Go to audiobook
Его шаги за дверью набатом бьют в висок. Облегчение наваливается тяжелым мешком на плечи, и я рыдаю. Мне не нужно это. Я сама. Я все сама.
Сама, – слышишь подонок!
Я получаю выписку и счет на восемнадцать тысяч. У меня в сумке, в боковом кармашке последние пять. Их я отдаю сразу, а остальное предлагаю отработать.
– Каким образом? – спрашивает надушенная администратор. Словно не в клинике работает, а в фешенебельном салоне красоты. Я по сравнению с ней просто оборванка, словно на паперти стою.
– Я могу полы мыть, – что еще. – Могу уколы делать. Я делала у себя в деревне… Еще могу…
Она останавливает мой поток речи взмахом руки. Конечно мне тоже такой маникюр хочется, но я сжимаю свои отрезанные культяпки в кулаки и жду.
– Жди здесь, сейчас узнаю, что можно сделать, – возвращается, когда уже ноги затекают, стоять в одном положении. – Значит так. Будешь приходить после закрытия основного отделения. Это восемь вечера.
Радости нет предела. Работа.. У меня будет работа.
– Но смотри, это не в платной палате лежать, – она смотрит на меня свысока, наверное думает, что я одна из Абрамовских, что просто поиграть с ним решила.
– Я не боюсь работы и грязи. Вы просто скажите, что делать.
– Утки будешь убирать, полы и палаты мыть. К уколам я тебя не подпущу, но если останешься и сдашь внутренний экзамен, все возможно.
– Я поняла, могу начать прямо сейчас.
– Прямо сейчас тебе нужно принять душ. – хмурится она. – Данные свои оставь и приходи завтра.И расписку..
Сделав все, что потребовала Элина Марковна, я получаю проходной документ на территорию довольно большой клиники.
Справку несу в вуз, где, что удивительно все знали, что я болела. Даже знать не хочу откуда. Хотя могла и Катя "помочь".
Нужно позвонить маме. Но телефон Захар забрал, а мой так и не вернул.
Тогда сначала нужно восстановить симку и купить телефон. Только вот денег нет ни на то, ни на другое.
Даже на еду, дура не оставила. Последний раз ела перед выпиской. Но было это несколько часов назад.
От бессилия капают слезы. Я считаю свои последние деньги, которые так и лежат в кошельке. Сто рублей. Ну хоть на симку хватит. К тому же дома все еще лежат хлебцы, можно ими перекусить.
Покупаю симку, возвращаюсь домой и открываю свой старый ноут.
Пароля больше нет, хотя и стоял. Неужели Абрамов лазал?
Ну и дурак, можно подумать здесь что – то интересное.
На почте пара десятков непрочитанных от Николая Петренко.
Я ему курсовую делаю. Без неё его могут отчислить, и в армию отправить.
Отвечаю, что закончу работу в ближайшие сутки. Он заплатит мне две тысячи. Огромные деньги, хотя за неделю работы, кажутся уже не такими большими.
Заканчиваю работу за три дня. Это помимо работы в клинике, на которую я исправно хожу. Там меня кстати подкармливает тетя Галя, которая отвечает за кухню. Приятная женщина. Долго допытывалась, как это я такая молодая и без телефона осталась. Рассказать конечно хочется, но стыдно. Не могу же я сказать, что меня изнасиловали. Это ведь будет не вся правда?
Допытывалась она, допытывалась, а потом просто свой старый телефон мне отдает. На нем трещина в пол экрана, но он сенсорный и радости моей нет предела. В метро можно музыку слушать, даже фотографии Питера сделать. Он ночью особенно хорош. Я даже болела им долгое время. Теперь вот хочу запечатлеть его, потому что после всего произошедшего начинаю этот город ненавидеть.
Но это позже. Потому что первым делом нужно позвонить матери.
А еще я в телефон вставила симку и позвонила матери, которая как оказалось даже не беспокоилась на мой счет. Это меня добивает. После звонка я долго лью слезы в туалете, но желудок напоминет о себе и я звоню Петренко, потому что курсовая у меня с собой и у меня наконец появяться деньги. До стипендии еще полторы недели.
– Привет. Отлично, – голос у Петренко бодрый, чуть запыханный, словно он только что пробежал стометровку. Причем первый. – Давай до завтра ждать не будем. Откуда тебя забрать, я на машине.
