Go to audiobook
Они стареют и понимают, что личный предел уже достигнут. Высота бывает лишь раз, и как долго бы ни продолжался танец на вершине, наступит момент, когда придется покинуть ее, вернувшись на землю. А что там? Пустота? И если ты не научился находить интерес в себе и питать свой самый важный источник энергии внутри, никакие былые достижения не заполнят эту пустоту.
Я видела этих артистов и слушала их истории. И почти все говорили, что тогда, на пике славы, думали: „Вот сделаю это, напишу это, сниму то, чтобы оставить потомкам наследие. Но спустя годы это уже не радует…“ Только единицы из них остаются счастливы и спокойны, и это те, кто смог в начале разбудить в себе интерес к себе.
А если размышлять в глобальном смысле жизни и смерти, то это естественный, природный процесс. Говорю об этом не в каком-то фатальном смысле, совсем нет! По весне деревья надевают свежую листву и сбрасывают ее осенью, и мы не грустим, а наслаждаемся осенней листвой, зная, что снова будет весна и молодая зелень. Так и мы с каждой новой жизнью надеваем „свежую листву“, чтобы сбросить ее осенью и вновь вернуться к весне…»
Мне было очень страшно отправлять это письмо. Но я не знала, что сказать в ответ на то, что я читала и видела. Я отправила и замерла, просидев перед экраном компьютера около часа. Марина прочла мое сообщение, но не ответила мне больше, совсем. Всю неделю я переживала, перечитывая свое письмо, ругая себя за каждую «дурацкую» строчку, но писать что-либо еще больше не осмелилась.
* * *
Время шло, и уже через неделю я прилетела в Россию и пришла на концерт Марины. Прозвучало и множество новых песен, и тех, которые я уже знала. А еще она читала стихи. Несмотря на возросшую популярность, концерт, как и когда-то, напомнил мне теплый творческий вечер. Не знаю почему, может, у меня такое восприятие, да и не хожу я часто на концерты, сравнивать тоже не с чем.
Почти после каждой песни Марина что-то рассказывала, все ее творения связаны с разными историями, случайностями, переживаниями, радостями ее жизни. И она делилась этим с публикой. Единственное, что лично для меня портило картину, это присутствие на сцене Антона Буравина. Время от времени он тоже появлялся, чтобы вставить какую-то реплику. Бррр, до чего же неприятный тип, в очередной раз подумала я.
Когда я собиралась на концерт, была уверена, что подойду к ней и познакомлюсь, взяла букет белых роз. Но когда все закончилось, народ устремился к сцене с цветами. Людей было так много, что подойти ближе, чем за пару метров, было невозможно. Я наблюдала, как, уставшая, она из последних сил улыбается и принимает цветы. Края сцены были завалены букетами тех, кто не дождался очереди подарить их лично. Я просочилась к краешку сцены, оставила свои цветы и ушла.
На следующий день я зашла в нашу переписку. Я не могла не написать ей, чтобы поблагодарить за концерт.
«Марина, добрый день! Огромное тебе спасибо за этот фееричный концерт! Было здорово!»
Не успела отправить сообщение, как тут же получила ответ:
«Ты была на концерте? Так почему же не подошла?»
«Подходила, чтобы оставить цветы. Но вокруг сцены было слишком много людей».
«А ты бы подошла просто потрепаться! А чтобы через людей не пробираться, надо было написать мне!»
«„Потрепаться“ – слишком большая роскошь. Все этого хотят, а артисту надо оставить свободную минуту для себя. Знаю, что будет еще возможность, вся жизнь впереди. И если не на концерте, то за его рамками. Уверена. Спокойной ночи и глубокого отдыха!»
