Go to audiobook
– Видимо, вы ждете, что я бодро отрапортую «Есть, мэм!» и опрометью побегу прокладывать курс? – всё с тоже злой издевкой осведомилась я, но, похоже, драйде было совсем не до пикировок, и в ее чарующем голосе сквозила лишь безграничная усталость от происходящего.
– Нормы субординации меня мало волнуют, – честно призналась коммандер Ил’Реми, – просто делайте то, что я говорю, а на отсутствие формализма я, так и быть, временно закрою глаза. Прошу прощения, старпом, мне надо проследить за ходом операции.
– Да чтоб вас всех! – проникновенно выругалась я в адрес Главы Спецкорпуса Х и его чересчур ретивых агентов, но продолжать полемику не стала.
– Альма! – окликнула меня Луэта за миг до активации телепорта, – с Рэндом же всё будет хорошо?
– Теперь уже точно да! – я в большей степени успокаивала саму себя, чем девушку и вообще ни в чем уже не была по-настоящему уверена, однако, моих слов оказалось достаточно, чтобы Луэта резко перестала плакать.
– Я могу остаться здесь? – с мольбой во взгляде лязгнула ригорка, и я вдруг со смесью изумления и восхищения осознала, что ее не пугает даже соседство с «ведьмой».
– Если «капитан» Ил’Реми не возражает, – саркастично фыркнула я в сторону черного облака, но драйда в очередной раз продемонстрировала завидную выдержку.
– Пусть остается, – милостиво разрешила наш новоиспеченный капитан откуда-то из-под многочисленных складок струящейся ткани, – не поспоришь, что доктор Маркус успел неплохо ее поднатаскать, поэтому в медотсеке она будет наиболее полезна.
– Луэта, всё это ненадолго,– шепотом пообещала девушке я, – потерпи немного ради Рэнда, ладно?
Кивать в ответ ригорка пока не научилась – как правило, инопланетяне довольно быстро перенимали сугубо человеческие жесты, но Луэте еще только предстояло обзавестись новыми привычками. Впрочем, даже скупая ригорская мимика красноречиво свидетельствовала о негативном отношении девушки к обществу драйды, однако, у Луэты хватило благоразумия не провоцировать конфликт.
Я подспудно опасалась, что на мостике меня поджидают неприятные сюрпризы, но беглый осмотр не выявил ни единого признака таковых. За исключением расплавившегося транзистора, на первый взгляд всё было в полном порядке, но меня так сильно замучили постоянные эксцессы, что любая тишина автоматически порождала нездоровое напряжение. Я медленно обошла мостик по периметру, на всякий случай проверила «сонное царство» в кают-компании, налила себе аргианского чая и со вздохом опустилась в кресло пилота. Снаружи простирался бескрайний космос, а чужие, незнакомые звезды манили далеким светом.
– К черту всё! – повторила свое любимое «заклинание» я, и справедливо рассудив, что перед смертью, как говорится, не надышишься, коснулась приборной панели. Что ж, Аргос так Аргос… Если минное поле в буферной зоне – это не выдумка Ил’Реми, то без Тер-Шелла нам и вправду бессмысленно туда соваться, и я не представляла, что предпримет драйда, если адмиралу не поможет даже реимплантация синтезированного в лабораторных условиях камня Орн. Ил’Реми сильно рисковала, выводя Тер-Шелла из анабиоза, она всё поставила на зеро, как азартный игрок в рулетку, и мне было не сложно предсказать, как поступит драйда при любом отклонении от плана. Естественно, она без зазрения совести вышвырнет Рэнда из криокамеры и поместит туда Тер-Шелла, и вся надежда была на то, что вмешательство Луэты вновь спутает Ил’Реми все карты.