Я думаю ровно пару мгновений. Машины теперь мой новый триггер. Но курсовая у меня с собой, администратор Элина, все таки проникшаяся ко мне уважением, помогла распечатать. Да и деньги хочется поскорее получить. И я не буду их отдавать в клинику. Работать здесь мне даже нравится. Относятся ко мне хорошо. Кормят, помогают. Можно даже попытаться откладывать.
– Я тебе сброшу адрес, где работаю. Нормально? – говорю, а сама уже смс ему набираю.
– Очень даже. Жду.
Снимаю с себя форму санитарки, оставаясь в бриджах, которые затягиваю ремнем и водолазке. Сверху накидываю джинсовую куртку, которая у меня еще со времен школы осталась.
Подхватываю папку с курсовой и со всеми прощаюсь.
На самом деле у меня даже настроение хорошее последние пару дней. Кажется, жизнь то налаживаться начинает, а Абрамов окончательно махнул на меня рукой. Наверняка и не вспоминает. А это всегда к лучшему.
На улице сегодня прохладно. Хотя, судя по серому небу, дождя не намечается.
Я кутаюсь в куртку прямо на крыльце клиники и смотрю на проезжающий мимо поток машин.
Хорошо, что сегодня мне спешить некуда. Можно даже посмотреть какой – нибудь сериал и сварить себе суп.
Открываю телефон, чтобы выбрать, что буду сегодня смотреть. Точно не про любовь, лучше там, где убивают.
Всегда можно представить, что жертвой стал Абрамов.
Сигнал машины дергает меня из плена кровожадных мыслей, где голова Захара откатывается от собственного тела. Это все фильм «Мачете».
Я ищу глазами причину звука и вижу простой, сияющий чистотой седан. Из него выходит парень и машет мне рукой.
– София?
– Есть такая – отзываюсь на его улыбку. От него веет позитивом.
– Прыгай, давай, – кивает он. – Я Коля.
– Я догадалась, – схожу со ступеней, открываю дверь машины, но садиться почему – то не тороплюсь. Настойчивым комаром жужжит неприятное чувство, что за мной следят. Но я отметаю его, как назойливое насекомое и смело прыгаю на переднее сидение.
Сразу передаю Коле папку с курсовой.
– Вот, тут все.
– Огонь, – он листает, хмурит кое – где лоб. Даже смешно. Словно он понимает, что – то. А потом меня внимательно разглядывает. И снова не по себе. – Слушай, а тебя по – другому представлял.
Очередная ослепительная улыбка.
– Ботаником? – делаю предположение и он смеется.
– Ну да. А ты красотка. Ты здесь подрабатываешь?
– Ага, санитаркой, – мне не стыдно. Любая работа достойнее проституции, под каким бы карамельным соусом это не преподносил Захар и Катя.
– Это типа медсестры?
– Это типа уборщицы, – и чего он допытается. – Слушай, мне домой хочется. Если ты посмотрел и тебя устроило…
– Соф, а поехали я тебя ужином угощу. В конце концов после работы, голодная.
Заманчиво конечно. Даже выгоднее будет. Да и парень вроде хороший. А уж желудок давно хочет чего – то посущественнее остатков с больничного стола.
– Если только недалеко, – киваю и вдруг замечаю, как он в телефон пялиться мой.
– «Мачете»? Впечатляет. Я думал все девчонки про любовь смотрят…
– Очевидно, что не все.
Мы едем и болтаем о фильмах, которые смотрели.
Коля по большей части по комиксам, а я их никогда не любила. Мне ближе реализм. Особенно когда собственная жизнь превращается в жестокую реальность.
Он милый. На нем джинсовая куртка и брюки из той же ткани.
Стрижка модная, ничего общего с густой шевелюрой Абрамова.
И щетины нет. Кажется, она и не растет на его мягкой коже. Глаза добрые, губы пухлые. Его даже красивым можно назвать.
Никакой подавляющей мужской энергетики, никакого страха. И мне хорошо, и спокойно, если бы не этот комар зудящий о слежке, который никуда не делся.
Но глупо думать, что Захар за мной следит. Даже в кафе, где он мне оплачивает картошку фри и огромный бифштекс.
– А у тебя хороший аппетит, – одобряет Коля. – Обычно девушки едят на свидании листики салата.
Обычно девушки.
