Bestseller

Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания

Text
From the series: Аронхолл #2
46
Reviews
Read preview
Mark as finished
How to read the book after purchase
Don't have time to read books?
Listen to sample
Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания
Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания
− 20%
Get 20% off on e-books and audio books
Buy the set for $ 5,82 $ 4,66
Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания
Audio
Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания
Audiobook
Is reading Алла Човжик
$ 3,69
Synchronized with text
Details
Истинная для демона-2, или Укради мои воспоминания
Font:Smaller АаLarger Aa

Глава 1

– Неужели мысль о браке со мной настолько противна тебе? – наконец нарушил тишину жених.

Помолвочное кольцо, когда-то принадлежавшее моей матери и являвшееся символом любви и чистоты, сдавливало палец, навязывая мне самые неприятные ассоциации. Зато мужской перстень, подаренный демоном, согревал всю дорогу. Жаль, что не проявлял признаков жизни и не сообщал о состоянии своего владельца.

Ямин, где ты? Всё ли в порядке? Сердце разрывалось от тревоги, и я прикусывала губу, сдерживая рвущиеся наружу эмоции. Вечер, который мы провели в загородном доме, теперь казался миражом: прекрасным, волшебным, романтичным, но несуществующим. Недосягаемой картиной, которую я вновь и вновь прокручивала в голове, боясь поверить в её реальность.

Он был так близко… наши губы разделяли считанные сантиметры. Потом мы пили вино и разговаривали… Боги, как удержаться от смущения, едва вспоминала, что говорила ас-алердину?

Однако здесь и сейчас со мной был не Ямин, а Роффе, по-прежнему ожидавший ответа.

– Ты вынуждаешь меня согласиться на брак с тобой, шантажируя благополучием брата. Как думаешь, с какими эмоциями я должна идти под венец?

Роффе ухмыльнулся и, прикрыв глаза, отвернулся к окну. Уж лучше так, потому что даже смотреть на кузена мне было противно. Сейчас я особенно остро осознала, сколько грехов таилось в моей семье, из-за которых Абикард больше десяти лет волновали междоусобицы.

В Брошвиль мы въехали ближе к вечеру. Я пыталась успокоиться и мысленно разложить по полочкам всё, что творилось в моей душе.

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как я вернулась. В этом городе не изменилось ничего, но изменилась я сама, поэтому даже лица случайных прохожих стали роднее, ближе, знакомее. Хотелось узнать судьбу каждого горожанина, спросить об их делах, выслушать их истории.

Мне было интересно всё.

За прошедшую неделю случилось многое. Его величество Роффе, мой кузен, сделал мне предложение, от которого я не посмела отказаться, поэтому теперь ношу помолвочный перстень нашей семьи. В тот же день я узнала, что была обещана отцом другому мужчине – демону из Рагная, ас-алердину, что на их языке означало «первому наследнику». Но нам обоим эта помолвка была навязана против воли, поэтому мы собирались её расторгнуть.

Но что теперь? Я не знаю, жив ли Ямин. Он бросился на помощь Тамиму, и я была в пугающем неведении о судьбе этих двоих. И монтри не спешит с новостями…

Чудилось, весь мир против меня. Горячо любимый старший брат, которого я последние шесть лет считала погибшим, оказался живее всех живых. Но, увы, это не добавляло радости, ведь его жизнь висит на волоске. Его, усыплённого, везут в закрытой карете, и отныне судьба наследника Абикарда в руках его величества Роффе.

Неужели замужество с ним такая уж большая цена за жизнь и свободу родного брата?

Наша процессия разделилась. Часть стражей вместе с пленными свернула к городской тюрьме, а мы продолжили ехать по прямой. Я волновалась за Рика, но единственное, что могла сделать для его безопасности, это быть послушной.

Наконец карета подкатила ко дворцу через кованые ворота. Роффе вышел и подал руку. Я ухватилась за неё и, неотрывно глядя в глаза королю, выпалила вопрос, всю дорогу не дававший покоя:

– Значит, в прошлый раз Джули тебе всё рассказала, но ты не стал ловить нас, решив выследить?

– И выяснить, с кем связан Фредерик, – кивнул Роффе. – Сейчас я знаю все имена. В дома мятежников отправлены отряды стражей. Бежать некуда, моя дорогая Грета.

