– Я вас понимаю, Лолита. Спасибо за предупреждение.
– Спасибо, – сказала, как бы передразнивая Лолита, – вы ничего так и не поняли.
Мужчине стало жаль ее.
– Прежде чем пойти на это, я неделю один жил на этом острове. И ничего сверхъестественного там не заметил. Ничего не случится и с моими гостями. Не переживайте Вы ни о чем.
– Остается молиться только Богу. А для чего все это нужно?! Что вам это дает?
Мужчина замер. Об этом и он много думал. Но не смог найти достойного ответа.
– Не знаю, я так хочу.
– А если случится что-то непредвиденное?
– Не случится, не должно.
– Хорошо, – женщина опять повернулась к двери.
Именно в этот момент мужчина понял: он не хотел, чтобы эта красивая женщина уходила. Мужчина и сам хотел во всем разобраться. Он и сам сомневался в своей правоте, его пугала ночь в одиночестве.
– Мне нужно уходить.
Женщина, устремив на него тоскливый взгляд, на мгновение замерла. И она не хотела уходить.
– А почему вы мне все это рассказали? – спросила она после некоторого смущения, – достаточно ведь было сказать, кого встретить и куда проводить.
– Не знаю, Лолита. – Мужчина встал с места, – Вы никуда не торопитесь?
Женщина устремилась на него.
– Есть еще какая-то работа?
Мужчина встал прямо перед ней. Какое-то время они смотрели друг на друга.
– До свидания, – сказала она, сама не веря себе.
– До свидания, – сказал он хриплым голосом, – Лолита.
И тихонько погладил ее за волосы, а потом ласково притянул к себе и поцеловал в губы. Она не сопротивлялась…
2. Ночь кошмаров
Тишину нарушил Андрей Николаевич.
– Всякое в жизни случается… Давайте войдем в дом и устроимся там. До темноты осталось совсем ничего.
– Неужели здесь нас никто не встречает? – опять о своем заговорила Анна. – На таком острове… Мы совсем одни. Ужас.
– Идем, дорогая, – Михаил взял сумки и зашагал к дому.
Остальные последовали за ним.
Стали подниматься по одному по узкой тропинке. То ли из-за крутого склона, то ли из-за тяжелых вещей, но желающих поговорить не было.
Неопределенность всегда вызывает тяжелые чувства. Все мечтали попасть в райский уголок, отдохнуть так, чтоб запомнить на всю жизнь и вдруг вместо всего – необитаемый остров.
Хотя остров был небольшим, но наличие на нем густых лесов само уже вызывало определенные сомнения. Напоминающий сплошную гору остров навевал тяжелые мысли. Казалось, что в них проживают какие-то страшные существа.
Очень красивый на первый взгляд остров через некоторое время поменял свой вид. Казалось, он почувствовал присутствие чужаков и старался от них избавиться, напугать. Хотя пока не произошло ничего, что бы заставило думать именно так. Остров, каким был, таким и остался. Но это было только внешне… Нет, сам остров не менялся, но он изменял отношение людей к себе: они чувствовали себя здесь совершенно чужими, одинокими.
Возможно, так показалось только Михаилу. Хотя, наверное, не только ему. Вон ведь все какие-то съежившиеся, придавленные. Никто ничего не говорит.
Может, виной всему совсем не остров. Просто люди устали с дороги. Причиной тоски, возможно, стало и то, что не добрались до нужного места и поэтому не смогут как следует отдохнуть. Вот разместятся все по комнатам, отдохнут, перекусят и опять остров покажется удивительно красивым уголком.
Поднявшись до дома, все остановились в удивлении, глядя на открытые двери. Это был старый деревянный двухэтажный дом. Несмотря на старость, гордо стоит полноправным членом этого мира.
– Интересно, а кто построил здесь дом?!– сказал Лаис-Леон, – а ведь совсем неплохой…
Никто не ответил, лишь пожали плечами.
– А почему интересно его бросили?– тревожно улыбнулся Андрей Николаевич, – А ведь здесь красивые места!
– А может, и не бросил, – посмотрела Ольга на мужа. – Возможно, он изредка приезжает сюда, ведь не близко.