Я могла только догадываться, что сейчас творилось на Аргосе, но небезосновательно предполагала, что обстановка на планете особо не отличается от ситуации на Тарго или Долианте. Галактический Cоюз переживал не лучшие времена, а вынужденная изоляция не шла на пользу ни одному из входящих в его состав миров. Без связи тщательно выстроенная система межпланетных коммуникаций фактически разрушилась, взаимодействие стало невозможным, а о координации из центра и вовсе можно было забыть. Да что там координации, даже поставки знаменитого аргианского чая массово остановились по той простой причине, что непрерывные возмущения в континууме превратили рутинные подпространственные прыжки в чистую лотерею…
Принимая во внимание, что от моего былого оптимизма уцелели лишь жалкие крохи, я не питала иллюзий касательно грядущего путешествия к Аргосу, да и жалкий вид явно не подлежащего ремонту передатчика не способствовал позитивному мышлению. Но какие у меня, в сущности, были варианты? Конечно, я была не в восторге от методов Спецкорпуса, но иногда мне начинало казаться, что кроме Конторы никто с этим безумием не справится. Только адмирал Тер-Шелл, у которого хватило авантюризма, чтобы выдать себя за отпрыска знатной зауритской фамилии, а затем пройти испытание в Огненных Пещерах при помощи модифицированного импланта, сможет принять столь же нестандартное, но при этом эффективное решение, и не позволить Галактическому Союзу пасть жертвой непримиримой схватки между двумя могущественными цивилизациями. Возможно, Рэнд был не так уж и прав в своем намерении лететь к Ригору, а я горячо поддержала его скорее из личной преданности, чем из соображений целесообразности. В конце концов, драйде было совсем не выгодно всех нас угробить, так что, пусть попытается, а я, так и быть, подыграю ей в нелепом спектакле с переходом звездолета под командование «Спецкорпуса».
Г
лава
X
Я объективно понимала, что инженерные системы «Этернума» функционируют едва ли не на последнем издыхании, и в случае, если прыжок в гиперпространство окончательно доконает двигатели, мы окажемся в безвыходном положении. Раньше нас всегда выручал лейтенант Ичир, но на этот раз галлиец наряду с остальными погрузился в сонное оцепенение, а при всех неоспоримых достоинствах коммандера Ил’Реми, я сомневалась, что драйда обладает необходимыми навыками. Я, конечно, не исключала, что мой экс-куратор, а ныне самопровозглашенный капитан знает и умеет гораздо больше, чем я могу предположить, но в ходе запуска гипердрайва у меня все равно было очень неспокойно на душе. Однако, то ли вселенная решила, что с меня пока достаточно потрясений, то ли у «Этернума» еще был маломальский потенциал, но так или иначе, бортовой компьютер не выявил критических неполадок, и в целом прыжок к Аргосу можно было назвать успешным. Расчетное время прибытия в указанные координаты составляло почти шесть часов, и все это время мне предстояло провести в томительном ожидании развязки. Оригинальный план Рэнда подразумевал, что свои дальнейшие действия мы будем координировать с Генайей, но транзистор отныне был совершенно непригоден для эксплуатации, равно как и не подлежал восстановлению. Построить новый прототип было бы реально, имейся у нас запас основных компонентов, но всю до крупицы фригиевую пыль Ил’Реми израсходовала на синтез нового импланта для Тер-Шелла, а я позволила ей это сделать в обмен на место в криокамере. Решать, правильно ли я поступила с точки зрения Устава, вероятнее всего теперь будет Трибунал, но на данный момент я не испытывала ни малейших сожалений по поводу содеянного. Доктор Маркус обязательно придумает, как помочь Рэнду, либо мы транспортируем ригорца на Сонейю-3 – планету с самой развитой медициной в Галактическом Союзе, и там его уж точно вылечат. А еще я изо всех постараюсь оправдать доверие Рэнда, и когда старпом придет в себя, а это непременно так и будет, он во мне не разочаруется. Безусловно, Рэнд очнется уже в новом мире, но никто не знает, изменится ли наша действительность в лучшую сторону или, наоборот, превратится в поле битвы…
– Старпом, прием! Доложите обстановку! – из невеселых размышлений о судьбе вселенной меня вывел напевный голос коммандера Ил’Реми, и я резко вернулась в реальность.