В этот раз я совсем недолго пробыла в Москве. Это был тот период, когда я начала себя плохо чувствовать, сильно похудела и быстро утомлялась. Вернувшись домой, прошла обследование, которое и выдало мой страшный диагноз. Началось лечение, и это уже совсем другая история. Когда я вернулась домой после выписки, мне самой пришлось очень многое делать из того, что когда-то я написала Марине. На своем опыте я проживала необходимость заботы о себе, о своем физическом механизме. В тот момент это стало жизненно важным, и я делала первые шаги на пути выбора жизни, выраженного в любви, заботе, внимательности и интересе к себе. К бережному, нежному и хрупкому обращению с собственной личностью на всех ее уровнях. Одним словом, училась жить по-другому. Время от времени я наблюдала за своей знакомой звездой, но уже совершенно иначе. Наверное, мои переживания в этот период были более обостренными. Но я заметила, как трудно мне стало смотреть на записи, концерты и эфиры Марины. Везде она выглядела очень уставшей, даже замученной. Дискомфорт в солнечном сплетении давал о себе знать, и я не могла видеть это. Она отвечала на простые вопросы, но в каждом ее слове был крик о помощи, казалось, ее душа разрывалась на части, от этого разрывалась и моя… От жалости, отчаяния и бессилия. Возможно, мне лишь казалось так, но трудно было видеть и слышать это, поэтому во время болезни я лишь изредка заглядывала на ее страничку.
Не помню уже, сколько с тех пор прошло времени, может, год или больше. Много всего произошло, словно пролетела целая вечность, у меня закончилась последняя лучевая терапия, началась гормональная, и слегка отросли волосы. Я чувствовала себя вполне здоровой и вновь решила поехать в Москву. Мне, конечно же, хотелось попасть на концерт, поэтому я зашла на страницу к Марине, чтобы посмотреть новости о ближайших мероприятиях. Там я прочла свежий пост.
«Я сбежала. Очередной раз спасаю свое бедное сердце. Черт возьми, я слаба и не тяну стандартную нагрузку. И особенно остро чувствую отношение ко мне. Как хорошее, так и плохое. Как выяснилось, это тоже причина сердечных перебоев. Сколько можно загонять себя в невыносимые условия? В общем, я поступила несвойственным мне образом.
Взяла и сбежала на море. Теперь сплю целыми днями, как кошка. Только не обычная, а чеширская. Тут посплю, потом в другое место перейду, там посплю, если замерзну, перейду на диванчик с пледом, там посплю. Где-то доносится музы- ка, а я сплю, кричат соседские дети, а я сплю… и день сплю, и ночь, и, кажется, наконец-то выдыхаю… И высыпаюсь».
Прочитав это, я захотела написать ей. Я почувствовала, как за время собственной борьбы за жизнь стала смелее. Словно эта борьба и победа дали мне право написать. Но все же опасалась вновь залезть на чужую территорию, да еще и без спроса.
«Марина, добрый день! Вот сижу и думаю, как бы сделать так, чтобы не давать никаких советов, оценок и всего того, что считается дурным тоном или еще какой хренью. Но хочу сказать вот что. Ты и сама знаешь, что таких, как ты, личностей не существует в природе. Как минимум в нашей реальности. А хочется, чтобы они были, чтобы только такие и были. Не просто с отличным голосом, музыкой, но и с живым опытом, глубиной, душой, „настоящестью“. Знаешь, есть великие картины лучших художников, есть старинные здания – музейная ценность, есть животные, которые в Красной книге, есть Эрмитаж с его экспозициями, есть охраняемая природа с райскими уголками. Как ты думаешь, для чего все это сохранять? Для будущего поколения, чтобы они тоже могли наслаждаться этим, черпать силу, красоту, знания.
Так вот, ты и есть тот райский уголок, ценная картина, редкое, волшебное существо, словом, то, что должно со- хранить себя, свои знания, глубину, мудрость и талант для будущих поколений.
