совсем не помню, куда идти.
Сергей
–Ну что? Как чувствуете себя? – Всматриваюсь я в лицо женщины.
Оно приятное, даже красивое, несмотря на уже почтенный возраст. Около шестидесяти ей…
–Спасибо, – скромно ставит она чашку с остатками кофе на блюдце. – Голова кружиться перестала, но к сожалению, я по-прежнему совсем ничего не помню…
–А в сумочке? – Предполагаю. – Может быть, визитки, документы, телефон?
Растеряно поднимает маленький кожаный клатч и демонстрирует мне его разрезанный ножом бок.
–Зацепилась где-то. Все потеряла…
–Так, ладно… – тру лицо ладонями. – Давайте рассуждать. Скорее всего, вы вышли погулять и достаточно давно. Иначе, оделись бы теплее…
–Наверное… – грустно кивает она моим словам и… вдруг переводит взгляд на мою чашку с остатками американо. Ее глаза вспыхивают осознанностью. – А вас, молодой человек, скоро выбор важный ждёт. Который всю жизнь изменит, – берет она в руки мою чашку и крутит.
Вежливо улыбаюсь.
–Работа у меня такая. Выбор каждый день делать.
Никогда не верил ни во что потусторонне. Особенно в то, что кофе может что-то про меня знать.
Точно, что с тобой будет завтра, знает только прапор в учебке.
–Вот, посмотри, – указывает пальцем в чашку. – Два кольца и борозда широкая…
–И что я должен буду выбрать? – Хмыкаю.
–А что сердце тебе подскажет…
–Так, я пойду наш с вами заказ оплачу, – поднимаюсь со стула. – А после узнаю, где ближайший отдел полиции. Надеюсь, что родственники вас уже ищут.
Немного постояв возле бара в очереди, провожу, по терминалу картой и вдруг решаю спросить о своей новой знакомой девушку-бармена.
В кафе достаточно тихо, но мне приходится позвать ее чуть громче, перекрикивая стоящую рядом колонку.
–Привет! – Смотрю на бейджик. – Елена, можно тебя на минутку?
–Проблемы? Что-то не понравилось?! – Наклоняется ко мне ближе девушка.
–Нет, нет, – качаю головой, – посмотри, вон за за тем столиком, возле окна женщина сидит. Она не помнит, где живет. Ещё и сумочку к нее кто-то подрезал…
Смотрит в направлении, куда показываю рукой, и кивает.
–Знаю. Недалеко здесь живет в «долине нищих». Гулять начала после того, как невестку похоронила. История там какая-то мутная была. Кароче, теперь пару раз в год ее накрывает. Мать одного бандита при бабках.
–Прямо таки бандита? – Ухмыляюсь.
Девушка пожимает плечами.
–Да мне, в общем-то плевать, кто он. Но тип максимально неприятный. Ходит к нам с девочками молодыми знакомиться. Спаивает, увозит. Каждый раз с новой.
–Очень интересно… – отвечаю задумчиво. – А как найти то его? Кто-то знает?
–В опорке знают. Можно набрать…
–Наберешь? Скажи, что сама увидела. Мало ли что у них в головах…
–Окей… Минуту.
Решаю больше не возвращаться к своей подопечной, а проследить за ней издалека. Официант предупреждает женщину, что сейчас за ней приедут родные.
Я едва не давлюсь соком, когда через пятнадцать минут в кафе заходит несостоявшийся муж Малики и идет прямиком к моей новой знакомой. Его сопровождает пара мантов.
–Вот это поворот, – бормочу.
С матерью мужик обращается бережно. Помогает встать, сопровождает под локоть до машины.
–Спасибо тебе за помощь, – снова ловлю я девушку-бармена и кладу ей в коробочку чаевые, – а что там за история странная с женой бандита, что за матерью приезжал?
–Ну соседи говорили, что кричала она, на помощь иногда звала… Но никогда никаких побоев, ничего никто не замечал. Приревновал он ее вроде… К стоматологу.
Так, ясно. Что ничего не ясно…
Из кафе я выхожу за полночь со странным чувством глубоко засевшей тревоги. В порядочности генерала я не сомневаюсь. Не похож он на домашнего тирана. Но сев в тачку, все равно долго катаюсь по городу и в итоге приезжаю к поселку, где стоит его дом.
Внутрь меня, конечно, никто не пускает.
Посмотрев на горящие окна, мысленно даю себе затрещин и уезжаю. Время – глубоко за полночь. А мне завтра мать Егора вести в больницу…
Утро начинается неожиданно. С раздражающего звонка будильника. Сознание становится четким только после двух таблеток аспирина, и, конечно, все случившееся за последние двое суток кажется мне сном.
Но маниакальное желание снова и снова понюхать одеяло говорит мне об том, что все более чем реально.
Так! Все! Хватит! Ну было и было. Нужно жить дальше. Сейчас в больницу, потом встреча с риелтором и нужно выспаться. Завтра состоится первый рабочий день.
Заезжаю за Клавдией Семеновной и помогаю спустить вниз сумки.
–Ох, какой же ты взрослый уже, Сереженька, – причитает она с улыбкой. – Сто лет тебя не видела.
–Так Егор то тоже не маленький, – весело отвечаю ей. – Шкаф два на два.
–Да я не о том, – вздыхает она. – Глаза серьезные. Ну да ладно! – Переключается. – Не слушай бабку. Это у меня перед операцией меланхолия.
–Да не переживайте вы! – Стараюсь подбодрить. – Какие ваши годы?! За внуками ещё бегать, как новенькая, будете.
–Да когда только они будут, – сетует мать Егора. – Вы все воюете. По полям бегаете. А всех девок хороших разобрали уже.
–И на наш век хватит… – отшучиваюсь от вечной темы.
У моей матери разговоры один в один. Хорошо, что хоть у сестры дети есть.
На часах пол девятого утра, а на парковке уже не протолкнуться.
Кое-как приткнувшись возле забора, провожаю Клавдию Семеновну в приемное отделение.
Сижу, караулю сумки, пока она решает вопросы с оформлением документов и вдруг вижу в конце коридора брата Малики.
Напрягаюсь… Встречи в больнице – не самые приятные.
Накинув на плечи белый халат, он быстро идет по коридору рядом с врачом. Меня, конечно не замечает. Но я успеваю услышать часть разговора.
–Не переживайте, все в порядке будет. Прокапаем – отпустим… Генералов надо беречь. Их у нас в стране мало.
Подхватываюсь на ноги, не зная, как поступить. Догнать и начать расспрашивать, что случилось – ну это совсем за гранью. Наверное, надо как-то иначе…
–Третий этаж восьмая палата, – подходит ко мне мать Егора, отвлекая от мыслей.
–Пойдемте… – подхватываю я ее сумки, решая, что через мужиков узнать что случилось с генералом будет гораздо проще, чем лично.