Разочарованная ответом, опустила руку. Было больно узнать о предательстве подруги, ведь я только начала верить в её преданность. Но я не должна была удивляться – в Абикарде подлог, науськивание и доносы стали обычным делом. Как же мне хотелось всё изменить!

– И не собиралась, – процедила я, спрыгивая с подножки кареты, так и не воспользовавшись помощью нежеланного жениха.

Пора перестать быть милой и добродушной Гретой, глупышкой, воспитанной в другой стране. Пора становиться хитрее, мудрее, изворотливее. Смогу ли я? Айлина Кифая прививала мне добрые начала, но разве они помогут, когда все вокруг лгут и обманывают?

Мне навстречу, подхватив юбки, уже бежали фрейлины. Впереди всех – Сивилла. В тёмно-зелёном платье, которое прекрасно контрастировало со смоляными волосами и бледной кожей, и с отпечатком беспокойства на лице. Она внимательно осмотрела меня, будто желая убедиться в целости и сохранности моего высочества. Мы встретились у подножия лестницы, и девушка присела в реверансе.

– Ваше высочество! Мы так волновались, – в её словах была искренность, но я, уязвлённая предательством, могла ответить только нейтральным кивком.

– Всё хорошо. – Окинула взглядом двух других фрейлин, тоже присевших в реверансе. – Разговоры отложим на потом. У нас много дел по подготовке завтрашней церемонии, но сначала ванна и ужин.

Девушки расступились, дожидаясь, пока я поднимусь по лестнице. Джули отводила взгляд, а внутри меня всё кипело от злости, поэтому старалась не смотреть на неё лишний раз. Казалось, хоть одна её фраза – и я сорвусь, накричу, выскажу всё, что о ней думаю. Если бы она держала язык за зубами, мой брат не сидел бы сейчас в клетке, парализованный и обездвиженный, лишённый всего, в том числе воли и свободы.

Хотя несправедливо винить во всём её одну. Фредерик тоже хорош. Как он мог натравить на Тамима мантикор? Как вообще может быть связан с ними? А вдруг десять лет назад, когда свергли моего отца, всё было не случайно? Что, если именно из-за его связи с мантикорами знать подняла бунт? Тогда моя семья не так уж невиновна. Многое произошло из-за них, в том числе и десять лет кровопролитных междоусобиц. А если причина в Фредерике? Если отец взял его вину на себя?

На все вопросы может ответить только наследник, но, если наше с Роффе соглашение будет выполнено, брату сотрут память, и правда канет в небытие. Так ли нужна мне правда? Пожалуй, только для моего беспокойного нутра, а на самом деле всё это пустое по сравнению с сохранностью жизней. Правда… смешная и глупая иллюзия, которая на самом деле не является истиной. Да и мало что является истиной.

– Что было, пока я… отсутствовала? – тихо спросила у Сивиллы, пока мы направлялись в мои покои.

– Король велел никого не выпускать из дворца. И… нас допросили. – На щеках фрейлины вспыхнул румянец. – Мы ведь ничего не знали, поэтому и не смогли дать никаких ответов. Я очень переживала за вас, ваше высочество. Не исчезайте так бесследно.

Я даже остановилась, серьёзнее обычного взглянув на Сивиллу. Из-за своих переживаний о предательстве я совершенно забыла, что есть и другие люди, готовые встать рядом и молча следовать за мной. Эта мысль заставила меня устыдиться собственных переживаний, и я улыбнулась – на этот раз со всей искренностью, на которую была сейчас способна. Нельзя мерить каждого человека по одному сломанному лекалу.

– Я благодарна тебе за прямоту. Вчера случилось нечто непредвиденное… Прости, что не смогла вас предупредить. Не могу обещать, что подобного больше не повторится, но постараюсь быть менее скрытной. Надеюсь, вы не сильно испугались?

Бросила взгляд на Ниллу и Джули. Вопрос был риторическим, и отвечать на него никто не спешил, девушки лишь выдавили приободряющие улыбки.

– Ваше высочество, всё в порядке? – подрагивающим голосом спросила Нилла.

Она была ещё таким ребенком… О ней хотелось заботиться. И все-таки фрейлина нашла в себе силы задать вопрос, не просто стояла позади, плыла по течению, а пыталась разобраться во всём, несмотря на свои страхи. Именно поэтому я и приняла их с Сив. Именно они тогда прошли моё небольшое испытание, сказав правду.

Увы, я им всю правду раскрыть не могла. И не потому что не хотела, просто правда могла им навредить. Порой неведение – хорошая защита.