Я сейчас очень серьезно говорю. Именно такое отношение к себе должно быть, понимаешь? И речь не о том, чтобы еще что-то успеть сделать и нарастить, а хотя бы сохранить то, что уже есть! Не дать этому разрушиться. И это не к тому, что себя надо беречь ради себя и детей (это само собой). Получилось так, что тебе уже не только для себя надо сохранять силы и радость, а для человечества. Это не преувеличение, и ты сама знаешь или чувствуешь этот масштаб. Доказательство тому – то, что происходит с тобой, все эти неприятные ситуации. Казалось бы, ну как такое возможно с тобой, личностью подобного масштаба? А в том и дело, что в какой-то момент уходят все эти заботы, нет их в поле зрения. И не от слепоты, а от выбора. И поэтому, черт возьми, как хорошо, что ты слаба сейчас и не тянешь больше свою стандартную нагрузку! Чеширская кошка пусть сменит стандарты…»
«Я под впечатлением… Возьму в качестве темы для медитации. Я знала, что я вся в миссии и в масштабе, но никогда не думала, что сопоставима с произведениями искусства… Для будущих поколений – это да. Надо собрать весь материал, его много. Издано лишь две книги, но много чего написано, опубликовать надо.
Спасибо тебе большое-пребольшое. Каждое твое слово из любви, я ее чувствую. Скажи, когда ты снова приедешь в Москву? Может, все-таки встретимся когда-то? Я ведь ничего о тебе не знаю, кто ты, чем занимаешься? Ты написала тогда, что гример. Расскажи о себе хоть немного. Так странно, ничего не знаю о том, кто мне так близок…»
«Да, я хочу приехать в Москву немного позже. Я уже не гример и пока ничем не занимаюсь. Когда-то в детстве тоже хотела быть артисткой, но даже не знаю какой… Петь не умею и не мечтала, а вот в кино, наверное, хотела сняться. А вообще, в детстве я очень любила Аллу Пугачеву.
Помню, как ее ругали, что грубая и вульгарная, скандальная или еще какая. А мне она нравилась. Сильная, смелая, созидательная, справедливая, честная, настоящая. В детстве мне хотелось быть на нее похожей!»
«Мне тоже в детстве хотелось быть похожей на Пугачеву! Ты приезжай! Но только позвони мне заранее, и мы обязательно встретимся!»
Концерт был запланирован на осень, впереди все лето. В это время я как раз переехала в Берлин и обустраивалась на новом месте. А осенью мне неожиданно назначили небольшую процедуру, и поездку пришлось отменить. Возможность побывать на родине появилась лишь весной. Я улетела в свой любимый Омск, а на обратном пути задержалась в Москве на несколько дней. Как и обещала, я написала Марине письмо. Мы созвонились и договорились встретиться в кафе.
Я пришла пораньше, кафе было почти пустым. Ко мне подошла официантка и спросила:
– Вас ожидают?
Я немного удивилась, ведь кафе было пустым.
– Не знаю, – протянула я.
Она улыбнулась и отвела меня в отдельную комнату для чайных церемоний. Спустя несколько минут в дверях появилась Марина.
– Привет! – она направилась ко мне, и мы обнялись как давние друзья. Она улыбалась, внимательно рассматривая меня.
Почувствовав неловкость, я сказала:
– Я часто бываю в Москве, но об этом кафе никогда не слышала.
– Неудивительно! О нем вообще мало кто знает. Зато здесь можно спрятаться от всех и встретиться с друзьями.
– Понятно, – сказала я, и мы замолчали.
Она продолжала внимательно смотреть на меня, и я решилась спросить:
– Как твое здоровье? Как сердце?
Она отвела глаза и, глубоко вздохнув, сказала:
– Мы с Антоном Буравиным разорвали отношения, совсем недавно. Ты была права, когда говорила о нем. Теперь я сама по себе, ищу команду, с которой больше не придется загоняться.
