Go to audiobook
Я сообразила, что от меня требовалось: раздеться и лечь в этот гроб. Добровольно и желательно побыстрее, потому что с каждой секундой промедления взгляд незнакомца тяжелел. Не знаю, кто и как бы повел себя на моем месте, но я чувствовала, сердить этого человека не надо. И стесняться смысла нет. Этот маньяк от науки даже не вздрогнул, когда роботы раздели дамочку, а она очень даже привлекательная женщина. На негнущихся ногах доковыляла до саркофага. Разулась, трясущимися руками стянула джинсы, футболку. Цепочку с крестиком и золотое колечко сложила отдельно, видела, как роботы скидывали драгоценности в пластиковую коробку. Резинка для волос отправилась к одежде, последним сняла белье. Придерживаясь за бортик, забралась внутрь капсулы и легла на пружинистое ложе. Оно тут же подстроилось под тело по типу анатомической подушки, так что лежать стало удобно. А потом опустилась крышка, и внутрь хлынул газ. Сознание медленно поплыло, как будто бы мне вкололи легкий наркоз.
Сотни, тысячи иголочек проникали под кожу и как-то влияли на организм и процессы, что происходили внутри. Больно не было, скорее щекотно. Иногда беспокоило тянущее чувство, а еще глаза неимоверно щипало. Слезы лились ручьем и.… в какой-то момент выскочили контактные линзы. При моей любви к чтению, зрение испортила еще в школе. Работа с компьютером только усугубила положение. С линзами я не расставалась, даже спала в них. С близорукостью в минус пять единиц нечего и думать, чтобы появляться без линз на улице. Жуть, теперь буду как слепой котенок углы сшибать. Вслед за линзами с верхнего зуба соскочила коронка. А я всю премию на нее потратила! Сволочи!
Интересно, что вивисектор со мной делать надумал? – шевелиться я пробовала, бесполезно. Подозреваю, газ обладал усыпляющим и расслабляющим действием. – Не мог посильнее наркоз дать, чтобы заснула и проснулась уже дома? Пусть бы уже проводил опыты, только бы не навредил! Глядишь, подлечил бы немного. Эти саркофаги вполне подходили под описание медицинских капсул. В конце концов, усталость и переживания взяли свое, и я банально уснула.
Глаза открыла вместе с поднимающейся крышкой капсулы. Чувствовала себя на удивление бодрой и отдохнувшей, у меня ничего не болело и… – случайно коснулась языком места, где прежде стояла коронка.
– Ого! – не сдержала удивления.
У меня рос новый зуб! А еще, – села и огляделась, – зрение будто острее стало. – Потерла сомкнутые веки, и не нашла линз.
– Я вижу! – пальцы скользнули по лицу, убеждаясь, что оно осталось без изменений. Вроде бы. – А это что? – на шее обнаружилась тонкая полоска металла. Она будто вросла в кожу, ни малейшего зазора, без возможности снять. – Не может быть! Пусть это будет сон! Пожалуйста, дурной сон.
– И не мечтай! – усмехнулся кто-то, а я узнала в говорившем вивисектора. Он стоял чуть поодаль, и в белом комбинезоне сливался с лабораторией, так что сразу не обратила внимания. – Этот ошейник предназначен для рабов и способен обеспечить парочку неприятных минут. Ну а в случае прямого неповиновения устроит микровзрыв и отделит голову от туловища.
Меня аж передернуло от обрисованных перспектив, тело вмиг гусиной кожицей покрылось и дышать стало трудно.
– Что вам нужно? И… почему я вас понимаю? Это ведь не русский язык?
– Верно! – мужчина кивнул, – общаемся мы на линари – общегалакическом языке. Линарская империя когда-то властвовала над большей частью известных миров. Позднее она раскололась на несколько частей, и сегодня Империя Линари – это центральные миры, включающие десятки звездных систем и сотни развитых планет. Но по старой привычке союз пяти империй и девяти федераций до сих пор называют Содружеством Линари. Подробнее узнаешь, когда развернется нейросеть. Кстати, тебе повезло, что Шэх-Ран тебя не пристрелил. Если бы ты не проявила свои способности, мы бы сейчас не разговаривали.
