Go to audiobook
Всегда возникает соблазн провести параллель между развитием человечества и развитием индивидуума: ребенок-то в своем развитии, оказывается, проходит все стадии культуры – пусть и в «свернутом виде»! И, наверное, можно усмотреть тут какую-то перекличку. Но ребенок все-таки не древний грек. Он развивается в другом социуме, окружающая его действительность обладает совершенно иными характеристиками.
Древние греки, слушая, как им читают вслух, полагали, что с ними говорит некто великий, оставивший им сообщение. Этот великий на время общения с потомками, со слушателями берет себе голос раба-чтеца. (Тело раба, как известно, принадлежит хозяину, а значит, и его голос.) Но ребенок, которому родитель читает вслух, слышит не великого автора, взывающего к нему из мира духов, – он слышит именно родителя. И общается не с автором, а с родителем. Родитель на время чтения как бы сливается с автором, замещает его.
Социальный опыт ребенка еще очень мал. С доверием он относится только к той информации, которая приходит к нему через близких, хорошо знакомых людей. Сказать больше: только такую информацию до определенного возраста он и воспринимает. Автор книги обращается к некоему обобщенному маленькому читателю. А родитель, читая вслух, обращается исключительно к своему ребенку – единственному и неповторимому – и сообщает речи автора характер «эксклюзивной беседы».
Ведь как развивается речь ребенка? Она возникает через полтора-два года после его появления на свет внутри общения близких взрослых и малыша как новый и важнейший инструмент этого общения. К своим близким ребенок привязан, с ними связано его чувство защищенности и то, что называют базовым доверием к миру. Близкие и являются для него «учителями речи».
Чтобы заговорить, маленькому ребенку нужно слышать живую человеческую речь. Речь «техническую» малыш до какого-то возраста не воспринимает.
Может, это покажется удивительным, но звучание песенок или стихов в аудиозаписи или многочасовое «говорение» телевизора практически никак не сказывается на речевом развитии малыша раннего возраста, если это «говорение» является практически единственным источником звучащей речи. Как же так? Ведь ребенок вроде бы слышит «слова»? Оказывается, если он что-то и слышит, то шум. Для малыша это не речь – раз она не исходит от близкого человека и не обращена непосредственно к нему. (Поэтому, например, попытки с помощью технических «говорителей» компенсировать дефицит речевого общения у малышей в домах малютки, предпринятые в нашей стране в 70-х годах прошлого века, не привели ни к каким результатам: дети, воспитывающиеся там, обречены на задержку психического развития.) Как пишет доктор психологических наук Елена Смирнова, малыши ясельной группы не реагируют даже на обращение «дети». Чтобы они услышали воспитательницу, каждого надо назвать по имени.
Конечно, ребенок с какого-то возраста будет с удовольствием слушать и детские радиопередачи, и аудиокниги. Но заменить полностью живого, личностно обращенного чтения аудиокниги не могут – особенно маленькому ребенку, речь которого еще только формируется.
Иными словами, когда близкий взрослый читает вслух своему малышу, малыш оказывается в новой ситуации общения.
Когда малышу читают, он смотрит на картинку в книге. В это время мозг ребенка проводит серьезную работу по координации слуха и зрения – пока глаз исследует картинку, ухо воспринимает речь, мозг соотносит информацию, переводит ее с одного «языка» на другой.
Взрослый читает, ребенок смотрит на картинку. Пока глаз исследует картинку, ухо воспринимает речь. Ребенок должен координировать работу уха и глаза, соотносить информацию, переводить свои впечатления с одного «языка» на другой – это серьезное упражнение, стимулирующее развитие мозговых процессов.
То есть это еще и полезно с интеллектуальной точки зрения. Но польза, связанная с познавательной активностью, – следствие. В основе – общение со взрослым. Оно самоценно, но строится вокруг книги! И такая «смычка», безусловно, запечатлевается как нечто важное и желаемое.
Чтение вслух, когда открывается его смысл, оказывается захватывающей идеей и неизбежно обрастает мифами. Значит, все-таки существует золотой ключик, открывающий дверцу в мир настоящих читателей? Так давайте начнем читать ребенку как можно раньше – с момента рождения, а лучше – еще до рождения! Некоторые «теоретики» убеждают будущих мам: если на последних месяцах беременности сидеть в уютном месте, читать «Винни Пуха» (возможны самые разные варианты, включающие сложную классику или труды великих философов) и поглаживать себя по животу (ну и, наверное, что-то «живописное» себе представлять), ребеночек после рождения непременно «опознает» эту книжку как знакомую.