Услышав это, я оживилась и почувствовала необъяснимую радость:
– Как же я рада этой новости! Буквально на днях снова думала о том, что тебе нельзя с ним работать. С самого начала вашего союза у меня было внутреннее сопротивление твоему истязанию. Знаю, ты иначе относишься к этому, но когда продюсер загоняет больного артиста на сцену, это не что иное, как истязание. А Антон только так и делает. Зато теперь точно все будет круто! Ну, может, не сразу, но поддерживаю тебя полностью. Думаю, многие искренне любящие и уважающие тебя люди чувствуют то же самое.
– Надеюсь… В любом случае сейчас будет непросто… Не пойму только, почему я сама не вижу этого сразу… или вижу, но ничего не делаю… Антон сейчас, как может, компенсирует сорванные концерты. И, конечно, за мой счет. Во всем обвиняя меня… – с грустью сказала Марина.
– Ничего, все пройдет. А если честно, то для Антона это тоже хорошо, просто он пока еще этого не понимает. Но на твоем фоне он умирал как профессионал. Зато зарабатывал и не мог никак определиться, что же для него важнее – деньги или творчество, потому и превратился в истязателя. Знала, что так и будет, как только услышала вас вдвоем. Теперь главное, чтобы ты не передумала. У немцев есть такая поговорка:
«Lieber ein Ende mit Schrecken als ein Schrecken ohne Ende» —
«Лучше ужасный конец, чем ужас без конца».
Марина засмеялась:
– Я не передумаю! Точно говорю! Спасибо тебе за поддержку.
Мы просидели в кафе еще какое-то время. За окном вечерело. Прощаясь, я достала из сумки аккуратно упакованные брецели, которые специально привезла для нее из Берлина.
– С моей комплекцией только бублики и есть, – засмеялась она, – но я все равно возьму! Люблю пробовать такие штуки.
– На завтрак можно все есть! Ты их в духовке подогрей, и будут как свежеиспеченные! – сказала я, и мы, крепко обнявшись, попрощались.
Мне хотелось прогуляться, и я решила пройти пешком несколько станций метро. Прохладный воздух гладил мое лицо, успокаивая зашкаливающие от встречи эмоции. Каждое слово, каждая картинка то и дело всплывали внутри в новых образах. Марина, которую я любила и помнила до этого момента, в один миг стала для меня совершенно другим человеком. Совсем не потому, что «звезда» вдруг оказалась доступной. Я никогда не страдала болезнью фанатов и не мечтала с кем-нибудь познакомиться. Но после этой встречи увидела, насколько несвободны эти люди, как они уязвимы. Поняла, что они нуждаются в поддержке и любви больше, чем в обожании, которым мы, зрители, нередко так жестоко обязываем артистов соответствовать нашим ожиданиям. Мне очень сложно передать эти чувства, но помню, как внутри звенела мысль, что она и такие, как она, – хрупкие сосуды, которые нужно не раздирать на части, а бережно хранить. Я шла, переваривая свои ощущения и изменения за время этой встречи. Я чувствовала невероятное тепло и душевную близость к этому заново открывшемуся для меня человеку.
Через несколько дней я вернулась в Берлин, и мы долго не виделись, но постоянно находились на связи, в переписке. Как-то она написала мне:
«Ушла от мужа. Уже месяц, как забрала вещи, детей и ушла. И ты знаешь, мне страшно. Он все равно в теме, давно в шоу- бизнесе, и, как бы там ни было, между нами была какая-то важная связь… хотя любви давно нет».
«Я понимаю, Мариночка! Но ведь ты хочешь любви, а не просто привычной связи. Ты стала для него чем-то таким большим и необъятным, что он даже любить тебя не может, не умеет. Вы стали несоразмерными… Это как в мультике, смотрела
„Шрека“? Там дракониха полюбила осла. И дело не в том, что осел плохой или дракониха, а в том, что союз невозможен. Может, я не самый подходящий пример подобрала, но мне всегда было жаль девушку-дракона, ведь ей во всем приходилось подстраиваться под мужчину-осла…»
«Да, пожалуй, я та самая бедная девушка-дракон… или стала ею… Мне много всего хочется, очень много, а если с ослиными мерками подходить… И даже крылья… Как объяснить ослу, что крыльям нужен полет, что обязательно нужно летать, да так, чтоб наращивать мощь. А ему это кажется блажью… Чего летать, пошли пешком, и до чего же ты неповоротливая! С точки зрения осла, дракониха – сильная и мощная, и у нее бесконечный запас энергии и сил, а это не так, но ему не дано это почувствовать.