– В полном. Я – счастливая невеста. Завтра моя свадьба… это повод улыбнуться. – Приподняв уголки губ, дотронулась до ручки двери своих покоев. – Оставьте меня ненадолго. Я приведу себя в порядок, и встретимся через час в малой столовой.

Едва фрейлины меня покинули, я вошла в свои покои и бросилась к бюро. Достала из рукава пустые листы и активировала один из тайных шифров. Знаки проявились, преобразуясь во второй экземпляр. Он был на месте всё это время! Мы с Ямином могли забрать его ещё в первый раз, если бы я сразу догадалась. Фредерик опытнее меня, он сразу понял, что хранится в тайнике, и отца и его приёмы он знал куда лучше.

Нужно срочно связаться с Ямином…

Я осеклась. Сердце пронзила стрела страха. А если с ним случилось самое ужасное? Нет-нет, я отказывалась думать, что его может уже не быть в этом мире. Он жив! Жив, и никак иначе. И всё-таки я жаждала услышать подтверждение своих надежд, поэтому подхватила шкатулку. Мироиз мгновенно отозвался на зов хозяйки и превратился в переговорный артефакт – крышечка отъехала, перевернулось дно с причудливым кристаллом, благодаря которому и осуществлялась связь.

– Тамим Сапфирокрылый, – шепнула я и с затаённым дыханием ждала, когда демон ответит.

Кристалл молчал. Я видела, что он активировался, ищет адресата, но не находит. Мироиз Тамима оставался глух, и это пугало. Путь от родительского поместья до Брошвиля занял по меньшей мере часов восемь, за это время должно было хоть что-то проясниться. Если Тамим и Ямин вступили в бой с мантикорами, всё уже должно было закончиться. Почему же мироиз молчит?

На глаза навернулись слёзы. Я отказывалась верить в то, что с одним из демонов могло случиться нечто страшное. Но если не удаётся связаться с Тамимом… как насчет моего навязанного жениха?

Ямин… Что же будет с его отцом, если я выйду замуж за другого? Неужели проклятие исполнится?

– Ямин Сереброкрылый, – шепнула в мироиз, с замиранием сердца ожидая ответа.

 

Но то ли ас-алердин не пользовался новейшими разработками, то ли его артефакт тоже был отключен – переговорник отвечал мне всё той же тишиной. Вздохнув, я вместе со шкатулкой прошла к софе. Меня снедала тревога.

– Я так волнуюсь, – пробормотала, – Ямин, пожалуйста, если слышишь, ответь.

Мироиз мигнул, и через мгновение кристалл явил мне довольную мордочку монтри. От неожиданности я едва не выронила артефакт из рук. Всмотрелась в объёмное изображение маленького прохвоста, с облегчением осознавая, что хотя бы с ним всё в порядке, и дрожащим голосом спросила:

– Глеб! Где Ямин? Что с ним? А Тамим?

Смутилась от того, что спросила о друге в последнюю очередь. Сердце не обманешь – за ас-алердина я подсознательно беспокоилась больше, именно его образ всплывал в моей голове чаще остальных.

Монтри попытался что-то сказать, но его облик пошёл рябью, а потом кристалл и вовсе погас. Я потрясла мироиз, но без толку, изображение не появлялось. В сердцах выругалась, бросила артефакт на мягкую подушку и обиженно сжала кулаки.

Дурацкая разработка! Недоделанная! Ну почему не работает?

Не выдержав, вновь бросилась к артефакту, но сколько ни пыталась достучаться до Ямина или Тамима, ничего не выходило. Надеялась, что Глеб объявится собственной персоной, пройдёт по тропам, но Милославский явно не желал радовать меня своим присутствием. Пока злилась на князя, вспомнила, что есть ещё один дорогой мне… не совсем человек. Демоница.

– Айлина Кифая Аметринокрылая, – произнесла я, и мироиз вспыхнул.

Через мгновение появилось лицо наставницы, выражавшее крайнюю степень изумления. Она явно не ожидала, что воспитанница свяжется с ней по демоническому артефакту. Собственно, и зачем было утруждаться письмами? Хотя письма – это особый ритуал, вряд ли мироизу удастся его когда-либо вытеснить.

– Грета, девочка моя! Что случилось? Как ты…

– Связалась по мироизу? Тамим обеспечил, – ответила, склонившись к кристаллу. – Скажи, у тебя есть какие-нибудь новости о нём и о Ямине Сереброкрылом?