– Андрей Николаевич, вы же много повидали, – обратилась к нему Елена, – не скажете, как называется этот остров?
– Нет, сегодня не скажу, завтра тронемся в дорогу тогда…
– А что будет, если сейчас скажете?
– Нельзя, давайте не будем стоять здесь, а войдем в дом.
Все, как будто того только и ждали, зашагали вперед.
Дом только с наружи выглядел таким компактным, а изнутри он был очень просторным. Всем хватило и комнат. Каждый выбрал себе по душе, оставил вещи и вышел обратно. Хотя и казалось, что здесь не ступала нога человека, остров был очень удобным: вода, газовая плита, даже туалет внутри здания. Это вызвало неподдельную детскую радость у всех, они бурно делились впечатлениями друг с другом.
– Смотри, газовая плита! Работает!
– Даже вода есть!
– Туалет! В жизни не поверить, он в доме!
– Был бы еще телевизор!
– Или радио…
– Но здесь нет электричества…
– Девочки, нужно будет накрыть стол.
– А что приготовим?
– Пока выложим только то, что привезли с собой. Перекусим, а там посмотрим. Вон мужчин отправим ловить рыбу.
Действительно, когда разместились, остров уже не казался плохим местом. Во всяком случае, здесь можно было жить и отдохнуть от повседневной суеты. Жизнь уже не казалась такой мрачной и холодной.
***
Приподнятое настроение за столом продлилось недолго. Хотя и распределились, кто пойдет ловить рыбу, кто по ягоды, но вскоре отошли от этих мыслей. Решили сначала изучить остров, но потом, походив около дома, и не почувствовав облегчения, пошли немного отдохнуть. Наступила темнота. Но это никого не расстроило. Обрадовавшись, что не нужно больше волочиться по острову, каждый пошел в свою комнату. Для Роберта и Ляйсан не могло быть удобнее момента. Они с самого начала, когда другие ходили около дома, как-то встретились и отделились от остальных. Это произошло у них непроизвольно. На глазах у всех невозможно было и разговаривать. А так хотелось о многом поговорить, рассказать друг другу многое. А среди остальных поговорить по душам было невозможно, бросать же пустые фразы было не интересно. Поэтому они и искали уединения, но на глазах у родителей в первый же день уединиться в лесу, было неудобно. К счастью, с наступлением темноты все поспешили в дом. Елена шла самой последней, она лишь выразительно посмотрела на дочь и ничего не сказала. Мать в отношении парней придерживалась строгих правил, а в этот раз то ли Роберт понравился, то ли была другая причина, не понятно.
Но стоило им остаться вдвоем, как стало не о чем разговаривать. О пустяках же говорить не хотелось. А чтобы высказать то, что хотелось, казалось, не хватит смелости и словарного запаса. И они застыли, прислонившись к деревьям. Но им не было трудно. Они стояли вдвоем и ничего не говорили, но им не хотелось уходить, это уже о чем-то говорило. Лишь мысль: « Не скучно ли ему стоять вот так со мной, не уйдет ли в дом?» – заставило ее сказать что-то. Но все равно она не нашла нужных слов. Хотя не важно было, что говорить.
– А я в России в первый раз, – сказал, наконец, Роберт, – до этого я здесь ни разу не был.
Ляйсан ничего не ответила. Голос его был настолько приятным, что казалось, он не говорит, а ласкает.
Они помолчали.
– Я даже не знаю ни одного слова по-русски, – сказал парень, – Ты меня научишь?
– Научу, – вдохновилась девушка, – Давай прямо сейчас и начнем.
– Начнем.
– Я тебя люблю, – сказала девушка, прямо взглянув в глаза парня. – Я тебя так сильно люблю!
Парень ни слова не понял. Но почувствовал, что девушка сказала что-то очень хорошее.
– Я тэбэ льубью! – повторил он старательно. – А что это значит?
Девушка громко засмеялась. Смеялась от души. Роберт тоже присоединился к ней. Он смеялся, а когда немного успокоился, снова повторил: «Я тэбэ льубью!» Перестав смеяться, девушка посерьезнела и, посмотрев полными ласки глазами на Роберта, произнесла:
– I love you!