– Значит, это правда? Об огромной Вселенной и других разумных расах, о Содружестве и нейросетях, и тех возможностях, что они дают человеку? А вы…
– Саймон Дак, – представился инопланетянин, – обращаться ко мне лин Саймон и только так. Лин, лина – уважительное обращение к гражданам из центральных миров. К рабам это не относится, владелец называет их так, как ему нравится. Будешь Ри Мин. Не надоело сидеть в капсуле? Вылезай и одевайся, – кивнул на сложенную стопкой форму яркого оранжевого цвета.
– Лин Саймон, – с комбинезоном справилась быстро. Белья под него не предлагалось, а мои вещи исчезли. Обулась в матерчатые закрытые тапки противного морковного цвета. – Вы сказали, у меня есть способности?
Вместо ответа ошейник ожил и ударил разрядом тока, от которого ноги подкосились, и я рухнула на пол.
– Не смей открывать рот, пока тебя не спросили! – процедил вивисектор. И запомни, говорю я один раз, после – наказываю. Без поблажек и сожалений, невзирая на ценность или полезность раба. Поняла?
– Да, – сдерживая слезы, ответила мужчине.
– Отвечать: да, лин Саймон! – рявкнул он.
– Да, лин Саймон, – выплюнула ненавистные слова. Взглядом же испепелила гада на месте. Это тоже не понравилось рабовладельцу, и я снова упала на пол и забилась в судороге.
– Урок номер два: не смотреть на свободных, пока не прикажут. И сразу урок номер три: если тебе приказал свободный, а это любой, у кого нет ошейника, выполняешь беспрекословно. Ясно? Любой приказ, абсолютно.
– Да, лин Саймон!
У-сука, я уже тебя ненавижу! Чтоб ты сдох! – глаза все же опустила и стиснула зубы, чтобы ненароком не выругаться вслух.
– Вот и отлично! А сейчас не мешайся, очередное интеллектуальное мясо просыпается! – сказал и тут же забыл обо мне. Поспешил к открывающейся крышке другой капсулы.
Я бы с радостью забилась в какой-нибудь уголок, где меня бы никто не нашел. Только сомневалась, что такое возможно. Если хотя бы сотая часть из того, что описывается в книгах – правда, то могла и не мечтать затеряться на корабле. Я не техник, не инженер и не пилот. Этот утконос – фамилия вивисектора напомнила о диснеевском персонаже, и приплюснутый шнобель соответствовал образу, – не зря назвал меня мясом. Даже по земным меркам я заурядный сотрудник, не обладающий никакими талантами. Рисовать не умела, петь – медведь на ухо наступил, танцевать – комплекцией не вышла, да и не мое это. Но если так рассуждать – это ни к чему не приведет. Я тоже личность со своими достоинствами и недостатками. Работник хороший, исполнительный и неконфликтный. И опять же! Не зря тот Шэх-Ран – шакал, – меня не убил. Я ведь кожей почувствовала опасность, только благодаря этому и выжила!
Ага, – буркнул внутренний голос, – чего же он не предупредил, чтобы не шлялась по ночам? И Женьку не спасла, и сама пропала. Плакала моя квартирка. Бедному Фимке теперь некуда возвращаться. Но за котейку не так переживала, как за себя. Пушистый обормот нигде не пропадет, а я…
Демонстрация возможностей ошейника впечатлила. У меня и мысли не возникло ослушаться утконоса или подумать о побеге. Да и куда бежать? В открытый космос? Жить очень хотелось, а там – сразу смерть. Хоть и быстрая, но безумно страшная.