Будущая мама читает талантливые детские книжки о Винни Пухе или муми-троллях? Замечательно! Такие книги не только обладают всеми «волшебными» качествами искусства, но еще и настраивают будущую маму на ребенка, тонко и ненавязчиво рассказывая об особенностях его мировосприятия. К тому же читающая мама, несомненно, будет влиять на становление читающего ребенка. Что же касается малыша, то «опознает» он читанный ему в утробе текст или встретится с ним «на новенького», не очень существенно. Главное, чтобы встретился. А вот это как раз не гарантировано дородовой практикой чтения.
И вообще-то рекомендация «начинайте читать ребенку с рождения» лишена всякого практического смысла. Никто не понимает, что именно это значит: убаюкивать младенца с помощью строф из «Евгения Онегина»? Катая коляску, декламировать сонеты Шекспира? Есть люди, которые утверждают, что в младенчестве засыпали исключительно благодаря «высокой классике». Но вряд ли тут дело в магии классического стиха. Боюсь, того же результата родители, занятые иногда довольно изматывающим укачиванием младенца, могли достигнуть с помощью незатейливой ритмичной рифмовки вроде «баю-бай, баю-бай, поскорее засыпай». Но зачем сводить великие произведения исключительно к ритму?
Или, к примеру, какие-то детские книжки маркируют значком «0+». Вообще-то это не указание на возраст потенциального читателя, а сигнал «безопасности», отметка, соответствующая требованиям Закона о защите детей от вредной информации. «0+» означает, что книга не нанесет никакого вреда читателю, даже если он новорожденный. Но кто-то из издателей настаивает, что их продукция самым благотворным образом скажется на развитии ребенка: если по нескольку минут в день держать ее раскрытой над головой младенца, то это сильно продвигает его на пути к гениальности.
Желание вырастить из новорожденного гения может обернуться самыми неприятными последствиями и для ребенка, и для детско-родительских отношений.
Я не люблю такого рода «свидетельства» и утверждения. Безобидными они кажутся только на первый взгляд, а на самом деле мистифицируют ситуацию с детским чтением, потакают родительской торопливости и тщеславию и провоцируют их. Мне кажется, желание вырастить из новорожденного гения может обернуться самыми неприятными последствиями и для ребенка, и для детско-родительских отношений.
Книжка с отметкой «0+» действительно не нанесет младенцу никакого вреда (если ее нечаянно на ребенка не уронят). Но и книжка с маркировкой «18+» окажется столь же «бездейственной» – по очень простой причине: новорожденный в возрасте 0+ просто не способен ее увидеть. Он еще не научился фокусировать взгляд. И в возрасте одного месяца он окажется нечувствителен как к тексту книги (и к тексту Пушкина, и к тексту маркиза де Сада), так и к картинкам. И даже в возрасте трех месяцев. Взгляд он уже будет фокусировать (если у него нормально развивается зрение) и, наверное, может увидеть книгу как некую «форму». Или крупно нарисованное лицо «с глазами». Но – не более того. Погремушки, к которым младенец примерно в это время начинает тянуться ручками, окажутся для него более полезными предметами, чем книга: тут ребенок может исследовать форму предмета. А лицо объемной куклы гораздо удобнее рассматривать, чем лицо на картинке.
Чтобы видеть картинку, ребенку нужны не только здоровые глаза. Его мозговые структуры должны достигнуть определенной стадии зрелости – той, которая позволяет воспринимать знаки и символы. И можно сказать с большей или меньшей точностью, когда это происходит, не прибегая к эзотерике.
Книжка в первую очередь – предмет. В отличие от камня или палки, это предмет рукотворный, созданный для определенных, специфических человеческих надобностей. Как кастрюля создана, чтобы в ней варить, расческа – чтобы причесываться, стул – чтобы на нем сидеть, ложка – чтобы есть. Соответственно, существуют специальные правила употребления этого предмета. Предмет «книга» адресован нашему воображению. Кроме действия по переворачиванию страниц, он требует от нас еще и других, невидимых, внутренних действий.