Не ожидавший этого парень, не веря своим ушам, замер от удивления. А, поверив, сразу стал более серьезным и кончиками пальцев дотронулся до волос девушки:
– And I love you …
Ласковые пальцы Роберта нежно дотрагивались до волос девушки и притягивали ее к себе. Ляйсан было хорошо и одновременно неудобно. Девушка должна быть гордой. Нельзя с первой встречи сразу вот так растаять. Но горячее дыхание парня уже ласкало ее. Горячая волна охватила ее всю. Хочется губами прикоснуться к полным губам Роберта. Но нельзя. Нет.
Когда их лица должны были вот-вот соприкоснуться, девушка положила палец на губы юноши:
– Нет, Роберт… Ты меня неправильно понял…
Роберт удивился. Он тоже вроде забылся на время. Приходя в себя, поморгал глазами. И, виновато улыбнувшись, незаметно кивнул головой.
– Я тебя люблю, – сказала девушка.
– Я тэбэ льубью!
– I love you, – так будет по-английски.
Роберт стоял какое-то мгновение в смятении, а потом громко засмеялся:
– А я то дурак…
– Нет, Роберт, – посмотрев на него широко раскрытыми глазами сказала девушка, – ты не дурак…
Она поняла, что неправильно выразилась, и смутилась. Это заметил и Роберт. Девушка улыбнулась. Парень, сам не заметив, как потянулся к ней, вынужден был тоже улыбнуться.
– Ты не дурак, – поспешила исправить свою ошибку Ляйсан. – Ты быстро усваиваешь язык. Какое еще слово будем учить?
– Россия – красивая страна. – Роберт с улыбкой посмотрел на девушку, – потому что там есть Люда.
Девушка улыбнулась.
– Она стала красивой только тогда, когда приехал ты, – это девушка сказала на татарском, – ты не только Россию, а весь мир украсил.
Роберт остался без слов. С одной стороны, очень волнительными были слова девушки, а с другой – что она разговаривает по-татарски. Он тоже хотел что-нибудь сказать девушке на татарском, но остановился. Пока не надо говорить. Так интереснее будет.
– Не понял, – сказал он, стараясь не смотреть прямо в глаза девушки, – повтори еще раз.
Девушка хитро улыбнулась и повторила слова о России на русском языке. По слогам, но слова «потому что там есть Люда» не сказала.
– Люда!
От неожиданного оклика девушка вздрогнула. Это был Лаис.
– Люда, – прошептал он еще раз, – вы где?
– Что потерялся что ли?
– Тебя ищу.
– Надо позвать Аиду?
– Нет, тебе велели заходить.
– Сейчас, ты пока иди….
Вскоре послышался звук закрывающейся за Лаисом двери.
– Сам видел, – виновато улыбнулась Люда, – ладно урок продолжим завтра.
– Постой немного…
Нет, Роберт. Нехорошо, если выйдет мама. – девушка прислонила голову к груди парня, но тут же отпрянула.,– до завтра…
– Послушай…
Собравшаяся было уходить девушка, остановилась.
– Что еще? – мило улыбнулась она и, вернувшись, погладила парня по лицу – Спокойной ночи.
– Спокойной ночи. Не закрывайся, ладно.
– Придешь воровать?!
– Нет, приснюсь тебе.
– Хорошо, до встречи во сне.
Девушка побежала к двери.
Когда Люда вошла в дом, Роберт стоял, не зная с кем поделиться радостью, затем подошел и обнял дерево, к которому прислонялась Люда. Показалось, что на нем осталось тепло любимой. Он прижался лицом к дереву и закрыл глаза. Было хорошо. Так он простоял долго. Но надо было идти в дом. Наверное, и отец волнуется. Надо идти. Он открыл глаза и вздрогнул, увидев, что около него кто-то стоит. По телу пробежали мурашки. Может, мне это только мерещится, – подумал он и поморгал глазами, но фигура не исчезла. Он приближался без шума. И хотя Роберт понимал, что надо бежать или кричать, но сделать ничего не мог, стоял, как вкопанный…
***
Радик был доволен сегодняшним днем. Он почувствовал себя человеком. Весь день он мучился от похмелья, но до вечера не взял в рот ни капли. Да, утром он немного принял, но после ссоры с дочкой, дал себе слово не пить и вернуть уважение дочери. После этого даже не вспоминал о выпивке. Хотя это неправда. О выпивке он, конечно, думал и думал постоянно. Он хотел опохмелиться, принять грамм пятьдесят, но не принял. А это было настоящее геройство! Победа!