Незаметным местом я посчитала угол лаборатории, подальше от капсул, страшных столов и колб с уродами. Из-за шкафа, что стоял рядом, меня почти и не видно. Еще бы сюда скамеечку… эх, чего нет, того нет. Села на пол, в помещении поддерживалась комфортная температура, простуда не грозила. А из саркофага, тем временем, выбрался обладатель ароматных носков. Впрочем, эта часть одежды осталась в прошлом. Мужчина долго не понимал, где он и как тут оказался. С работой рабского ошейника он познакомился с первой же фразы «какого черта лысого тут происходит?». И потом, когда набросился на Дака с кулаками. За это получил такой разряд, что обмочился, а изо рта пена пошла. Роботы снова раздели Ника Сара, – новое имя, презрительно брошенное хозяином, – и уложили в капсулу. Испачканную одежду куда-то увезли, а вонючую лужу шустро убрали.
Роботы-уборщики? – их наличие вселяло оптимизм. Я не представляла, какую грязную работу заставят выполнять рабовладельцы. – Иначе в чем смысл рабства? – Мытье общественных туалетов стояло вторым пунктом в списке предстоящей деятельности, и я с облегчением вычеркнула его оттуда. – Мда, а вот первый исключать не стоило. Сексуальное насилие в какой-нибудь извращенной форме – этого боялась до одури. Тешила себя слабой надеждой, что на меня не позарятся, когда рядом молодые и привлекательные девушки. Но кто их знает? Я ни в коем случае не желала соотечественницам подобной участи. Наоборот, сердце кровью обливалось при мысли, что эти твари сотворят с бедняжками. Однако себе врать не стоило, какая-то часть меня радовалась жирку на бедрах и некрасивым складкам на животе.
Последним из капсулы Дак достал тощего подростка. Я не без улыбки отметила, каким удивлением озарилось вытянутое лицо парня, когда он понял, что видит без очков. Да, это потрясающее ощущение. Кстати, новость о новом социальном статусе Эд Поди – очередная блажь с именем от рабовладельца, – воспринял спокойно. Поинтересовался только, что от него требуется, будут ли кормить и позволят ли покопаться в незнакомых компьютерах. Ну точно из этих, помешанных на играх и виртуальном мире. На удивление, утконос расщедрился на объяснения. Сказал, что парню установили какую-то продвинутую нейросеть, и как только тот изучит необходимые базы, то сможет копаться в компах и электронных мозгах искинов (искусственных интеллектов) сколько вздумается. За это ему гарантируются комфортные условия проживания, кормежка и женщины для развлечения. Последняя фраза развеяла сомнения по поводу участи молодых девушек, губы сами собой задрожали, а из глаз полились слезы.
Что меня ждет? За что? Почему это случилось со мной?
Я просидела в углу несколько часов. Эд куда-то ушел в сопровождении робота. Вивисектор проделывал какие-то операции с капсулами, будто готовил их к чему-то. А потом из саркофага достали Ника. Однако предыдущий опыт его ничему не научил. Он снова и снова кидался на Дака, бился в конвульсиях и упрямо отказывался повиноваться. Странно, что доктор не активировал ошейник на подрыв. Мне-то он сказал, что дважды не приказывает, а тут… я насчитала пять срабатываний. Так и в идиота недолго превратиться.
– Упрямое дикое мясо! Мерзкий скилл! – бушевал рабовладелец, а я от каждого крика вздрагивала и обливалась холодным потом. – Все! Решено! Продам тебя ирсаям! На стол, живо! – приказал роботам, и те, подхватив безжизненное тело, переместили его на прозекторский стол. – Активировать малую криокамеру! – второй уже тащил откуда-то громоздкий цилиндр с прозрачными стенками.
Далее раздавались приказы, смысла которых я так и не поняла. Видеть, что именно творил с человеком этот изверг, тоже не могла. И только когда мимо проехал робот с цилиндром, зажала рот рукой, чтобы не закричать. Внутри, в белесой жидкости и с кучей проводков, подсоединенных прямо к шее, находилась отрезанная голова Ника. Обезглавленное тело второй робот оттащил к самому здоровому саркофагу. Его при нашем лечении и упаковке в рабские ошейники не использовали. Как только крышка капсулы закрылась, аппарат завибрировал, и до слуха донесся еле различимый гул.
– Почему ты еще здесь? – наткнулся на меня Дак, когда полез за чем-то в шкаф.