– Следуем в Систему Аргос на максимальной скорости! Все параметры в норме, полет проходит штатно, – сухо сообщила я, после чего осторожно поинтересовалась, – а как у вас?
– Сейчас уже нормально, – ответила драйда,– всё самое страшное позади, и адмирал Тер-Шелл понемногу восстанавливается после операции. Не скрою, мне пришлось пережить несколько жутких мгновений, но, к счастью, нам удалось не допустить отторжения импланта. Хотелось бы отдельно поблагодарить вашу протеже, Луэту – она прирожденный доктор, у нее есть все задатки, чтобы в будущем стать отличным врачом. Я попрошу Маркуса взять ее под свое крыло, такой талант не должен пропадать всуе. Всё-таки ригорцы – удивительный народ, жаль, что мы не можем принять планету в состав Галактического Союза. Но я не теряю надежды, что адмирал Тер-Шелл сумеет разрешить кризис…Сколько нам лететь до Аргоса?
–Около шести часов…,-мельком сверилась с бортовым компьютером я, и сочла нужным пояснить, – но это если нас опять не выбросит из подпространства.
– Придется сократить реабилитационный период, – тяжело вздохнула Ил’Реми, – у адмирала сильный организм, я верю, что он справится.
– Помнится, адмирал Тер-Шелл командовал «Этернумом», сидя в гравикресле, да и стимуляторы, по-моему, там тоже присутствовали,– поделилась с драйдой я,– не знаю, как насчет организма –за последнее время адмиралу хорошо досталось, но потрясающей силы воли у него однозначно не отнять.
– Я скоро поднимусь на мостик, – предупредила Ил’Реми,– только объясню Луэте, какие показатели ей нужно будет внимательно отслеживать. Я убедилась, что на нее можно положиться, хотя она по-прежнему считает меня «ведьмой» и старается по возможности держаться на безопасном расстоянии. Но ничего, это у нее пройдет, я умею отличать истинную ксенофобию от издержек адаптации, поэтому философски отношусь к поведению Луэты. Адмирал Тер-Шелл всегда говорил мне, что гибкость ума- это первый шаг к мудрости, и он, как обычно, был прав.
– Ну, еще бы,– хмыкнула я, – ваш кумир свят и непогрешим!
– Отставить, старпом! – мелодичный тембр драйды не позволял ей как следует на меня гаркнуть, но ее красноречивые интонации заставили меня сразу прикусить язычок, – продолжайте наблюдение за приборами. Чуть позже я к вам присоединюсь. Конец связи.
В сущности, я была даже в чем-то рада за Луэту. Уже было очевидно, что Галактический Союз станет ее новым домом, так пусть она получит образование, найдет себе занятие по душе и будет счастлива даже вдали от родины. Ил’Реми тоже заметила, что Луэта тяготеет к медицине, и при должном усердии, перед девушкой и вправду открывались широкие горизонты профессионального и личностного рода в сфере здравоохранения. Пусть лучше девушка осваивает востребованную специальность и делает карьеру в Медицинском Корпусе, чем и дальше грезит вступлением в Космодесант…
Моя кружка практически опустела, но на губах все еще чувствовался терпкий вкус аргианского чая. Во многом я до сих пор держалась именно благодаря бодрящему эффекту ароматного напитка, но нельзя было отрицать, что мои силы неуклонно таяли. Я мечтала нормально выспаться и наконец избавиться от непреходящего ощущения хронической усталости, однако, шансы как следует отдохнуть по обыкновению были весьма невелики. Во-первых, текущая обстановка совершенно не располагала к сладкой полудреме, а во-вторых, с коммандером Ил’Реми нужно было постоянно быть начеку. Получив неограниченные полномочия, драйда могла выкинуть всё, что угодно, и честно говоря, я откровенно побаивалась своего экс-куратора. В нынешних обстоятельствах мне было категорически противопоказано расслабляться, но, к моему вящему сожалению, сохранять жизненный тонус с каждой минутой становилось всё сложнее, и меня регулярно посещали предательские мысли о том, что на одном чае особо не разгонишься. В недалеком прошлом у меня имелся печальный опыт применения стимуляторов, и мне ничуть не улыбалось резко вырубиться в самый ответственный момент, но я не сбрасывала со счетов возможность снова прибегнуть к экстремальным средствам. Голова мерзко побаливала, а по телу разливалась слабость, но в целом всё могло быть гораздо хуже, и я надеялась обойтись без крайностей.