Конечно, если сидеть на цепи и не знать, что где-то есть такие же крылатые, настоящие, большие драконы, с огромным размахом крыла, то будешь влюбляться в ос- лов… Может быть, где-то есть мужчины-драконы?»
«Ну конечно, есть! И Девушке-дракону нужен Мужчина-дракон! С которым можно летать, с которым не надо казаться меньше, с которым можно заниматься любовью в полете, выпуская огненные кольца. Рядом с Мужчиной-драконом Девушка-дракон – миниатюрна и грациозна. Она в своей стихии, они соразмерны! У них общее видение горизонта. Они могут друг друга понять. И летать долго и счастливо!»
«Да… А если крыльям летать не дают, то летать начинает сердце. По маршруту „дом – реанимация“. И если нельзя выпускать пламя, оно уходит внутрь, например в легкие, с чем я и слегла сейчас…»
* * *
Спустя год я окончательно выздоровела, прошла все терапии и чувствовала себя прекрасно! Так получилось, что по работе Андрея мы приехали в Москву. Прошло несколько лет, за это время я закончила обучение на психолога и создала свою авторскую игру «Феникс-Возрождение». Игра приобрела такую популярность, что я облетела с ней весь мир! В ней участвовали люди разного возраста, статуса и национальности. Не хватит пальцев на руках, чтобы перечислить все нации, которые уже за первый год прошли игру вместе со мной.
Все это время мы много путешествовали, и я редко встречалась с Мариной. Мы видели, что происходило в нашей жизни, из переписки. Я узнала, что у нее появилась хорошая команда музыкантов и тех, кто помогал ее творчеству. Она активно поддерживала молодых исполнителей и продвигала таланты благодаря своему авторитету в творческих кругах.
Казалось бы, в ее жизни все стало более органично, и теперь она была сама себе хозяйкой, занималась только тем, что ей хочется и интересно. Но, несмотря на это, на фото и видео в соцсетях она по-прежнему выглядела уставшей. Я очень хотела пригласить ее на игру, но не решалась. Почему? Во-первых, после того начального письма я вообще боялась говорить что-либо «правильное». Конечно, несколько лет обучения показали, как высказываться более мягко и, как это принято говорить, экологично. А во-вторых, я была уверена, что она все знает! И даже не в силу того, что имеет диплом психолога, а в силу врожденной глубины и объема личности. В общем, я не решалась предложить ей поиграть.
Как-то раз, вернувшись в Москву, получила от нее сообщение:
«Лилечка, привет! Ты когда будешь в Москве? Пора уже встретиться!»
Я ответила, что как раз вернулась, и мы договорились встретиться. В день встречи после обеда у меня была игра, и мы условились на утро.
Мы встретились в знакомом кафе и крепко обнялись. Наверное, каждый человек ощущает другого по каким-то своим параметрам. Для меня объятия – одно из важнейших для восприятия. Помню, как еще в самый первый раз мы по-дружески обнялись. Тогда мне показалось, что мое тело растворяется, утопает в теплых, до боли родных объятиях Марины. Они для меня словно место силы, «молочные берега», в которые хочется погрузиться, в которых хочется погреться, наполниться любовью и энергией. Мы обнялись и какое-то время молча стояли, обмениваясь незримой информацией друг с другом. Я почувствовала беспокойство от нее и, наверное, усталость… Как всегда. Она улыбнулась и живо спросила:
– Так у тебя сегодня еще игра будет?