Конечно, и раньше бывало так, что он ложился спать трезвым. Но это совсем другое. В другое время он не пил из-за того, что не было денег и, когда ложился спать, мучился, не мог уснуть. Ему тогда казалось, что жизнь прошла впустую. И тогда он начинал унижать себя. Быть мужиком и за целый день не найти возможности купить бутылку. Зря не зашел к Маше, она никогда не живет без запаса. Если бы не пожалел своего красноречия, всяко дала бы рюмочку. Так он изводил себя.
А сегодня.... Сегодня у него в кармане были деньги, и была возможность купить водку. И не только это. В кармане пиджака у него лежала в плоской бутылке чекушка. При желании можно было выпить хоть где. Но он не сделал этого. Вытерпел. Победил. Он даже нашел в себе силы выбросить ту бутылку в форточку! Значит, он бросит пить. Начнет снова жить по-человечески. Вон какой красивой девушкой стала Айгуль. Имея такую дочь, разве можно быть посмешищем?! При первой встрече она как-то была даже ближе к отцу. Только когда он начал в дороге выпивать и говорить непотребные вещи, ее отношение изменилось. Неправильно поступил Радик. Ему нужно было потерпеть, пока вернутся домой. Только сейчас он может остаться в памяти дочери хорошим отцом. А потом, если потерять ее уважение, можно считать, дочь потеряна им навсегда. Радик сегодня был очень доволен собой. Он представлял себя сильным, способным на многое человеком.
Видите ли, в то время, как он беспробудно выпивал, якобы выиграл большие деньги. И сейчас они едут за ними. Очень большие деньги! Сто тысяч! Если подумать, на них можно купить тысячу бутылок хорошей водки, которые можно пить в течение почти трех лет. Но Радик ни за что так не сделает. Как только получит деньги, сразу отдаст их Айгуль. Пусть делает, что хочет. Пусть забирает их себе. Для своего ребенка ничего не жалко. Он улыбнулся, нет ничего приятнее, чем быть щедрым и душевным. Нет чувства приятнее, чем ощущение того, что ты хороший человек. Радик был счастлив.
– Дочка…
Никто не ответил. Каждая семья расположилась по разным комнатам. На первом этаже всего пять комнат, три из них – двухместные, две – четырехместные. Они выбрали четырехместную. Эта комната разделена на две части, поэтому была удобна для них. Другую такую же комнату выбрал Николай. Остальные разместились в двухместках. Никому не захотелось подниматься на второй этаж.
– Айгуль…
Даже если спала, Айгуль должна была его через стену услышать. Но она не ответила.
– Дочка, извини меня за все, ладно… Я больше… Я решил, дочка, бросить пить. Ради тебя… Ты слышишь меня, дочка?
Ответа не было.
Айгуль, наверное, уснула. Если бы просто была обижена, что-нибудь сказала бы. Ладно, пусть спит.
– Спокойной ночи, дочка…
Вскоре и Радик уснул счастливым сном.
Но ощущение счастья долго не продлилось. Из окна появился какой-то туман и обернул его. Конечно, это был только сон. Туман приснился ему только во сне. Этот туман укутал Радика, словно одеяло, и через мгновение исчез. Было не понятно, куда он исчез. Но с этого момента резко что-то изменилось. Радик уже не чувствовал себя счастливым. Нет, даже не так. Он переместился совершенно в другой мир. Он превратился в совершенно другого человека. Казалось, он видит не сон, а смотрит какой-то фильм. Но он был одновременно и зрителем, и участником данного фильма. Радик даже понимал, что видит какой-то странный сон. Но выйти из этого состояния не мог.
Он был маленьким мальчиком. Городским. С Ильнуром. Это еще кто? Ильнур… Ильнур… Они с Ильнуром шли по городской улице.
– Давай подойдем к киоску,– неожиданно сказал Ильнур.
– У меня нет денег.
– У меня есть. Пойдем.