– У тебя очевидно большой опыт в свиданиях и девушках, – не могу не подначить, я и уже смотрю на Колю иначе. Он симпатичный приятный парень. Для такого девушку вообще найти не проблема. Но это точно буду не я. Мне после всего нормальные отношения с посиделками в маке и прогулками в парках уже не светят. Всегда будет черное пятно, которое не сотрешь со своей биографии. Но помечтать то можно?
– Расстался с последней буквально вчера. Она у меня айфон требовала.
У Кати есть такой. Абрамов кинул такой же мне на кровать, а я там и оставила.
Но мне действительно странно, что – то у кого – то требовать.
– Наверное ей очень сильно хотелось…
– Нет, просто почему – то девушки считают, что если они тебе дают, то ты должен их обеспечивать. Ты как считаешь?
– Получается какие-то торговые отношения.
– Вот и я говорю, шлюхи они все.
Становится неприятно. В конце концов я тоже девушка.
– Ну не все. Есть ведь нормальные.
– Я надеюсь. Слушай, а ты чего не ешь?
И правда. Как-то есть перехотелось. Да и комар словно громче жужжать стал.
– Я тебя расстроил, извини, – он делает скорбное выражение лица, а я начинаю думать как побыстрее от него избавиться. И еще при этом попросить свои же деньги.
– Слушай, а может мы уже пойдем? А то домой хочется. Ты вроде доел.
Да, он пока рассказывал, какие мы все плохие, уже умял свой гамбургер и колу.
– Пойдем, деньги в машине. Слушай, – он расплачивается картой и на меня смотрит, внимательно так, словно оценивая. – А давай еще сходим куда – нибудь?
– Не зна-аю, а вдруг я тоже что –то требовать начну? Сахарную вату, например…
Он смеется, а я подхватываю.
– Если честно, такой милой девушке я готов даже айфон купить…
– Ты теряешься в показаниях, а я ведь тебе еще даже не дала, – и не дам.
– Ну так мы же только познакомились, все еще впереди. Да и телефон у меня твой есть.
– Только в трубку по ночам не дыши, – улыбаюсь я, пока мы идем к машине. Замечаю знакомую улицу, мне до общежития тут пару шагов.
Коля снова улыбается, делает это, как мне кажется, слишком часто и довозит меня до общаги. Но возле нее мы стоим еще минут двадцать.
Он так заболтал меня своими смешными историями про вечно ноющих девушек, что я совершенно забыла о деньгах. Он сам напомнил, когда я была у крыльца общаги.
– Сонь! – крикнул он, и я обернулась, посмотрела на машину, в окне которой торчали только его ровные зубы. Наверное, он к стоматологу как в тренажерный зал ходит. – Деньги то?
– Ой! – бегу обратно, почти в припрыжку. Он высовывает пару купюр из окна, и я хочу их забрать, как вдруг его вторая рука накрывает мою, взяв в плен. – Коль…
– Сонь, я не шутил про айфон, хочешь куплю?
– Зачем?
– Ты мне понравилась. Хочу пригласить тебя на свидание, можно?
– Чтобы я стала очередной смешной историей?
– Ты особенная, – блин, ну почему простой комплимент так влияет на все тело. Спина выпрямляется, хочется тряхнуть головой и просто улыбнуться. Словно после дождя, которым поливал меня Абрамов выглянуло солнышко А вдруг я все таки смогу быть нормальной?
Согласиться, посмотреть способна ли я на обычные романтические отношения…
– Очень красивая.
– Спасибо, Коль. Ты позвони, а там решим, – даю себе в первую очередь шанс подумать.
– Договорились, – отпускает он меня, и я чувствую на себе его взгляд, пока не скрываюсь в темной пасти подъезда общаги.
Наша коменда, как обычно, залипает в сериал, несмотря на тех, кто входит и выходит.
Я иду спокойно на свой второй этаж, вставляю ключ в замочную скважину, но понимаю, что дверь не заперта.
Рука начинает дрожать при мысли, что меня могли обнести. У меня брать особо нечего. Но если украдут мой ноут, то я даже работать не смогу. Учиться…
Толкаю дверь со страхом, включаю свет и выдыхаю.
Все на своих местах. Только покрывало, которым я кровать заправляла примято, словно сидели на нем. Я захожу внутрь, хочу закрыть двери, но они не поддаются.
Толкаю сильнее, смотрю вниз, на то, что могло помешать и ахаю.
Замечаю кроссовок и нажимаю сильнее.