«Этернум» уверенно шел в подпространстве, и если отталкиваться от сухой статистики, вероятность пробуждения экипажа была сейчас достаточно высока. Не то чтобы я прямо жаждала поскорей сдать пост Майкрофту и компании, но меня тревожило длительное оцепенение команды. Медицинские дроны уже наперечет знали всех членов так называемой «группы риска», и соответственно держали наготове необходимый набор препаратов, но я слишком хорошо помнила слова доктора Маркуса о том, что каждая минута пребывания под действием сонных чар усугубляет разрушительное влияние на организм. Док не конкретизировал, но я догадывалась, что нависшая над экипажем угроза очень серьезна, и чем чаще повторяются эпизоды оцепенения, чем быстрее мрачные прогнозы воплотятся в явь. На этом фоне было вдвойне неприятно лишиться транзистора – я не исключала, что после потери связи со своим единственным «контактером» аарта снова запаникует, и континуум содрогнется от мощной волны возмущений.
Глава
XI
А вообще, я клятвенно зареклась что-либо предсказывать, и с определенного времени старалась без нужды не забивать себе голову. Обстановка диктовала необходимость жить настоящим и принимать решение, как говорится, по ходу пьесы, но возможно, на самом деле у меня банально не хватало ума для стратегического планирования. Адмирал Тер-Шел, если, конечно, он успеет прийти в себя к моменту прибытия в Систему Аргос, был нашей последней надеждой, но, с другой стороны, пресловутая операция на орбите Ригора, заставляла меня сомневаться, что Глава Спецкорпуса захочет разводить дипломатию. Впрочем, с того судьбоносного дня много чего минуло, и если Тер-Шелл вправду был таким мудрым, как позиционировала его драйда, он не мог не понимать, что времена меняются, а прежние решения требуют радикального пересмотра.
Мысли о Рэнде я настойчиво гнала прочь – у меня перед глазами упорно стояла жуткая картина бездыханно распростертого на полу ригорца, но я также понимала, что стоит мне позволить себе расклеиться, и взять себя обратно в руки уже не получится. Мне еще только предстояло разобраться, что случилось с передатчиком, и насколько мы были правы, обвиняя коммандера Ил’Реми в установке некоего блока, но сомнения не прекращали меня мучить, и как только драйда появилась на мостике, я вместо приветствия обратилась к ней со своим животрепещущим вопросом:
– Разрешите спросить, мэм, это из-за вас коммандер Рэнд попал в криокамеру? – с порога выдала я, рассчитывая застать Ил’Реми врасплох, но черное облако лишь невозмутимо проплыло мимо меня и бесшумно опустилось в капитанское кресло.
– Не из-за меня, а из-за собственного упрямства, – удостоила меня ответом драйда, – я доступно объяснила ему, чем может быть чреват прыжок к Ригору, но он отказался внимать моим доводам. Как иначе я могла предотвратить катастрофу? Но если для вас важно это знать, то я даже не предполагала, что результат будет таким…драматичным. Мозг ригорцев – это отдельная неизученная вселенная. Вряд ли вы поверите в мою искренность, старпом, но мне жаль, что всё так вышло. Я бы предпочла доказывать свою правоту иным образом, но мистер Рэнд был глух к моим аргументам… Мы не для того столько лет держали в секрете координаты Ригора, чтобы без боя сдать шартам наши рубежи.
– Но Генайя объяснила, что Империя нам не враг,– возразила я, – Звездные Скитальцы положили глаз в том числе и на Шартаронскую Туманность.