– Вы сказали, не мешать, лин Саймон, вот я и… – запинаясь и уткнувшись глазами в пол, промямлила в ответ.
– Хм, считай, тебе снова повезло. Освободилось место моего помощника, – мужчина покосился на капсулу, поглотившую тело Ника. – Сколько там твоего интеллекта? – замер на десяток секунд, уставившись в одну точку, – ага, девяносто семь. Плюс десять процентов даст прирост нейросети, а если еще поставить имплант на плюс двадцать пять – итого сто тридцать одна единица. Маловато. Даже если загрузить базу знаний под разгоном, – вслух рассуждал Саймон, а я, не дыша, ловила каждое слово, – на изучение уйдет неделя. Так, выхода нет. Пахать самому или… нет уж, пусть Жохар раскошелится на имплант плюс сто и улучшенную сеть пятого поколения. Тогда в сумме получим двести тридцать единиц и порядка сорока часов на усвоение медицины второго уровня. В медкапсулу, живо! – прикрикнул, и я, вздрогнув, поднялась и на негнущихся ногах отправилась к саркофагам. Разделась быстро, забралась внутрь, и, глядя на медленно закрывающуюся крышку, вдохнула поступающий внутрь газ.
Снова накатило состояние полусна и неприятное щекотание иголок на теле. Сейчас пик ощущений сосредоточился в затылочной части головы и распространялся вдоль позвоночника. Сначала я чувствовала, будто от меня отдирают кусочки – слабое сравнение с тем, когда случайно сковырнешь коросту на ране. Вроде и не больно – можно терпеть, но до ужаса неприятно. Так продолжалось целую вечность, время замерло или растянулось, этого не понять. Среди пустоты, в которой обитала, не было ничего, чтобы это определить. Тихо и безмятежно, если бы не голоса, ввинчивающиеся в мозг и что-то рассказывающие. Они шептали и шептали, и никуда от них не спрятаться, не убежать. Когда это закончилось, испытала ни с чем не сравнимое облегчение.
Сначала из саркофага ушел газ и сквозь стекло по глазам ударил яркий свет, потом и крышка откинулась, выпуская меня из чрева. Голова гудела и не было того ощущения легкости, что испытала в первый раз. Да и недовольная рожа вивисектора мигом напомнила, кто я и где нахожусь.
– Одевайся! Полчаса на еду и обустройство, после ты нужна мне здесь. Тебя проводят.
Помятый вид Саймона, красные глаза и щетина на лице выдавали невыспавшегося человека. Жалости к рабовладельцу не испытывала, просто машинально отметила признаки физической усталости.
– Что это? – в глаз будто соринка попала, мешалось что-то. Даже не в глаз, так бывало, когда на очки налипала грязь. Но я-то сейчас без них!
– Нейросеть, – снизошел до объяснений Дак, – пришлось извлекать первую и менять на улучшенную. Она развернулась еще вчера. Импланты тоже встали без проблем, база «медицина» второго уровня усвоилась полностью. И на двадцать семь процентов изучен третий уровень. Отлично!
– Благодарю, лин Саймон.
Удивительно, но сейчас я поняла, о чем он говорил. И саркофаг уже не казался гробом с прозрачной крышкой. Наоборот, передо мной стояла продвинутая медицинская капсула четвертого поколения. Непонятные символы на табло, туда взгляд сам собой прикипел, высвечивали мои параметры. Успешно установлена и развернута сеть Медик-5У4, прирост интеллекта до ста двадцати шести единиц. Против изначальных девяносто семи, тридцать процентов – гигантский скачок, прибавить к этому два импланта на сто и двадцать пять единиц, и общий коэффициент уже двести пятьдесят один. Только сейчас сообразила, что это не соринка, а интерфейс активной нейросети. На табло также указывались загруженные базы. Помимо «Медицины» пятого уровня, мне загрузили «Основы и история развития Линари», «медтехник» четвертого и «псион» второго ранга. «Нейросети» третий уровень, «дроиды», «техник», «биология», «ксенобиология», «фармацевтика», «химия» и «генетика». Изучить я успела только «медицину» второй и начало третьего уровня, «нейросети», «техник» и «медтехник» в первом.