– И вчера воспользовались твоими, – сказал Радик, виновато посмотрев на товарища. – Я забыл спросить у отца.
Конечно, спросить он не забыл. В последние дни он не видел отца трезвым. Из-за того, что отец каждый день приходит пьяным и начинает буянить, ушла куда-то и мать.
Такого в жизни никогда не было. Отец Радика не пил вообще. Что же это за странный сон? И как он может понимать, какой сон он видит? Этого он никак не мог понять. В конце- концов решил смотреть, не споря. Он одновременно был и зрителем, и участником.
– Ладно уж, не заставляй упрашивать себя, как девочка. Что особенного в деньгах…
Ильнур, достав из кармана пятьдесят рублей, протянул их Радику и насильно потащил к киоску.
– Идем, купим какой-нибудь вкуснятины.
Радику было неудобно. Но сравнение с девочкой очень задело, и он вынужден был молча следовать. Ильнур старше его на год, ему уже тринадцатый пошел. У него много друзей и знакомых. Радик иногда завидует ему. Сам он не такой, не сразу находит общий язык с людьми, стеснителен. Поэтому и друзей можно по пальцам пересчитать.
– Ильнур..
– Что?
– Может, все-таки не пойдем?
– Ну, вот ведь почти дошли. Что с тобой случилось? Никогда не был таким упрямым.
– Не хочется. Ноги не идут.
– Если ноги не идут, ты их веди. Пошли.
Радик больше не сопротивлялся. Действительно, они почти подошли уже. Если пройти через арку этого девятиэтажного дома и пройти по стройплощадке шагов двадцать – уже и киоск. К тому же и день жаркий, солнце печет, и пить хочется. Радик прикинул: сейчас они вместе с водой купят еще жвачку, шоколад, пакетик сметаны и у них от пятидесяти рублей останутся копейки. Ильнур – самый большой враг денег. Будь у него в руках пятьдесят или пятьсот, не вернется домой, пока не истратит до последней копейки. И вчера, купив килограмм колбасы, они угощали кошек вон того подъезда. Каким бы странным мальчиком ни был Ильнур, а животных любит. Во дворе вся живность его узнает. Стоит появиться во дворе, и кошки, и собаки, забыв о вражде, бегут к нему ласкаться. Мальчик, забыв обо все на свете, начинает возиться с ними. В это время у него рот до ушей, он счастлив. Конечно, животных любит и Радик, но Ильнур как-то по-особенному.
Вспомнив об этом, Радик улыбнулся.
– И сегодня будем угощать кошек? – сказал он, ощупывая в кармане пятидесятирублевую бумажку, и направился к забору вокруг стройплощадки. – Вон твой дружок забрался на забор.
Актуш (кот был черный, только грудь белая), где бы он ни ходил, всегда держал хвост столбом, услышав их, остановился, а потом как бы в улыбке широко раскрыл рот и сказал: «Мяу!» Ильнур звонко рассмеялся.
– Здорово, браток!
Он потянулся к забору, чтобы погладить кота, но тот резко спрыгнул внутрь.
– Ах, ты… – Ильнур в этот момент казался отцом, играющим со своим сыном, – Ах, ты так. Сейчас я тебя…
Мальчик быстро перескочил через забор. Радик какое-то время наблюдал за ними с улыбкой, а потом следовал за Ильнуром. Кот наблюдал за ними, стоя на кирпичах, а когда мальчики стали приближаться, спрятался под шифером.
– Кис-кис-кис! Ах, ты еще со мной не считаешься?! – Ласковый голос друга приятно грел и душу Радика, он восхищался им. – А я тебя все равно поймаю. Поймаю, и мы пойдем в магазин. Я тебе такой… Я тебе такое вкусное… Ну, я тебе все покажу, а ты выберешь, что захочешь. Кис-кис-кис…
Радик улыбнулся, представив, как кот ходит по магазину и выбирает. Осталось только одеть ему на голову шляпу, а в лапу дать корзину. Лучше кота- покупателя не будет. Ха-ха-ха…
Актуш убежал в дверь недостроенного дома. Мальчики последовали за ним. Но кот в тот же момент стремглав выбежала обратно и, ударившись об их ноги, куда-то убежал.