– Как мы можем верить на слово «Аномалии», из-за которой Галактический Союз погрузился в хаос? – прозвенел из-под складок плотной ткани хрустальный голосок Ил’Реми, и сколько бы обидно мне не было это признавать, частично я была согласна с доводами драйды, – после вербовки у меня не было времени объяснить вам базовые принципы нашей работы. Я сразу выбросила вас в «поле», и вы не успели пройти подробный инструктаж. Будь всё иначе, вы бы не задавали мне таких вопросов. Агенты Спецкорпуса Х – это вовсе не параноики, в каждом видящие врагов. Недалекие обыватели активно тиражируют это в корне ошибочное мнение, тогда как политика Спецкорпуса направлена на обеспечение безопасности таких вот наивных борцов за мир во всем мире. Запомните, энсин Бернович, непроверенная информация – это еще не информация, это не более, чем пища для размышлений, материал для анализа. Научитесь просеивать через сито все поступающие сведения, не спешите нечего принимать на веру и скоро вы обнаружите, что вас регулярно вводят в заблуждение. Коммандер Рэнд поддался эмоциям, и вот к чему это привело! Холодный разум, старпом, в нем ваше спасение. Что мы имеем по факту? Слово Ортана против слова Генайи. Всё! С равной долей вероятностью они оба могли нас обманывать. Им обоим выгодно стравить нас с шартами, дождаться, пока мы сами друг друга не перебьем, а потом преспокойно прийти на все готовое. Я буду только рада, если окажется, что в лице аарты мы получили надежного союзника, а если нет? Не знаю, в каких богов вы веруете, старпом, и веруете или вообще, но советую вам помолиться, чтобы к моменту выхода из подпространства в системе Аргос адмирал Тер-Шелл был в состоянии вести переговоры с шартами. Если постоперационная реабилитация затянется дольше, чем я рассчитываю, говорить от имени Галактического Союза придется нам с вами.
– Боже, храни адмирала! –от чистого сердца обратилась к всевышнему я, лишь на миг представив нарисованную драйдой картину, – как его состояние?
– Жизненные показатели улучшаются, но восстановительный период после такой операции не может быть коротким, – черная хламида плавно заколыхалась – видимо, это коммандер Ил’Реми издала сокрушенный вздох, – думаете, перед мной никогда не стояло нравственных дилемм? Адмиралу нужен полноценный отдых, в идеале – даже длительный медикаментозный сон, но я буду вынуждена поднять его с больничной койки и сообщить, что шартские корабли уже на подлете. А вдруг нагрузки его убьют? Я вам ни на что не жалуюсь, старпом, просто на этом примере показываю, что мы все проходим через испытания…
– А если адмирал не придет в себя, что мы будем делать с минами? – прагматично уточнила я. К сантиментам драйды я относилась скептически – мастерски разыгранная сцена наверняка всего лишь являлась элементом психологического давления, а вот мины в буферной зоне были вполне себе реальными.
Драйда молчала так долго, что меня начала напрягать эта гнетущая тишина. Несколько минут спустя Ил’Реми заговорила, но ее мелодичный голос на этот раз звучал, как треск рвущейся струны.
– Я не знаю, старпом, – неожиданно призналась драйда, и когда я изумленно вскинула брови, уверенно добавила, – но мы обязательно что-нибудь придумаем, потому что обратного пути у нас больше нет, и отступать нам некуда.
В последнее время я, как правило, не лезла за словом в карман, и зачастую не стеснялась швырять правду в лицо, однако, сейчас у меня разом пропал дар речи, и на протяжении нескольких секунд я лишь молча раскрывала рот выброшенной на лед рыбиной. Я успела привыкнуть к тому, что драйда всегда четко видит не только цель, но и способы ее достижения, однако, сегодняшние откровения коммандера Ил’Реми заставили меня иначе взглянуть на некоторые вещи. Хотя… Где, как не в Спецкорпусе Х, обучают манипуляциям высочайшего уровня, и возможно, что я совершенно напрасно верю в растерянность драйды. Вдруг мне надо вынести урок, что поддаться психологическим трюкам бывает очень легко, и опытный агент никогда не примет за чистую монету даже самые искусные попытки установить доверительные отношения?