– Интерфейс настроишь позже, – рабовладельцу явно не терпелось пристроить меня к работе. – Сейчас еда и душ, и побыстрее. Через полчаса привезут партию мяса на обработку. Покажу один раз, дальше сама будешь делать. Поторапливайся!
На этот раз комбинезон предоставили грязно-голубого цвета, и ботинки удобные. Как только я втиснулась в одежду, та ужалась по фигуре, облепляя каждую складочку. Утконос поморщился, нажал что-то на застежке комбинезона, и тот сделался свободным, мешковатым. Дальше меня бесцеремонно ткнули в бок по направлению к выходу, а робот-уборщик пополз впереди, указывая дорогу. Из белого бункера мы так никуда и не вышли. Коридор привел в мини-столовую, убранство которой состояло из нескольких столов и малого пищевого синтезатора Скуб-2у. Название само всплыло в голове, как и принципы его использования. Собственно, ассортимент уже адаптировали под "мясо" и подразделялся тот на семь комплексов. Чтобы долго не мудрить и не тратить драгоценное время, выбрала первый комплекс. Из чрева аппарата через пару минут вылез поднос, на котором обнаружила суп, кашу, стакан чая и кусок хлеба. Пластиковая посуда, ложки, вилки и откровенная гадость на вкус. Но желудок требовал пищи. Я и ела-то последний раз дома, потом похищение и почти двое суток в капсуле. Там хоть и вводились внутривенные питательные растворы, но полноценным питанием это не назовешь. Кстати, продукты жизнедеятельности также поглощались капсулой и сбрасывались в утилизатор. Шикарная вещь эти утилизаторы, перерабатывали любой мусор, вплоть до тяжелых металлов, прессовали отходы в плотные брикеты, которые сжигали в камере сгорания двигателей.
После обеда робот отконвоировал меня в каморку-отсек, наподобие той, в которой мы сюда прилетели. Три на два метра, выдвижная кушетка вместо кровати, складной стул, стол. Крохотный закуток сухого душа, совмещенного с туалетом. Благодаря первому рангу техника я знала, как этим пользоваться. Скинула комбинезон, ступила на душевую площадку, меня обдало воздушным потоком, который смел частички грязи. Второй поток состоял из влажных частиц антисептика, уничтожающего микробы. Быстро, экономно и чисто. Тогда-то и обратила внимание, что тело лишено растительности. Я и не заметила, когда осталась без волос. Только в зеркальце увидала собственное осунувшееся лицо и лысую черепушку. Чудище, да и только! Гады, хоть бы ресницы и брови оставили.
За дверью просигналил робот, напоминая, что времени не осталось, так что я пулей выскочила из душа и едва не растянулась, споткнувшись о край кушетки. Чертыхнулась, поминая проектировщиков-экономистов добрым словом, напялила комбинезон и вышла. Дверь в мою каюту не запиралась, только при входе на сеть пришел запрос на активацию, и все. Знания техника подсказывали, что другой раб не сумеет ко мне попасть, а вот свободный – запросто. Ошейник, кстати, тоже окрашен в яркий оранжевый свет, чтобы уж точно никто не перепутал. Не удивлюсь, если и в темноте эта дрянь светится.
В лабораторию я вернулась минута в минуту, и все равно словила недовольный взгляд Дака. Поспешно опустила глаза, чтобы не злить утконоса еще больше.