Ребенку 8–12 месяцев интересно не специфическое назначение предметов, а в первую очередь свойства предметов, проявляющиеся в ответ на действие. И на этом этапе важно выделять книгу из ряда предметов: это не кастрюля и не кубики. С книгой мы делаем то-то и то-то. ВМЕСТЕ.
Как мы понимаем, что малыш проявляет интерес к окружающим его предметам? Он начинает тянуться к ним ручками. Но в течение некоторого времени (которое называется младенческим периодом) действия с предметами исчерпываются набором простых, «неспециализированных» действий – сунуть в рот, выкинуть из манежа, стиснуть, вызвать какой-то звук. Ребенку 8–12 месяцев интересно не специфическое назначение предметов, а в первую очередь свойства предметов, проявляющиеся в ответ на действие.
Иными словами, если поставить перед ребенком кастрюлю с крышкой, он будет с удовольствием ее снимать и с шумом водворять на место. Но это манипулирование с крышкой еще не означает, что ребенок «постигает» истинное предназначение кастрюли. В данный момент он постигает принцип «входит-выходит». Как ослик Иа-Иа, получивший в подарок пустой горшок из-под меда. Если перед ребенком такого же возраста положить книжку – большую, красивую, с крепкими картонными страницами, он, скорее всего, обнаружит: страницы можно переворачивать. Это занятие – переворачивать страницы – и станет главным. Но оно пока имеет мало отношения к восприятию прекрасного, как бы мы ни убеждали себя, что все дело именно в магии искусства. Дело в толстом картоне и в объеме предмета. Переворачивание страниц для ребенка определенного возраста мало отличается от манипуляций с крышкой от кастрюли. Ничего плохого в этом нет. Наоборот: книжка попадает в поле зрения ребенка. Он привыкает к ее «присутствию». Важно, однако, чтобы книга не рвалась. Рвать бумагу – полезное занятие и особое удовольствие, но оно никак не связано с приобщением к чтению. Как и удовольствие грызть книгу. Одна мама жаловалась: купила восьмимесячному сыночку дорогую модную книжку, а он ее «сгрыз». Так он в своем праве! Исследует окружающий мир доступными ему способами.
Для начала малыш должен открыть для себя, что у предметов, которые попадаются ему на глаза (и в ручки), есть определенное назначение. Расческа вообще-то предназначена не для того, чтобы возить ею по недавно прорезавшимся зубам, а чтобы причесываться. И когда малыш отбирает ее у вас и скребет по собственной лысинке (или по вашей голове), или когда тянет ложку ко рту, или нахлобучивает на голову разного рода шапки и шляпы, – это верный признак того, что он и книжку скоро сможет воспринимать как «предмет особого назначения». С этого времени нужно периодически показывать ребенку книги – листать вместе с ним странички, открывать клапаны, «окошки». Возможно, взгляд ребенка уже будет цепляться за какие-то изображения. Это еще не чтение в прямом смысле слова. И не нужно ставить перед собой задачу непременно прочитать то, что написано на странице. Самое главное на этом этапе – выделять книгу из ряда предметов: это не кастрюля и не кубики. С книгой мы делаем то-то и то-то. Вместе.
Но вот ребенок начинает пользоваться словами. И это – начало нового этапа в его жизни. Что такое слово «кошка»? Это заменитель реальной кошки, или знак кошки. И картинка, на которой нарисована кошка, тоже замещает собой кошку и тоже является ее знаком. Ребенок уже умеет называть кошку словом (пусть «самодеятельным», «звукоподражательным»)? Значит, существует вероятность, что он и на картинке ее «опознает».
Так что самое время показать малышу нарисованную кошку…
– Смотри-ка, Ксюшенька, кто тут нарисован? Кошечка. Она умеет выгибать спинку. И мальчик умеет. Где мальчик? А Ксюша умеет выгибать спинку? Мама умеет.