– Что с тобой случилось? Кого испугался? – голос Ильнура звучал ласково.
Радик, уставившись в темноту, пытался найти, что же могло напугать кота. Неожиданно в глубине пошатнулась какая-то тень. По телу Радика побежали мурашки, выступил холодный пот. То, что он увидел, казалось очень большим и страшным. Ища поддержки, он оглянулся назад, но Ильнура не было. Наверное, побежал за котом.
– Куда ты пошел? Кис-кис-кис…– слышался только его голос. – Радик, ты не видел?
– Не…
Мальчик не успел докончить, чья-то большая рука закрыла ему рот, Радик попытался освободиться, но рука держала его сильно. Он сжал его так, что невозможно было освободиться, и прошептал прямо в ухо:
– Молчи! Не кричи! Иначе… Сверкнув в темноте, что-то холодное устрашающе приблизилось к его горлу. Нож! У него есть нож! Радик опять попытался освободиться, но горло прожгла тупая боль, и что-то горячее капнуло на грудь.
– Кровь! Он зарезал меня!
– Я не шучу, – прошептал голос над ухом, – если сделаешь малейшее движение, зарежу. Понял?!
Радик не успел ответить, как рот его закрыли чем-то холодным. Вроде, это был скотч. Он упал лицом на пол. Из глаз посыпались искры.
– Радик, не шути, куда ты спрятался?
Вначале голос Ильнура еще слышался, но потом, разделившись на какие-то отголоски, совсем пропал.
Вдруг резко он перестал быть Радиком и превратился в совершенно другого человека. Он был злодеем, поймавшим ребят в подвале. Осмотрелся по сторонам. В подвале недостроенного дома темно, хоть глаз выколи. Кто бы ни оказался здесь, обязательно упадет и поранится. Кто бы это ни был. Кто бы ни был, только не он. Он человек тьмы, поэтому в этом подвале ходит, словно при солнечном свете, видит абсолютно все. Он! Он – Человек Тьмы! Он должен спасти от гибели Земной шар, который от бесконечных грехов людей утопает в черной копоти. Бог его произвел на свет для этого. Люди распустились, они ни во что не ставят ни Бога, ни мир, окружающий их. Даже духовные служители, которые призваны доводить до людей слово Божье, превратили свое истинное предназначение в заработки. Обманывая людей, стремясь как можно больше накопить добра, они создают лишь видимость служения Богу. А души… Души полны черного коварства, безграничной грязи, нескончаемого безобразия. Даже духовные служители! Что уж говорить о простых смертных! Люди, погрязнув в распутстве и грязи, тянут мир к гибели. Нет сил, чтобы с ними бороться.
Кроме него.
Есть он.
Единственное существо, на кого надеется Всевышний. Он его опора. Он не должен допустить гибели!
Но он один.
Людей много.
Лет через пятьдесят своей смертью умрут не только старики, но и считающая себя пупом земли – молодежь. Они не страшны. Это лишь дело времени.
Самое страшное – их дети. Вот кого надо уничтожить сегодня. Надо уничтожить будущее впавшего в распутство человечества. Только тогда Земной шар спасется от вируса по имени человек. Только тогда Всевышний сможет вздохнуть спокойно.
Но люди не бездействуют. У них постоянно рождаются дети. Их много. Только он один. Один он, конечно, не успевает. Но нужно сделать все, что в его силах и даже больше. Он и до этого одного за другим отправлял детей к Богу. Многих отправил. Вот только действовал он в маленьких городах, лишая жизни заблудившихся то там, то здесь ребятишек. Сейчас его возможности расширились. Переезд в этот город был для него большой удачей. Только в фундаменте этого дома столько детей лежат! Это большая победа. Это очень большое благодеяние.
Дети, не успевшие подрасти и погрязнуть в грехах, испустившие дух чистыми и безгрешными, в судный день будут безгранично благодарны ему. Они еще ему будут поклоняться!
Он улыбнулся.