– Ямине? – удивилась наставница и нахмурилась. Я прикусила язык, поняв, что сболтнула лишнего. – Девочка моя, что у тебя происходит? При чём здесь ас-алердин Рагная?

Ох, как же долго объяснять… В своём письме я не упомянула о брачном соглашении. Вообще старалась не волновать наставницу – мне и так, судя по её последнему письму, ещё маникюр оплачивать… Боюсь представить, если бы от страха у неё поседели или, того хуже, выпали волосы. Да я бы разорилась на зельях по восстановлению шевелюры!

Если без шуток, разориться я не боялась, но лишний раз потревожить любимую тётушку – да. Пусть у нас с ней нет общей крови, она была лучшей подругой моей матери, и я её горячо любила. Она воспитала меня и стала мне второй матерью.

– Грета! – теперь в голосе айлины Кифаи слышались не только переживание, но и гнев. – Живо рассказывай, что происходит, иначе…

В дверь постучали, и я услышала тонкий голос Отилии. Перед предательницей-горничной ни в коем случае нельзя было раскрывать переговорный артефакт. Дотронувшись до крышки мироиза, я шепнула:

– Мне пора. Узнай о нынешнем состоянии Тамима. Если хоть что-то станет известно, расскажешь вечером. Я позвоню.

– Грета…

Дальнейшие ругательства – а последовали бы, без сомнения, именно они – я уже не услышала, закрыв крышку шкатулки. Вернула её на прежнее место и открыла пришедшим горничным. С их помощью приняла душ, сменила вчерашнее платье и была готова к предстоящему раннему ужину.

Но оказалась совершенно не готова к встрече с Джули. Не знала, как вести себя с бывшей подругой. Между нами пролегла пропасть. И сказать бы, что переживала по этому поводу, но… нет. У меня возникли более насущные проблемы, чем сложные отношения с любовницей моего жениха.

Джули вошла в комнату неожиданно, без приглашения, словно победительница. Но я понимала, что такое её поведение скорее защита, нежели нападение. В глубине души она раскаивалась, но не хотела испить кубок вины в одиночку, решила разделить его со мной… точнее, выплеснуть его на меня, чтобы самой не было так больно.

– Оставьте нас, – приказала я горничным и поднялась с пуфа, гордо подняв голову.

Адаез и Отилия покинули покои, и мы с Джули остались наедине. Звенящую тишину можно было даже услышать, настолько напряжёнными были наши взгляды, и так сильно бились сердца. Когда-то моя лучшая подруга, сейчас же… я не знала, кто она. Годы разделили нас, а я, вернувшись, слепо верила, что всё будет как прежде. Словно детскую наивную дружбу после десятилетней заморозки можно сохранить во взрослом возрасте.

Наивная… Какая же я наивная!

Джули не пыталась начать разговор, поэтому я позволила ей быть ответчицей.

– И что же тебя привело ко мне без приглашения? Или уже вообразила себя хозяйкой дворца? Спешу разочаровать: рано. Пока предложение сделали мне, а тебе оставили лишь участь постельной грелки.

Сурово, да. Грубо и некрасиво. Но неужели я должна притворяться и лебезить, когда из-за неё моего брата едва не убили?

– Порой постельная грелка имеет больше прав, чем законная жена, – прищурилась Джули, – я хотя бы вольна в своих решениях.

– Ты права, – согласилась вынужденно. Джули собиралась что-то добавить, но я её предостерегла: – Довольно пустого яда. Мы достаточно боли причинили друг другу, самое время остановиться. Лучше скажи… почему? Ты ведь с самого детства обещала быть моей фрейлиной.

Джули дёрнулась как от пощёчины и сделала полшага ко мне, готовясь к обороне. Зря я надеялась, что она извинится. Нет, я слишком плохо знала нынешнюю Джули.

– Это вы первой нарушили наш договор! – вскинулась фрейлина и сжала кулон на шее, будто он мог придать ей сил. – Это вы бросили меня в загнивающем Абикарде. Поэтому даже не смейте перекладывать вину на меня. Я лишь выживала в тех обстоятельствах, в которых вы меня оставили, ваше высочество.

Титул она выплюнула, словно он был грязным, вонючим, противным. Ну ничего, скоро он сменится на «ваше величество», может, его ей будет произносить приятнее? Ведь этот же титул носит и её любовник!