Ксюше год и два месяца. Она уже «много понимает», но сама еще не говорит. Слушать авторский текст ей еще не под силу. Зато маму свою Ксюша слушает с удовольствием, потому что мама обращается именно к Ксюше, призывает на помощь опыт Ксюши, угадывает и предугадывает Ксюшины желания: «Мы открываем книжку, смотрим на картинку. Я показываю, где кто, как называется, что делает. Ксюша хорошо запоминает, что здесь нарисовано. И в следующий раз уже сама мне показывает, где кто. Она смотрит на картинку, а я в это время что-то рассказываю. А вот когда начинаю читать то, что написано, она меня останавливает. Ей больше нравится слушать, как я выдумываю что-то свое», – объясняла Наталья Соляник, мама двух детей и специалист в области детской книги.
Чтение вслух помогает планировать жизнь и вписываться в режим дня. Ведь, открывая книгу, вы примерно знаете, сколько времени будете читать – одну сказку, одну главу, две страницы и т. п.
Рассказывая о чтении вслух, я обычно пытаюсь убедить взрослых, что оно облегчит их существование. Ну и действительно: открывая книгу, вы примерно знаете, сколько времени будете читать – одну сказку, одну главу, две страницы и т. п. (это важно, чтобы планировать жизнь и вписываться в режим дня). Вам гарантировано качественное содержание общения. В момент чтения вы с ребенком оказываетесь в поле общих переживаний. Книга даже подсказывает, с какой стороны от себя посадить ребенка. Лучше – справа, чтобы малышу было удобнее следить за переворачивающимися страницами[1]. А если вы читаете не одному, а нескольким детям, то справа наверняка посадите того, кто нуждается в наиболее комфортных условиях и телесном контакте с вами – скорее всего, младшего.
Неговорящему или только начинающему говорить малышу мы по преимуществу рассказываем, говорящему – уже читаем (и рассказываем).
[А. Н. Толстой. «Золотой ключик, или Приключения Буратино»]
Однако до счастливого момента, когда чтение книг будет структурировать общение во времени и пространстве, когда груз ответственности за содержание будет возложен на автора, нужно еще дожить. В каждой семье становление «традиции» чтения вслух в дошкольный период жизни ребенка (да и потом) имеет свои этапы. По мере взросления малыша меняются объем текста, который он может воспринимать, и продолжительность чтения, требования к количеству иллюстраций в книге (на каждом развороте или не на каждом), жанровые предпочтения и т. п. У ребенка в раннем возрасте сдвиги происходят чуть ли не каждые два-три месяца. И вот в какой-то момент вы наконец открываете нестареющий триллер о приключениях длинноносой куклы по имени Буратино. (Этот роман «для детей и взрослых» действительно нисколько не устарел – ни с точки зрения языка, ни с точки зрения динамичности сюжета. Об образах и говорить не приходится: они давно вышли за границы книжного мира.) Ребенку четыре года, он с замиранием сердца слушает о том, как бандиты пытаются отнять у Буратино золотые монеты. Он буквально ест глазами картинку, где нарисованы бандиты в черных масках с черными пистолетами… А вы внутренне торжествуете: это первая сказочная повесть в читательской жизни вашего малыша! И вам нравится читать ребенку «Золотой ключик»!
Это своего рода триумф, начало новой книжной эры в жизни вашей семьи.
Но сначала общение вокруг книги является не чтением в прямом смысле слова, а своеобразным «камланием», когда родитель импровизирует вслух по поводу картинок в книге. Иногда это даже похоже на цирковое представление.
Читать малышу непросто: мы смотрим на картинку, называем действие, изображаем действие, снова возвращаемся к книге. Тут задействованы не только глаза и уши, но и все тело ребенка (и родителя).
[Э. Карл. «От головы до ног»]
Как, например, устроена книга Эрика Карла «От головы до ног»? На каждом развороте две полосные картинки. На одной – животное, к примеру кошка. Под кошкой – подпись: «Я умею выгибать спину. А ты так умеешь?» На другой полосе – ребенок, который, как мы понимаем, повторяет движение кошки. Под этой картинкой подпись: «И я так умею!» Что обычно делает взрослый, когда читает «От головы до ног» своему еще практически не говорящему малышу (я все время подчеркиваю возраст ребенка, потому что дети более старшего возраста включаются в чтение по-другому)? Он то и дело прерывает чтение, чтобы показать, какое движение имеет в виду автор: выгибает спину, стоит на одной ноге, бьет себя кулаком в грудь… (Ох, нелегкая это работа – растить из ребенка читателя!) И ребенок, подражая взрослому (а значит, и персонажам книги), тоже пытается выгнуть спину, похлопать в ладоши и т. д. Такое чтение оказывается сложно устроенным действием: смотрим на картинку, называем действие, изображаем действие, снова возвращаемся к книге. Тут задействованы не только глаза и уши, но и все тело ребенка (и родителя). Это, конечно, не простой способ отождествиться с персонажами, но зато результат достигается наверняка. Многие малыши так и реагируют, увидев знакомую обложку книжки «От головы до ног», – сразу принимают позу какого-нибудь персонажа, которая им особенно удается. На первый взгляд это очень смешно. Но вообще такая реакция – из разряда «я выражаю свое отношение к прочитанному». Пока в распоряжении ребенка только жесты, и они свидетельствуют: «Я воспринял то, что мне читали. Книжка произвела на меня впечатление».