Но это как бороться с грузовиком, который на тебя наехал.
Дверь распахивается, а я отскакиваю, смотря на дьявола во плоти.
За то время, что я ее не видела, он не изменился, только щетина почти превратилась в бороду.
– Я так понял, что ты все решила, – зло усмехается, даже не приветствуя. Ну конечно, кто я такая, чтобы сказать мне простое: «Привет».
– Что решила?
– Насчет работы.
– Я тебе сказала сразу, – задираю подбородок. – У меня есть работа.
– Да, я заметил. – он не просто злиться, он в ярости. Бешенство буквально плещется в его взгляде, делая воздух вокруг почти ядовитым – Но что-то ты продешевила. Хотя если это был просто отсос в машине, – он надвигается, а мне пятиться уже некуда.
Он хватает мой рюкзак и суёт руку в карман, куда я положила свои две тысячи.
– Две? За отсос? Мои девочки получают больше.
– За какой отсос! – пытаюсь выхватить деньги. – Отдай! Это мое.
– Этой мелочью только подтереться, – он сминает бумажки и кидает их на пол, я тут же отталкиваю его, хочу поднять, но не успеваю. Он просто берет меня в кольцо и бросает на кровать. – Я буду платить больше!
– Значит так, есть проблема, – жует Салов свою жаренную курицу, пока другая курятина с сиськами рядом на меня пялится.
Ну конечно, со мной будет трахаться приятнее, чем с этим боровом.
– Схема вроде простая,– пожимаю плечами. И не такие дела проворачивали.
– Простая то простая, но я не понимаю, как ты заставишь этого малохольного Сокольского документы подписать? Без его подписи нам на земле ничего строить не дадут.
– Будет тебе его подпись, когда я тебя подводил? – уже напрягает здесь сидеть. Скоро его совсем развезет, а значит снова придется наблюдать за сношением свиньи.
Не самое возбуждающее зрелище.
Хотя чего это я? Раньше меня это не волновало.
Закрывался в парилке с одной из телок и парил как надо. Веник эти шлюхи мой любят. Особенно в рот принимать.
– Ну этот необычный. Он вроде как принципиальный.
– Все принципиальные, пока за яйца не возьмут, – смотрю внимательно, давая понять, что даже такой влиятельный, как он, всегда в опасности находится. Когда доверяешь секреты такому как я, нужно быть настороже. Хотя и мне нужно, не исключено, что скоро он будет пытаться и меня нагнуть.
– Понял. За свои-то не боишься?
– А мне чего бояться? Слабостей у меня нет. Хоть сейчас могу все свернуть и в другой город махнуть. Бабки я везде заработаю.
– А как же недвижимость? Неужели на тебя не записано ничего?
– А ты с какой целью интересуешься, м? – смеюсь я, выпивая новую порцию водки, только вот телки привлекательнее при этом не становятся. Хотя трахнуться хочется, чтобы одну назойливую моль из головы выгнать…Она так перед глазами и стоит крича мне в лицо, что «не такая» – Пытаешься на меня управу найти?
Алкоголь – зелье откровенных разговоров.
Еще литр водки и он расскажет, как сильно я его заебал. Потому что без меня этот мудозвон не будет столько заколачивать и не будет знать, как отмывать с помощью строительства дорог, детских центров и церквей. У меня в любой области есть специалисты, а он иногда только тему подкидывает. И эта зависимость его подзаебала.
– Ну что ты, Захарчик, – в жопу ему надо этого «Захарчика» засунуть. – Нас с тобой ждет долгое и взаимовыгодное сотрудничество. Просто хочу, чтобы ты понял, что если я пойду на дно, то и тебя с собой потяну, так что не делай ошибок.
– Какие могут быть ошибки? Все, что я люблю в этой жизни – деньги. Они моя религия. Молюсь ежедневно.
– А еще сочные телки, – шлепает он одну из них и открывает рот, чтобы она его виноградом покормила. – Выбирай, любую.
– Сегодня вон Матвею пусть подарочек достанется. – тот сидит сбоку особо не отсвечивает. Пусть сегодня отдохнет. Слушать Салова больше нечего. – Он заслужил. Я пока пойду пробью этого Сокольского, посмотрим, что этот хрен из себя представляет, и где можно надавить на него.
– Совсем себя не жалеешь… – усмехается он, пока я допиваю последнюю стопку и встаю.