– Отец усадил меня на корабль без моего согласия, – напомнила, – всё случилось слишком быстро. Тогда, десять лет назад, он думал, что не сможет отбить штурм. Мне было восемь. Я не могла…

– Пустые оправдания. Ты не забрала меня с собой.

– Я была ребёнком…

– Ты им и остаёшься! У тебя было достаточно времени, чтобы узнать, как там моя семья, что со мной случилось, как я жила всё это время…

– Я писала тебе письма. Ты не ответила ни на одно!

– А что я должна была тебе отвечать? Как мне здесь плохо, как умер мой брат, защищая его величество, твоего отца? Как погиб мой отец, пытаясь вызволить твою семью из заточения? Твоя семья уничтожила всех мужчин в моей жизни, а ты и не думала помогать! Ты должна была сама всё узнать, сама помочь. А твои письма… Они лишь раздражали. Ты была там в сытости, обогретая, не страшась, что в любой день тебя могут отправить на плаху. В эти моменты я ненавидела тебя, Грета, так жгуче, что это выжигало всё внутри меня. Не я предала тебя, это ты вынудила меня так сделать.

Я? Как удобно обвинять в низости и порочности собственного ума кого-то другого.

Мне было жаль Джули. Картинки её детства и юности так и стояли перед глазами. Ей действительно удалось вылить на меня часть вины из этого проклятого бокала, и теперь я ощущала груз ответственности. Я действительно ребёнок. И сделала слишком мало для неё.

Однако одно я поняла: мои письма всё-таки доходили. Она могла хотя бы ответить. Если бы я знала, помогла бы. Но как же часто гордость и обида рушат отношения, жизни, стирают из памяти всё хорошее, оставляя лишь негатив.

– Я действительно могла быть дотошнее в письмах к тебе, достучаться до твоего сердца, но не смогла. Да и не знала, как обстоят дела. Возможно, я проявила трусость и малодушие, когда хотела перевернуть страницу своей жизни под названием Абикард, но я исправляюсь. Я беру на себя ответственность. Так и ты возьми ответственность за свои нынешние поступки, а не ищи причины в прошлом. – Я видела, насколько Джули не согласна с моими словами, как она сжимает руки, как ей хочется возразить, поэтому решила отступить. – К тому же я не виновата в том, что здесь происходило. Виноваты те, кто пытался захватить власть…

– Так ли святы твои родственники? Не идеализируй их! Они причинили слишком много боли Абикарду и мне в частности. Ты ненавидишь Роффе, но на самом деле он – хороший человек. Он спасает страну как может, всеми силами, даже готов взять тебя в жёны, – последнее она выплюнула, – лишь бы спасти это грёбаное королевство!

Её голос нарастал с каждым словом, Джули уже кричала. Вены на шее вздулись, а цепочка с кулоном-луной, за который она тянула, казалось, сейчас порвётся. Я во все глаза смотрела на свою фрейлину и не могла понять: как же могла я так ошибаться? И действительно ли ошибалась? У каждого своя правда, своя истина, и теперь уже сложно найти правых и виноватых.

Но мне придётся во всём этом разобраться.

– Мне жаль, что так вышло.

– Тебе жаль? Жаль?! – Голос Джули предательски сорвался, и слёзы покатились из её глаз. – Не смей меня жалеть! Это мне тебя жаль. Ты так слепа. Не видишь истины. Не понимаешь, как тебе повезло! И этим бесишь ещё больше. Я ведь хотела стать тебе подругой, честно хотела!

– Не нужно было становиться ею, нужно было ею остаться, – выделила я последнее. – Ты шпионила за мной.

– Ради твоего же блага. И блага всего Абикарда.

Кто же из нас прав? И существует ли правда в природе? Наверное, нет. Есть просто истории. У каждого они свои, каждый воспринимает их через призму собственных эмоций, умозаключений и опыта, и из этого делает выводы о правоте. На самом деле есть только наши желания и возможности, наши жизненные ориентиры, исходя из которых мы и принимаем решения.

Она приняла своё. Я – своё. Нам с Джули Пастворт не по пути.

– Ты любишь Роффе, – произнесла я тихо, – так выходи за него. Может, ты сможешь выпросить у короля милость за меня.