– Да! Я взяла ее с собой, чтобы никуда не спешить. После нашей встречи сразу поеду к участникам.
– Она у тебя еще и с собой! Ну, показывай! А то «Фениксу» твоему почти год, а я его лишь на картинках видела!
С необъяснимым волнением я достала коробку и открыла ее. Марина с восторгом протянула:
– Аааа, какая она красивая! Прямо волшебная! Расскажи, про что она и зачем в нее играть?
Я принялась объяснять. Марина молча слушала, но мне показалось, что она отвлеклась и словно погрузилась в какой-то свой процесс. Вдруг резко спросила:
– А можно мне одну карточку достать? – ее голос звучал взволнованно.
Неожиданный вопрос застал меня врасплох.
– Нууу, дааа, вытяни, если хочешь, – неуверенно протянула я. – Но сначала внутренне задай вопрос игре, чтобы значение карточки стало для тебя подсказкой.
Она задумчиво посмотрела в окно и сказала:
– Я знаю свой вопрос!
Я достала карточки и протянула всю стопку ей. Она вытянула одну из середины колоды и повернула к себе.
Я сидела напротив и не видела, что там написано. Марина продолжала смотреть на карточку, вчитываясь в текст снова и снова. Она глубоко вздохнула, на лице появились тень разочарования, грусти и легкая усмешка, как будто над чем-то своим. Она зажала маленькую карточку в ладошке, словно на ней было написано что-то очень важное, сокровенное. Марина поднесла руку ко мне и разомкнула ладошку. На маленькой карточке было лишь одно слово:
«Любовь».
Не успела я открыть рот, чтобы начать говорить, что это все про любовь к себе, про заботу о себе, как Марина произнесла:
– Да, да, я знаю, что ты хочешь сказать. Это все про любовь к себе…
Я молча, быстро кивала в ответ на каждое ее слово. Мне хотелось плакать, как и Марине.
– Возьми меня на свою игру, прямо сейчас, можешь? —
спросила она.
На самом деле я не могла, потому что мест на эту игру уже не было.
– Мариночка, там будет много чужих людей, и все они тебя узнают. На игре придется говорить что-то, и, может, ты не захочешь, чтобы это знали другие. Разве ты готова к этому?
– Мне нечего скрывать, пусть знают правду, – тихо сказала она.
– В любом случае сегодня не получится, но мы можем выбрать с тобой любой другой день. Ты подумай, когда хочешь и с кем готова поиграть. Я могу провести игру только с тобой. Только ты и я. Подумай.
Мы расстались, и я ушла на игру. На следующий день Марина написала:
«Лилечка, я хочу играть, давай послезавтра? И можно я буду одна?»
Я сразу ответила:
«Конечно, можно! Давай так и сделаем, только мы одни, и весь день наш!»
«Я просто счастлива! Мне давненько никто не делал предложений с такими словами. Можем позволить себе девичник!»
Весь следующий день я только и думала об этой игре. Я знала, как ранима и уязвима она сейчас, несмотря на всю свою мощь, мудрость, силу, успешность, популярность. Хорошо, когда есть осознание происходящего, но когда не хватает сил справиться с этим даже у личности такого масштаба, становится непонятно, как же помочь? Как сделать так, чтобы реальность двинулась в нужную сторону? В ней живет обычный, маленький, хрупкий человек, который боится боли и тоски, хочет любви и тепла, которому так не хватает простого женского и человеческого счастья. Я чувствовала невероятную ответственность и знала, что должна создать такое пространство, где она без боли и страха сможет выложить на стол все свои «игрушки», болячки и секретики. Чтобы в одних найти новые силы и энергию, с другими без сожаления расстаться и впустить необходимые перемены.
Марина приехала без опоздания. В ее руках был букет слегка подвядших тюльпанов интересного сорта. Никогда раньше таких не видела. Нежно-розовое кружево кончиков лепестков было похоже на нарядные, но помятые юбочки.