Показалось, что от его улыбки в комнате стало еще светлей. На голом полу трепыхаются два мальчика. Две победы. Две счастливые души, которые освободятся от этой жизни до того, как успеют совершить грехи. Он снова улыбнулся. Вот ведь какое у него святое дело. Какая святая у него душа. Восхитительно. Наслаждаясь состоянием своей души, закинув голову набок, он смотрел на мальчиков. Они были такими красивыми. Чистыми. Безгрешными. Есть люди, которые дарят всем красоту. Это художники, певцы, поэты. Он тоже был поэтом своего дела, только дарил людям не искусственную, а настоящую красоту. И дарил ее не людям, этим грешным существам, а самому Богу! Он Богу дарит красоту и чистоту…
– Маленькие вы мои… – Некоторое время он с особой нежностью смотрел на них и, взяв нож, шагнул в сторону невысокого мальчика. Душу его переполняло добро. Благие чувства теплой волной распространялись по телу. Это была любовь. Это была волшебная любовь к Богу. С чувством безграничной любви он подошел к Радику. Дрожащего от страха мальчика он нежно погладил по волосам. Душу его переполняли такие светлые, такие святые чувства, что на глаза навернулись слезы.
– Безгрешное существо,– сказал он, лаская мальчика по лицу,– как ты счастлив тем, что не попадешь в болото, затянувшее взрослых…
Опять неожиданно пронесся тот туман. Он показался лишь на одно мгновение и рассеялся. Но для Радика опять что-то изменилось. Он был уже не Радик. И он не Человек Тьмы. Он превратился в кота. Он стал котом. Он был Актуш. Стремглав выбежал из подвала и резко остановился.
Конечно, он был очень напуган. Он знал Человека Тьмы, чувствовал смертельный холод, исходящий от него, и понимал, что стоит ему проявить невнимательность, как попадет под его влияние и до конца жизни будет вынужден служить ему.
Но в подвале были его друзья. Он колебался, глядя на дверь, ведущую в подвал.
Вышло как-то нехорошо. Получилось, будто он специально передал друзей в руки Человека Тьмы. А ведь Актуш хотел им только добра.
Сегодня утром, когда прогуливались с Назлыбика, заглянули и в этот подвал. Каждый раз, когда он приходил сюда, в душу закрадывался страх, слышались какие-то странные звуки, в нос ударяли леденящие душу запахи. Один он сюда старался не приходить, но с Назлыбикой не показывал своего страха. Утром Человека Тьмы еще не было. Тогда в углу среди комнат он и заметил кожаный мешок со столь дорогими для людей бумагами. Встретившись с друзьями, он порезвился с ними, но, вспомнив про мешок, привел их сюда.
Ему и в голову не могло прийти, что будет так. Вообще, люди – странные существа: захочешь сделать им приятное, обязательно попадешь в беду. Однажды, когда у магазина он дал пустышку малышу, его чуть не убили. Вовремя успел убежать. Пусть живут, как хотят. К тому же он был невысокого мнения о людях. Страшно сильные, трусливые и ненадежные люди. Они в любой момент могут оставить тебя в трудном положении. Но если брать в целом, то среди них немало и совершенных людей. Вот эти двое, что лежат под ножом Человека Тьмы в подвале, именно такие.
Актуш потянулся к подвалу, но остановился. Страх уже прошел. Но он был бессилен перед Человеком Тьмы. Конечно, можно броситься на врага и перегрызть его горло. Если на это не хватит смелости, исцарапать его лицо, поранить руку, держащую нож. Но Актуш решил так не делать. Это было не в его правилах. Во-первых, бог кошек Великая Персона не велел проливать кровь людей. И правильно сделал. Если испачкаешься в человеческой крови, век не отмоешься. Во-вторых, перегрызть горло сумасшедшего человека – еще не значит, что будет уничтожен Человек Тьмы. Конечно, люди поступили бы именно так. Они бы застрелили Человека Тьмы и, увидев его труп, подумали бы, что избавились от него навсегда. Поэтому Великая Персона и сделало их людьми, а не Котами.
Актуш устремил взгляд на небо. На небе ярко светило солнце.
Солнце.
Луч.
Солнечный луч может даже льды растопить и превратить в пар. Он любое вещество может довести до кондиции и вернуть в первоначальное состояние.
Против холода есть только одно оружие -Тепло.
Против тьмы только одно оружие – Свет.
Источник тепла и света – Луч.
Солнце.