Джули стушевалась и отчего-то начала издалека, словно оправдываясь за свои чувства, спокойно, будто и не было всплеска эмоций:

– Роффе спас мою семью от голода и нищеты. Семнадцатилетней девочкой я пришла сюда, моля о помощи, и он дал мне её, обогрев и приютив, дав возможность нормально существовать моей матери. Что ты понимаешь в жизни, Грета? Ты просидела за пазухой подруги своей матери, оберегаемая, лелеемая. Так что не смей меня обвинять. Не смей! И замужество мне не пророчь, это не я родилась с магической красной отметиной, – она метнула взгляд на мои волосы, – так что народ признает законность исключительно твоего наследника. Не моего!

В глазах девушки застыли слёзы отчаяния, как и в моих. Моё тело словно парализовало заклинанием, я не могла сдвинуться. Кажется, поняв, что ответа от меня не дождётся, первая фрейлина поклонилась и вышла, гордо подняв голову. Цепочку она так и не порвала, и я была уверена в личности её дарителя – Роффе.

Ямин Сереброкрылый

Всё тело молодого ас-алердина нестерпимо горело, но даже этому он сейчас радовался. Если чувствует боль, значит, жив. Он приподнялся на локтях и тут же застонал. Чьи-то руки уложили его обратно и знакомый голос произнёс:

– Лежите, молодой господин, лежите. Вы ещё слишком слабы.

Голос придворного целителя успокоил. В руках Сефьяна он в безопасности. Вспышкой пронеслись последние воспоминания: усмешка Фредерика, прощание с абикардской принцессой, переход тропами, бой с мантикорами и ранение. Он помнил, как летел, думая, что уже не выживет.

– Грета, – выдохнул Ямин и на мгновение открыл глаза, – что с ней? Что с Тамимом и… моим отцом? Сколько прошло времени?

Если слишком много, то… он мог не успеть. Грета должна была выйти замуж. Хотя, учитывая нынешнее положение дел, вряд ли она это сделает. Всё-таки у неё есть брат, пусть и пленённый. Наверняка она возле него и во дворец не возвращалась.

– Ваш отец жив… пока, – тихо молвил Сефьян, но ас-алердин прекрасно его услышал. – Тамим тоже, его спас подоспевший алердин Диндара. Об остальном не волнуйтесь, мой господин. Отдыхайте.

– Сефьян, где Глеб?

– Тут я, тут, – буркнул монтри и примостился на тумбочку рядом. – Сказали же, лежи, не трать силы.

Говорить и правда было сложно. Каждое слово давалось через боль. Но слишком много вопросов было в голове ас-алердина и слишком много тревог, в том числе за маленькую абикардскую принцессу. Она прочно поселилась в его мыслях и теперь не желала оттуда уходить.

– Глеб… расскажи обо всём.

– Да что рассказывать-то? Абикардский говнюк, то бишь их законный наследник, наслал мантикор на Тамима, потому что тот нёс сферу с доказательствами его причастности к тёмной магии. Ты ринулся спасать…

 

– Ближе к сути, – рыкнул Ямин и прикрыл глаза от боли. – Сколько прошло времени?

– Не больше суток, – отмахнулся Глеб. – И не перебивай меня. Ты теперь мне жизнью обязан. Я вовремя успел привести айлина Ансара, который спас вас обоих. Иначе всё, не было бы наследника у Рагная. – Как много он болтает… Ямин поморщился бы от излишней словоохотливости монтри, но даже на это не было сил. И он решил терпеливо ждать продолжения рассказа. – А он как проснулся – ни словом о своём великолепном спасителе! То есть обо мне. «Как там Глебушка? Что с моим Глебушкой? Как я ему благодарен, любимый мой, родненький князюшка», – изрёк желанные фразы монтри. – Так нет же, едва очнулся, все речи о принцессе. А она, между прочим, не ровён час, замуж выйдет…

Ас-алердин распахнул глаза и всё-таки приподнялся на локтях. На этот раз Сефьян не стал его останавливать, хмуро следя за изменениями на лице наследника. Ямин прищурился и, превозмогая боль, переспросил:

– Замуж?

– Замуж, замуж. Я захаживал тропами в Брошвиль… Фредерика держат под стражей и собираются казнить, а Грета выходит замуж за его величество Роффе.

– Нет, – выдохнул Ямин, осознав весь ужас ситуации. – Грета… она не может. Ей угрожает опасность.

– Ты хотел сказать, твоему отцу?

Ас-алердин поднялся на ноги. Голова раскалывалась от боли, тело ломило. Он смог сделать лишь шаг, как вновь потерял сознание. И последней мыслью было опасение, что он не успеет.