– Может, поспите немного? – заметив, как омрачилось мое лицо, предложила Ил’Реми, – вы устали, это плохо. Судьбоносные решения лучше принимать на свежую голову. Я понимаю, что с мостика мне вас не выгнать, так что откиньте кресло и попробуйте подремать. У нас есть в запасе еще часа три, потом нужно будет подготовиться к переговорам. Если, пока вы спите, что-то пойдет не так, я обещаю сразу же вас разбудить.
Глава
XII
Сложно было отрицать, что предложение драйды показалось мне невероятно заманчивым, но внутренние предубеждения упорно не позволяли мне его принять. По сути это означало отдать «Этернум» в полное распоряжение Спецкорпуса и окончательно утратить даже слабую иллюзию контроля над ситуацией, а с другой стороны, от меня здесь уж и так давным-давно ничего толком не зависело. Быть может, мне и вправду не стоило проявлять категоричность, тем более, что организм всё настойчивее требовал отдыха, да и перспектива снова воспользоваться злосчастными стимуляторами выглядела крайне безрадостно. Я прекрасно сознавала, чего стоят обещания Ил’Реми, но соблазн был чересчур велик, и скрепя сердце я решила рискнуть. Эргономичное кресло будто было создано для релаксации, и едва я переместила спинку в удобное положение полулежа, как мои веки мигом отяжелели. Мне действительно была так остро необходима эта чертова передышка, что я даже не почувствовала того момента, когда провалилась в сон.
Странно, но мне вообще ничего не снилось – разум окутала тьма, мозг резко выключился, как по щелчку рубильника, и именно с этого места у меня в памяти начинался внушительный провал. Пробуждение наступило так же внезапно, словно кто-то вошел в комнату и зажег электричество. Свет больно ударил в глаза, я подскочила в кресле, часто заморгала и долго не могла сообразить, где я и что происходит вокруг. Знакомые очертания мостика «Этернума» меня слегка успокоили, но по мере возвращения в реальность я отмечала для себя всё новые детали. Например, где-то совсем рядом витал характерный запах медикаментов – так пахло от униформы доктора Маркуса или от того, кто в течении длительного периода находился в корабельном лазарете.
– Сэр? – неловким движением я попыталась выпрямиться по стойке смирно, но голова закружилась, и я чуть было не рухнула обратно в кресло. Кое-как мне удалось удержаться на ногах, но перед глазами по-прежнему стоял такой густой туман, что я автоматически усомнилась, не является ли мой собеседник исключительно плодом воспаленного рассудка.
– Вольно, энсин! – разрешил адмирал Тер-Шелл, и теперь я наконец поняла, что за яркая вспышка ударила мне в лицо. Это камень Орн, имплантированный в подбородок Главы Спецкорпуса, пламенел багровыми отблесками точно на уровне моих глаз. Адмирал снова был вынужден прибегнуть к помощи гравикресла, но голос у него был достаточно бодрым, что заставило меня проникнуться определенным оптимизмом. Изможденный, мертвенно бледный, с черными провалами запавших глаз и пепельно-серым оттенком некогда смоляных волос Тер-Шелл парадоксальным образом сохранил свой необъяснимый шарм, но если ранее он был похож на демона –обольстителя из древних земных легенд, то сейчас скорее напомнил каноничного вампира. Не знаю, какую роль играл камень Орн, но пылающий имплант не только придавал Командующему Спецкорпусу абсолютно потусторонний вид, формируя имидж всемогущего сверхсущества из иного мира, но и служил эффектным дополнениям огненным линиями ритуальной татуировки, вновь проступившей на месте уродливых шрамов.
– Я рада, что вы снова с нами, сэр! – ничуть не покривила душой я, и лишь затем боковым зрением увидела облако черной ткани, настороженно прислушивавшееся к нашему разговору.