– Ты не подумай, что я тебе несвежие цветочки привезла, они очень свежие, но нуждаются в том, чтобы им вернули силу и красоту, чтобы их отогрели. Я знаю, ты можешь отогреть их, так же как и меня…
– Конечно, так и сделаем!
Мы принялись возвращать к жизни тюльпанчики. Подрезали кончики стебельков и поставили в большую вазу с водой. Я заварила нам чаю, мы сели за стол, и я начала рассказывать об игре и ее правилах. Закончив вступительную часть, сказала:
– Мариночка, теперь пришло время задать вопрос игре.
Что ты хочешь узнать, какие ответы получить?
Марина задумчиво смотрела на игровое поле и молчала. Казалось, она взаимодействует с ним, договариваясь о чем-то сокровенном. Она тихо начала говорить, словно боясь спугнуть что-то.
– В последнее время мое тело перестало слушаться. Начинает барахлить, заболевать, совсем не успевает за мной. А я хочу, чтобы успевало, чтобы не останавливалось, чтобы не мешало реализовать все задуманное.
Услышав это, я ощутила мощное дежавю. Я будто снова оказалась в тех временах, когда завязалось наше знакомство. Вспомнила нашу переписку, когда она попала в больницу, когда говорила о том, что заниматься собой и своим здоровьем ей неинтересно. Я спросила:
– А как ты думаешь, почему тело не успевает за тобой, не хочет слушаться, заболевает и мешает реализовывать задуманное?
Она глубоко вздохнула:
– Ну, наверное, потому что не может больше и кричит о своих потребностях, а я все откладываю. Но я не понимаю, что делать и как наладить отношения с собственным телом. Это и хочу узнать.
Я не стала больше задавать вопросов, мы начали игру. Марина вытянула первые две карточки из колоды ресурсов. Они гласили: «Подлинность» и «Здоровье». Прочитав их, она погрустнела:
– Наверное, сейчас игра хочет сказать мне, что я должна быть честна с собой и признать, что не выдерживаю такую интенсивность. А тело просит позаботиться о здоровье и своем бедном сердце.
– Так и есть! – воскликнула я. – Ты говоришь, чтобы тело успевало за тобой и не мешало, а ведь все наоборот! В первую очередь тебе самой необходимо причувствоваться к своему телу, темпу и убрать все лишнее, что мешает телу слушаться и бежать за тобой радостно и вприпрыжку.
– Но я и так уже все убрала! Отказалась от всего лишнего, осталось только мое, и ничье больше. Так почему же на мое меня же и не хватает? – воскликнула Марина, вытягивая следующую карту. Она гласила: «Завышенные ожидания заставляют тебя страдать». Не дочитав до конца, горько заплакала. Мне хотелось что-то сказать, но комок сдавил горло, и я заплакала вместе с ней. От правды и сожаления. Я благодарила происходящее, что мне не приходилось произносить то, что Марина сама бессознательно вытягивала из карт игры.
– Я знаю, что это значит… Ведь я от себя ожидаю больше, чем могу сделать. Зачем? Как же это печально – завышенные ожидания от себя самой, от организма, а ведь мое бедное сердце совсем не справляется и почти истекает кровью. А так хочется многое успеть, отдать людям, поделиться любовью. «Ведь я действительно все ненужное и чужое убрала», —говорила она сквозь слезы.
– Значит, недостаточно убрала, Мариночка. Надо еще убирать, очищать. Посмотри внимательнее: в том ритме, в котором ты живешь, любой мусор имеет способность маскироваться под нужное и важное. Эти дела, идеи и проекты – паразиты, отнимающие время и силы. Они не дают возможности наладить контакт с телом и проявить любовь к нему, к себе через него… И потом, если не хватает времени побыть с собой наедине, чтобы подумать о себе, о своих желаниях, потребностях, чтобы заботиться о себе, значит, что-то не так.