Телка, что рядом с ним, разочарованно провожает меня взглядом, а у меня даже член не дергается при мысли, как я ее пухлые ляшки раздвину.
И это злит.
Потому что трахнуть хочется одну принципиальную сучку.
Она наверняка еще в клинике. Смотаюсь пожалуй и дам ей еще один шанс.
Наверняка после двух дней отключки она не соображала.
Доезжаю на такси и вижу на парковке Элину. Как всегда выглядит на сотку.
Она из бывших моих девочек. Со дна поднял, приодел, вести себя научил, сосать как надо.
А потом я ей богатого дяденьку подогнал, так для меня в этой клинике всегда двери открыты.
– Захар, – она пугается, когда сзади подхожу. Она кстати любит сзади. Может мне ее трахнуть? – Неожиданно.
– Мышкина еще там?
Она удивленно вскидывает свои идеальные брови, но мое лицо не дает и шанса на продолжение.
– Денег хочу за нее отдать. Сколько там?
– Шутишь что ли? Какие деньги? – закатывает глаза – Я поняла, что ты ее проучить хочешь. Кстати. Телефон она так и не взяла.
– В смысле? Так я ее трубу выкинул, а симку в этот вставил.
– Я понимаю, но телефон она оставила в палате, собрала вещи и ушла.
– А как планировала расплачиваться?
– Санитаркой я ее взяла. Она очень просилась. Я даже не ожидала, что такие есть…
Ожидала. Не ожидала.
– Санитаркой? У тебя плохо с чувством юмора, – у меня разве, что челюсть не отпала, но Элина как никогда стояла, взирая на меня со всей серьезностью. – Ты что хочешь сказать, что она попросилась драить полы и выносить утки?
– Да уж, Захар. Для тебя это удар, что кто – то твоему члену утки предпочитает. Почти удар по самолюбию.
– Хуйню не неси. Ее хватит на пару дней.
– А может ты сноровку теряешь?
– Хочешь проверить, – да, я ее трахну, а потом обязательно забью на Соню и мысли о том, что она там предпочитает. Тварь. – Только погоди, телефон тебе верну. Эта монашка все равно его не возьмет.
Не возьмет. Она ничего у меня брать не хочет.
Но я все равно заезжаю по пути на пустырь, где планирую трахнуть Элину, в салон сотовой связи.
Беру первый попавшийся телефон, не яблоко, но приличный, чтобы с экраном сенсорным. Но тут же его разбиваю. Отношу в машину и там отдаю Элине.
– Это что?
– Слушай. А Галя повар все еще работает?
– А то, я тебе до сих пор благодарна за нее. Она такие котлеты стряпает, никто из пациентов уходить не хочет, – телефон ей в сумку пихаю. – Что мне с ним делать?
– Галя пусть Мышкиной отдаст. Пусть кормит нормально. А то скоро совсем подохнет от голода, гордая идиотка.
– Захар, – вдруг ахает эта стерва, внимательно на меня взирая. – А отвези меня обратно к клинике.
– Не понял. А трахаться уже не хочешь?
– Не хочу, чтобы меня трахали, а думали о другой. Чего Соню себе не заберёшь?
Опять. Да вы заебали.
– Ты мягко с влажным не путай, Эля. Она будет отменной шлюхой, когда я ее выдрессирую. А потом, как тебя, посажу в теплое местечко и буду пользоваться нужными связями.
– Ну да, – кивает она. – Это ты хорошо придумал. Сколько у тебя таких связей по городу? Ты на них отлично имеешь.. И бабы в шоколаде. Правда порой горьком.
– Достаточно, – заканчиваю этот разговор, врубая на всю катушку радио. Но и оно словно издевается надо мной, врубая вечно ноющего «Негатива»
Могла же ты не оборачиваться и пройти,
Или же попросту не появляться на моём пути.
А теперь думай, толи ангел ты во плоти,
Толи стоит зажмуриться и досчитать до десяти.
Скажи зачем? Была нормальная система быта,
Половина переломана, вторая разбита.
Атомы, что между нами спали монолитом,
Заплясали, сердца твоего почувствовав ритм.
Чувствую на себе взгляд Эли и вырубаю радио. До клиники доезжаем уже в тишине. Когда она открывает дверь, чтобы выйти – выдыхаю. Будет пиздец конфуз, если у меня и на нее не встанет.
– Умный ты мужик, Захар, но порой такой дурак, – ну какая баба промолчит, если считает, что сгенерировала умную мысль?