– Иди за мной, – он направился к другому выходу, где сначала мы попали в переходной шлюз, обдавший паром, уничтожающим заразу, а потом в белоснежное помещение, заставленное пустыми криогенными установками. – Твоя задача, – не глядя, начал Саймон, остановившись у ближайшей капсулы. – Проверить, чтобы криокамера была в рабочем состоянии. Для этого входишь в раздел «устройство», – ткнул пальцем в меню на панели. – Затем нажимаешь кнопку «готовность», и дроиды укладывают сюда раба. Сверяешь информацию по нему со списком, – на интерфейсе замигала иконка входящего сообщения: «принять\отклонить». Я выбрала принять, и тотчас передо мной развернулся перечень с колонками цифр. Снимаешь показания идентификатора, – робот подал мне в руки планшет, наподобие того, что видела у Шэх-Рана. Едва взяла его в руки, поступил запрос о подсоединении к новому устройству, который, конечно же, одобрила. – Находишь имя в первой колонке, после переносишь информацию в меню криокапсулы и запускаешь тестирование. Обычно на это уходит от пятнадцати минут до получаса. Пока идет тест, занимаешься следующей капсулой по такому же принципу. Далее, заходишь в меню «обучение», выбираешь гипнограмму «общегалатический», чтобы к моменту разморозки мясо понимало команды. Затем снимаешь показания тестирования и заносишь в планшет. Так же, по соответствующим колонкам: рост, вес, пол, интеллект, раса, скорость реакции, пси-активность и прочее. И лишь после этого заходишь в «дополнительные функции», жмешь «установить». Следи за расходом картриджей, это важно! Ну и последний этап – «заморозка», здесь необходимо учитывать параметры веса, изначальной температуры тела, внутреннее давление, состав крови, наличие хронических заболеваний и так далее по списку. Упустишь хоть один из пунктов, не рассчитаешь дозировку или забудешь заполнить таблицу, на выходе будет труп.
Я судорожно сглотнула. Справлюсь ли? А вдруг из-за меня кто-нибудь погибнет? Такого я точно не хотела, а потому старательно запоминала каждое слово. Для закрепления лин Дак приказал привести тело из очередной партии и на примере подробно показал каждое действие. Следующего я уже ввела в криосон сама, и дальше, пока считывались параметры первого пациента, скрупулезно следовала четкому плану и тренировалась. В какой момент вивисектор ушел, даже не заметила, настолько погрузилась в процесс. Откуда робот привозил спящие тела, оставалось только гадать. Всего мест для капсул было тридцать, но работала я с десятью. На каждый десяток уходило по три часа. За день я заморозила шестьдесят человек, мужчин от восемнадцати до сорока лет. Большая часть русские, если судить по внешнему виду и генотипу, но попадались и граждане постсоветских республик. Приезжие или переселенцы, это уже вряд ли узнаю. Я старалась, очень старалась, чтобы не допустить ошибки и никому не навредить. А потому, когда последний на сегодня пациент покрылся тонким слоем изморози, как сомнамбула доплелась до кухни, механически пожевала безвкусную еду, а после рухнула на кушетку в каюте и отключилась.
Утро началось с противного зуммера, звенящего прямо в голове. С трудом разлепила глаза и огляделась. Да, глупо надеялась, что приснился кошмар и родной будильник напоминает, что пора собираться на работу. Невольно хмыкнула, когда на ум пришло, что фактически ничего не изменилось. Ранний подъем, он и в Африке таким останется, и нежелание куда-то идти и делать, чего не хочется – тоже. Никогда бы не подумала, что стану медиком. За ночь база по медицине поднялась еще на десять процентов. Пока я спала, знания потихоньку усваивались. Это замечательно, с одной стороны, получить великолепную возможность стать специалистом в такой сложной области. С другой, я никогда не хотела быть врачом, хотя сострадание и желание помочь близким – часть моей натуры. Не лучшая часть, как оказалось, ведь именно из-за сострадания попала в рабство. Пока раздумывала над бедственным положением, полусонное тело поднялось и шагнуло в душ. С таким метражом жилья, любая его часть находилась в шаговой доступности. В прошлый раз я не задумалась над отсутствием полотенец, а сейчас машинально отметила, что вытирать, собственно, и нечего. Антисептик быстро высыхал на коже, покрывая ее тонкой, едва ощутимой пленкой. Той скрипучей чистоты, когда скоблишь тело мочалкой, а после промываешь водой, даже близко не чувствовала. В туалете, кстати, использовалась схожая система, никакой туалетной бумаги в помине не было.