Книг для малышей раннего возраста сейчас вроде бы много. Но указанная на обложках возрастная адресация – «от года до 3 лет», например, – тут не всегда помогает. Нет ничего более расплывчатого, чем указание на такой возрастной диапазон. Чем младше ребенок, тем важнее считаться с индивидуальным темпом его развития. Кроме того, между годовалым малышом и трехлеткой – пропасть. А готовность к чтению измеряется в «единицах» развития речи: есть дети, которые еще не заговорили, дети, которые только начали говорить, и дети, которые уже говорят предложениями и используют много слов. Неговорящему или только начинающему говорить мы по преимуществу рассказываем, говорящему – уже читаем (и рассказываем). Критерии книг, которые подходят хотя бы для детей трех этих категорий, разные.
Пока малыш не начал говорить, можно не утруждать себя поисками текстов, которые он поймет. Гораздо важнее на этом этапе найти книжку с «правильными» картинками – такими, которые его зацепят, на которые он станет смотреть.
Картинка, которую мы показываем маленькому ребенку, должна вызывать у него положительные эмоции, удерживающие внимание. (Собственно, приобщение к чтению – во многом борьба за детское внимание!) Значит, картинка, ее образы должны обладать чем-то таким, что соотносится с опытом ребенка, поскольку на этом этапе главный эмоциональный «привод» – это узнавание.
Я не раз наблюдала за тем, как совсем маленькие дети «рассматривают» картинки в книгах – будь то потешки с иллюстрациями Юрия Васнецова или книги из серии «Городок» Ротраут Сузанны Бернер: совсем иначе они это делают, чем взрослые. Малыши еще не способны охватить изображение целиком, не способны воспринять сюжетную сцену. Самые маленькие смотрят чаще всего туда, где фигурки персонажей располагаются не очень плотно (обычно – на периферии картинки), и выискивают какие-нибудь маленькие пятнышки – «одинокую» собачку, какой-нибудь трактор «на горизонте», велосипедиста, машинку, мальчика с мороженым. Эти пятнышки-фигурки можно охватить взглядом и опознать, прочитать как знаки. Как знаки чего-то знакомого – кошки, собачки, трактора, человека… И это очень важно.
Малыши еще не способны охватить изображение целиком, не способны воспринять сюжетную сцену.
[Р. С. Бернер. «Зимняя книга», «Весенняя книга», «Летняя книга», «Осенняя книга», «Ночная книга»]
Важно, что вы с ребенком вместе смотрите книгу – пусть каждый из вас в этот момент видит что-то свое. И важно, чтобы книга, которую вы рассматриваете с малышом, нравилась не только ему, но и вам. Чтобы она отвечала вашим представлениям о прекрасном. Знаменитые книги Ротраут Сузанны Бернер из серии «Городок», например, во множестве предоставляют ребенку возможности обнаруживать обозримые и узнаваемые «пятнышки». Но на самом деле это графические романы для взрослых. Взрослые приходят в восторг от вида многофигурных композиций и закрученных сюжетов «Городка». И такие восторги гарантированно обеспечивают их терпение к однообразным и многократно повторяемым познавательным поискам детей. В течение довольно продолжительного времени каждый день одно и то же: «Это?», «Это?». Но взрослым не скучно. Им забавно, что ребеночек разделяет их интересы. Интересы малыша и интересы родителя не сталкиваются, не противоречат друг другу, а просто мирно сосуществуют в разных плоскостях. В этом залог разделенных переживаний, связанных с книгами, опыт которых надо накопить вам с ребенком.