– Я тебе столько пиздеть позволяю, только по дружбе старой. Но ты уже начинаешь наглеть. Съебись, поняла,– почти выталкиваю из машины, но Эля не из тех, кто обижается. Она столько пережила до того, как ко мне попала, что приняла помощь сразу и всегда была благодарна за все.
Отъезжаю от клиники, уже уверенный, что все у моли будет нормально. А мне не нужно будет думать о ней. Хватит с нее и этого пока. Потом я конечно скажу, откуда в ее окружении столько добрых людей.
На следующий день планирую выяснить всю подноготную Сокольского. Оказывается, парень то из заднеприводных. Но тех, что геи, а тех, кто любит, когда его страпонят. Я таких называю – неопределившиеся. Так что быстро нахожу ему нужную телку из своих и уже на следующий день сижу в его кабинете с закинутыми на стол ногами, пока он рассматривает фотографии того, как в его заднице торчит черный страпон. У меня и видео есть.
Люблю такие моменты, когда принципы рассыпаются как карточный домик под влиянием самых примитивных секретов, а такие у каждого человека можно найти. Слабости, которые потом могут разрушить все.
Сокольский подписывает все, что нам надо, и уже через день я сижу в ресторане с этой свиньей, планируя строительство нового ЖК. Мы отметили удачную сделку, планируя торги для строительныж компаний. Он отправляется домой, потому что ему звонит жена, а я хотел поехать домой. Но сам не понял, как оказался возле общаги Сони. Чтобы она сказала, расскажи я ей, как ловко провернул сделку на несколько миллионов долларов. Наверняка бы посетовала, как это нечестно. Ну и пусть, зато я могу позволить себе все, что хочу, а она не может ничего. Все что хочу, даже ее. Только вот какого хрена у нее в комнате свет не горит. Я точно знаю, что ее смена заканчивается в девять, а время пол – одиннадцатого.
Пошёл в общагу, невольно подмечая, что седан темный вижу тут впервые и стоит он уже прилично. Надо выяснить, не спит ли эта моль так рано. Хотя скорее всего она бы училась или очередной реферат строчила или чем она там зарабатывать пытается.
Прохожу мимо ее коменды, кидая несколько купюр, которые вполне успешно затыкают ей рот. Поднимаюсь на второй этаж и дверь в ее комнату собственным ключом открываю. Никого. Свет включать не требуется. Фонарь с работой лампочки справляется на отлично.
Тело током прошибает, когда смотрю на кровать, где порвал ее целку. Хочется глаза закрыть и погрузиться в тот момент, когда входил. Каждый раз как первый. Руки в кулаки сжимаются, потому что член тут же наливается кровью, а злость ядом несется по венам. Ничего в ней особенного нет, но меня снова и снова швырит. И конечно все дело в ее нелепой принципиальности, которую я так ненавижу в людях
Запах здесь конечно ее прям. В каждом глотке воздуха. Мягкий, приятный, словно она ванилью обмазывается. Дохожу до стола, где ее компьютер и пара баночек детского крема. Детского – ебануться. Да, он пахнет Соней,а мне хочется на член его нанести, чтобы тоже так пахнуть.
Сука. Что за наваждение. – сажусь на ее кровать, наслаждаясь тем, как она скрипнула. Словно вспомнила меня. Словно зовет меня.
Уходить пора, потому что это блядь ненормально. Никогда еще меня от телки так не перло, чтобы я запахом ее загонялся.
Хочу уйти, как вдруг дергаюсь от звука, который слышу через открытое окно. Соня. Ее зовут. Опираясь на подоконник, наблюдаю за тем, как тонкая фигурка отбегает от крыльца общаги и к машине подбегает. К той самой, которая стоит здесь в общей сложности уже полчаса.
– Пиздец, – сжимаю челюсти, когда эта принципиальная сука наклоняется, жопу оттопыривая и деньги берет у мужика из машины. Еще и стоит с ним милуется. Судя по приличному виду она трахаться не могла. Только сосать. То есть, мне сосать она сопротивляется, а какому-то хрену -пожалуйста? То есть, полы ей мыть надоело и она решила без меня денег заработать?
– Пизда тебе, Сонечка, – выбегаю из комнаты, поднимаясь на один пролет, потому что сейчас если встречу, то убью, просто убью нахуй за то, что в себя другого пустила. Без моего позволения.