За завтраком я впервые столкнулась с соседями. Знакомые лица – толстячок и дамочка, облаченные в такие же комбинезоны, как у меня.
– Привет, я Ри Мин, – поздоровалась первой, – ну или Маргарита Юрьевна, если на самом деле.
– Сен Бар, – первым отозвался толстяк, – Семен Петрович Баранов, можно просто, Семен или Сеня.
– Лисар Гро, – выдала незнакомка, после затянувшейся паузы. То ли ей наше общество претило, то ли по жизни такая – надменная и презрительная. Только тут рабы в равных условиях, прошлые замашки следовало бы уже выкинуть из головы. Если не хочешь с ней расстаться, конечно. В памяти сразу всплыла картинка с малой криокамерой и ее страшным грузом. – Елизавета Робертовна Громова, – наверное, дамочка все же с мозгами, уняла спесь, – можно Лиза.
– Очень приятно, – решила не обращать на эти мелочи внимания. Все же мы земляки, с одного города, следовало держаться вместе. – Не знаете, тут все блюда одинаковые на вкус? Вчера попробовала первый комплекс, что резины наелась.
– Пятый ничего и седьмой, – отозвался Семен.
– Спасибо! – выбрала пятый, подождала, пока выползет поднос и села на свободное место. – Вы помните, как тут оказались?
– Нет, – охотно ответил толстяк, – смутно помню, чем, вообще, занимался до того, и как сюда попал.
– А вы, случайно, не посещали «Аурин»? Это салон в торговом центре на Кировской, – мысль, что все это звенья одной цепи, не отпускала. И я хотела найти подтверждение собственным догадкам.
– Я живу неподалеку, – задумчиво ответила Лиза, – что-то такое помню, с аурой связано.
– Там всех и зомбировали, – убедилась в подозрениях, и на вопросительные взгляды товарищей по несчастью вкратце описала последние события.
– Твари! – прошептала Лиза. – Ненавижу! У меня сделка наклевывалась, бизнес в гору пошел, квартиру только купила – и все коту под хвост.
Неприятный зуммер в голове напомнил, что засиживаться некогда. Кинула опустевший поднос в утилизатор и направилась в помещение с криокамерами. И снова сутки пролетели в работе, минутки присесть не было, рабы текли сплошным потоком. Всего-то два раза отвлеклась, чтобы в туалет сбегать, а после – пообедать. Ноги с непривычки гудели и спина так нещадно ломила, что сил никаких не было. Дак заявился только к вечеру. Так, для виду, снял показания нескольких криокамер. За сегодня мне удалось пропустить семь десятков. Было чем гордиться. Но разве от вивисектора дождешься доброго слова?
– Завтра будешь принимать партии по пятнадцать человек, – огорошил «благодарностью». – Что успела изучить?
– «Медицину» третьего ранга на сорок два процента, – пискнула в ответ. За день прироста не было, все внимание я сосредоточила на работе, чтобы не навредить людям и не допустить ошибки.
– После ужина придешь в лабораторию, на ночь положу на обучение под разгоном. Недосуг мне с мясом возиться, а эти придурки обкурились дряни и двух рабынь испортили, не успели до реаниматора довезти. Кэп орал… – утконос осекся, сообразив, что эта информация лишняя. – В общем, жду после ужина, не задерживайся.
– Да, лин Саймон, буду вовремя.
До ужина я успела пропустить через капсулы еще два десятка мужчин. Ела в одиночестве, на этот раз выбрала комплекс номер семь. Два биточка мяса, каша, жидкая похлебка и напиток, отдаленно напоминающий компот. Так, для разнообразия сойдет, все равно химический привкус никуда не деть.
По времени я успевала, благодаря нейросети прямо перед глазами висело табло с часами, так что забежала на пять минут к себе, чтобы посетить душевую, и в десять часов по галактическому времени была в лаборатории. Гадать, в какую медкапсулу ложиться, не пришлось, у той уже была откинута крышка, а доктор вводил данные на панели управления. Молча разделась и забралась внутрь. Прозрачный колпак медленно опустился, и я вдохнула расслабляющий газ.