– Благодаря коммандеру Ил’Реми, – с непривычной теплотой произнес Тер-Шелл,– ну и конечно же вам, энсин Бернович. Идея с криокамерой ведь принадлежала вам?
– Так точно, сэр! – я отчаянно старалась отвечать строго по Уставу, и адмирал наверняка оценил мои усилия, но сам предпочел свести формализм до минимума.
– Коммандер Ил’Реми кратко ввела меня в курс дела, – сообщил Тер-Шелл, – я предвидел нечто подобное, но не думал, что события будут развиваться с такой скоростью. Что ж, чем быстрее мы с этим покончим, тем лучше. Если все готовы, то мы можем приступать к брифингу. Энсин Бернович?
–Я готова, сэр! – наспех пригладила растрепавшиеся во сне волосы я,– может, удобнее будет переместиться в кают-компанию?
– В этом нет смысла, – бросил адмирал, -во-первых, нас всего трое, а во-вторых, я не хотел бы оставлять мостик без присмотра. Итак, вводные данные. Что мы имеем? Коммандер Ил’Реми, вам слово.
К Главе Спецкорпуса можно было относиться по- разному: с ненавистью за неоднозначные методы работы, с восхищением за целеустремленность и находчивость, с презрением за низкое происхождение и обман зауритской элиты, но, полагаю, что и преданные поклонники, и заклятые враги Тер-Шелла были солидарны в одном – в чрезвычайных ситуациях адмирал проявлял чудеса изобретательности и без сожаления ломал стереотипы. Несмотря на то, что рядом с ним я постоянно испытывала ярко выраженный дискомфорт, а из глубины миндалевидных глаз в меня, казалось, вглядывалась сама бездна, мое отношение к Командующему Спецкорпусом нельзя было назвать однозначным. Положа руку на сердце, я выдохнула с облегчением, когда увидела Тер-Шелла на мостике – во всяком случае адмирал не боялся взять на себя ответственность, и я надеялась, что впредь мне больше не придется взваливать на свои плечи сей тяжкий груз.
Драйда обрисовывала текущую обстановку четко и по существу, но мелодичные переливы звонкого голоса превращали казенные фразы в песенные куплеты. Лирические напевы безусловно ласкали слух, но при этом регулярно отвлекали от доклада и не давали настроиться на рабочий лад. Впрочем, Тер-Шелл слушал драйду с холодным вниманием, и с каждой минутой всё сильнее походил на себя прежнего, если конечно не считать осунувшегося лица и серого оттенка некогда иссиня черных волос. Даже сидя в гравикресле адмирал больше не производил впечатления немощного создания, только что выкарабкавшегося с того света – слишком уж живым и ясным был его пронзительный взор. Камень Орн отбрасывал кроваво-красные тени на тонкие, аристократичные черты и я буквально кожей чувствовала, что вместе с имплантом в тело Главы Спецкорпуса стремительно возвращается жизнь.
– У меня всё, сэр, – завершила обобщающий доклад коммандер Ил’Реми, но ответить ей адмирал не успел, потому что аккурат в эту секунду из турболифта вышла Луэта и испуганно застыла на пороге. Юная ригорка прятала глаза и неуверенно переминалась с ноги на ногу, а после того как адмирал Тер-Шелл вдруг впился в нее немигающим взглядом, и вовсе инстинктивно попятилась.
– Ну, здравствуй, Луэта! – с фирменной улыбкой вышедшего на охоту инкуба поприветствовал дрожащую девушку адмирал, – вынужден признать, я поступил опрометчиво, в одиночку отправившись тебя усмирять. Но успокойся, я тебя ни в чем не обвиняю – ты видела вокруг сплошную угрозу и защищалась, как могла. Надеюсь, больше ты ничего не разгромила?
– Я… Нет…– безнадежно стушевалась ригорка, но к моему вящему изумлению вдруг вспомнила уроки Рэнда, и отчетливо добавила, – сэр.