Актуш почувствовал, что каждая клеточка его тела наполняется лучом. Ему казалось, что весь он сверкает даже при свете дня. Актуш сладостно потянулся и нежной походкой зашагал к подвалу. Актуш почувствовал устрашающие запахи, услышал странные звуки…
Радик опять почувствовал изменение. Он превратился в Человека Тьмы.
– Безгрешная душа, – сказал Человек Тьмы, лаская мальчика по лицу, – как ты счастлив тем, что не попадешь в болото, засосавшее взрослых…
Он взял нож, лежащий у ног.
– Ты даже не почувствуешь. Смерть не страшна. Смерть легка и приятна. Ты, малыш, даже не почувствуешь…
Одним движением он нежно поднес нож к горлу мальчика. Казалось, что он собирается его не зарезать, а поласкать. Он ему подарит смерть.
– Ты счастливый…
До сих пор ласкавшая мальчика левая рука сильно прижала его к земле. Распространяя вокруг нежность, от мальчика исходила безграничная, чистая энергия. Светлая энергия.
– Я тебя освобождаю…
Он напряг руку, держащую нож.
– Во имя Бога!
И резко полоснул ножом по горлу. Светлый луч осветил все вокруг, а по рукам потекло что-то теплое. В воздухе повис сладкий запах крови…
Во всяком случае, так должно было быть.
До этого всегда было так.
Но в этот раз так не вышло.
Рука его не послушалась. И хотя он пытался сделать что-то с руками и провести по горлу мальчика, руки его не слушались, они обмякли, словно тесто. Как бы ища поддержки, он посмотрел вокруг. Из противоположного угла на него смотрели два горящих глаза.
Постепенно увеличиваясь, эти глаза превратились в два солнца. Все его тело, каждая клеточка тела размякли. На одно мгновение все расплылось перед ним в тумане и опять вернулось в первоначальное состояние. Но опять что-то изменилось. Что-то не так восстановилось. Что-то… Нет, изменилось все. Все стало другим.
Он проснулся совершенно в другом мире.
Человек Тьмы проснулся совершенно другим.
Двух мальчиков, лежащих на полу, казалось, связал не он, а совершенно другой человек, какой-то больной, сумасшедший человек. Эти мальчики были безгрешны. Но кто-то захотел их уничтожить. Их нужно было срочно освободить от злых когтей этого человека.
Он быстро освободил мальчиков от пут и вытолкал их в двери.
– Уходите! Уходите скорей! Бегите отсюда, пока не проснулся этот злодей, – говорил он, искренно переживая за судьбу мальчиков, – шевелитесь быстрее.
Мальчики были напуганы. Первым в себя пришел тот, что повыше.
– Не бойтесь, дядя, – сказал он виновато, – этот злодей больше не проснется. Он умер. Вы воскресли. Навечно.
Он застыл в недоумении. И только когда до него дошел смысл сказанного, он повернулся к мальчику спросить что-то, но их уже не было.
Обессилев, опустился на каменный пол. Он был в состоянии человека, увидевшего страшный сон. Хотя и понимал, что увиденное им, это не сон, а страшная действительность. Сколько прервал он детских жизней, сколько сорвал цветов. За эти грехи ему нет прощения. Он – проклят. Он был болен. Теперь он выздоровел. Но выздоровление для него было тяжелее смерти. Как выйдет он к людям, как посмотрит им в глаза?!
Нет, он никогда не сможет выйти из этого подвала.
Он останется здесь.
Так должно быть.
Иного пути нет.
Но нужно было выходить на свет. Если остаться в этом подвале, можно снова превратиться в Человека Тьмы. А сейчас он – Человек Света. Он должен выйти на свет!
– Я хочу выйти на свет! – закричал он. – Я выйду! Ради дочери! На свет! Сколько можно жить в темноте! На свет!
– Папа, папа!
Он проснулся оттого, что кто-то его сильно тряс за плечо. Какое-то время он не мог ничего понять.
– Папа! Проснись, папа!
Вдруг он все вспомнил. Ильнур. Ильнур был его собственным сыном. А кто Актуш?
Радик очнулся. Они ведь с дочкой приехали на остров. Его будила Айгуль.
– Айгуль, дочка…