– А ты прогрессируешь, – констатировал Командующий Спецкорпусом,– что ж, добро пожаловать в Галактический Союз! Быть можешь, со временем ты станешь вторым ригорцем в Космофлоте. Мне сказали, у тебя способности к медицине… Доктор – это благородная профессия, и если ты готова долго учиться, Космофлот тебе поможет. Но только, пожалуйста, без погромов и истерик, одного раза с меня вполне достаточно.
– Клянусь, я не хотела причинить вам вред! – с подкупающей искренностью лязгнула девушка, – я обезумела от ужаса и сама не понимала, что творю! Умоляю, простите меня…сэр! Даю слово, что буду много учиться и работать над собой. Да, мне нравится медицина, нравится спасать жизни, но моя заветная мечта –служить в Космодесанте!
– Вот это поворот! – переглянулся с Ил’Реми адмирал, – хотя почему бы и нет – с такими выдающимися физическими данными ты даже рутианам конкуренцию составишь. Ладно, Луэта, поговорим об этом позже. Сейчас мы заняты, и если тебе не трудно, будь добра, принеси нам по стаканчику аргианского чая. Энсин Бернович, вы ничего не имеете против аргианского чая?
– Никак нет, сэр! – воспоминания о допросе в камере на станции Бирс-Гардем были еще свежи, и я отлично поняла намек Тер-Шелла. После той жуткой истории у меня сформировалась своего рода фобия, и я не могла даже смотреть на аргианский чай, но Рэнд успешно исцелил меня от этой напасти.
– Превосходно! – чуть сузил миндалевидные глаза Глава Спецкорпуса Х, – а сейчас продолжим брифинг, у нас мало времени! Через час мы выйдем из гиперпространства на границе буферной зоны в системе Аргос, и нам нужно решить, что делать дальше. Я могу деактивировать мины, но учитывая, что Шартаронские Соглашения пока никто не отменял и со стороны империи может в любой момент начаться вторжение, мне бы не хотелось так рисковать. У меня есть подробная карта минного пола, но мины расставлены слишком часто, чтобы звездолет класса «Этернума» мог их обойти. Поэтому корабль останется в системе Аргос, а в Шартаронскую туманность мы отправим шаттл. Если по не зависящим от нас причинам переговоры сорвутся, и шарты сочтут наши действия прямым нарушением Шартаронских Соглашений, минное поле даст нам небольшую фору для подготовки к имперской атаке. Дело за малым – выбрать парламентера.
Глава
XIII
Командующий Спецкорпусом улыбнулся кончиками губ, и от этой его улыбки меня тут же пробрал мороз по коже. Что касается драйды, то низко надвинутый капюшон надежно скрывал любые проявления эмоций, но я подозревала, что даже в подобных обстоятельствах Ил’Реми смотрит на своего идола с неизменным обожанием.
– По-моему мнению, идеальной кандидатурой стал бы коммандер Рэнд, – после многозначительной паузы произнес адмирал, – но, к сожалению, он выбыл из строя в самый неподходящий момент. Коммандеру Ил’Реми пришлось принять непростое решение, но сейчас не время обсуждать, правильно она поступила или нет, нужно отталкиваться от фактического положения вещей. На «Этернуме» бодрствуют только четверо. Луэту мы, естественно, не рассматриваем. Она ведь даже не псионик, как Рэнд… Коммандер Ил’Реми засветилась на шартском корабле, а так как мы не знаем принципов работы имперских систем безопасности, есть вероятность, что ее могут узнать. Полететь в Туманность мог бы я сам, и это было бы наилучшим вариантом, но в своем нынешнем состоянии я мало на что сгожусь. И проблема не только в маломобильности… Я бы предпочел об этом не распространяться, но какое-то время мне будут требоваться регулярные инъекции поддерживающих препаратов с множеством побочных эффектов. Таким образом, обстоятельства не оставляют нам другого выбора, и я вынужден послать на переговоры энсина Бернович. Но чтобы шарты не сочли за неуважение, что Галактический Союз представляет даже не старший офицер, а бортовой администратор, я, пользуясь своими полномочиями, официально повышаю энсина Бернович в звании. Поздравляю с повышением, коммандер Бернович!