Марина вытянула следующую карточку: «Ты понял, что любовь – это синергия ума, души и тела».
– Да, я это понимаю… но как же сложно начать делать что-то не для других, а для себя. Нет там отдачи, ну, или нет быстрой отдачи, а ждать не хочется, не терпится получить все и сразу. А так не бывает, поэтому и жизнь проходит словно не для себя, а для других.
– И мы, сами того не зная, стараемся в угоду другим людям, в надежде получить то, что никто не может нам дать. И это любовь к себе, глубокая, чистая и искренняя. А если мы сами себе это дать не в состоянии, так как же можем получить от кого-то? Другие, даже самые близкие, даже те, кто нас действительно любит, никогда не смогут дать нам это. Каждый может любить нас только за себя, так, как он умеет. Но никто, никогда не сможет полюбить нас за нас самих. Это просто невозможно! И если мы не научимся любить себя за себя, то всегда будем чувствовать недостаток ЭТОЙ любви и, как следствие, неосознанно ожидать ее от других и платить за это больным сердцем, слабым телом, криком несчастной души. Потому что будем делать все, чтобы получить кайф от горящих глаз, обожания и всеобщей любви, выгорая на этом пути. И это все равно будет другой любовью. Именно поэтому важно научиться давать ЭТУ самую любовь себе и быть свободной. Зато потом! Потом энергии станет столько, что на все проекты хватит. И знаешь почему? Потому что, убрав все лишнее, научившись любить и ценить себя на глубочайшем уровне, ты откроешь собственный источник любви и энергии внутри! Вот тут начинаются чудеса. Все это само собой будет распространяться на людей, зажигая их глаза и сердца. И ты будешь делать это не для того, чтобы от них получить, а потому что у тебя любви и энергии станет так много, что ты будешь отдавать ее от избытка, а не от нехватки. Это совсем другая история! И начинать можно с малого. Мы играли почти пять часов. Много слез, откровений и воспоминаний. Вся игра крутилась вокруг лишь одной мысли – проявление любви к себе на физическом уровне, в простых,
ежедневных действиях.
– Марин, а помнишь, как мы с тобой познакомились? Тогда в переписке мы уже говорили с тобой на эту тему.
– Нет, совсем не помню. Это же было так давно! Интересно, а эти сообщения сохранились?
Она открыла нашу переписку и начала листать до самого конца, вернее, начала. Она скролила тексты наших сообщений, бегло произнося слова и фразы.
– Боже! «Какой же интересный у нас с тобой диалог тогда начался…» —сказала она с радостью и грустью одновременно. – И до сих пор продолжается…
Марина вновь вытянула карточку и прочла: «Загляни в свою Душу». Она снова начала плакать:
– Страшно в душу заглядывать. Страшно увидеть там что- то безнадежное. Желания моей души реализуются, но лишь в творчестве, а вот в любви…
Немного помолчав, продолжила:
– Душа хочет любви, хочет, чтобы тело было стройным, гибким, выносливым, а я – танцующая и путешествующая по разным маршрутам с удовольствием и налегке! И ничего мешающего рядом, только любимые люди, любимое дело. В сердце – творчество и музыка, стихи и проза. И лишь любовь внутри. А что касается любви мужчин, то, наверное, не суждено… Не принесла мне их любовь счастья. Лишь мгновения, которые оказались слишком короткими и дорого обошлись.
– Мариночка, попробуй впустить новый образ мужчины, поверь, он тебя давно ждет. Он совсем другой, не похожий на тех, что были прежде, а если и похож, то лишь самыми лучшими качествами. В нем есть то, что, возможно, пока тебе незнакомо, поэтому он ждет, чтобы прийти. Для этого важно стать той женщиной, которая впустит его в свою жизнь, разум и сердце. И тут как раз пригодится любовь к телу, забота о здоровье. Тело нужно для любви, для наслаждения, для творчества! И поэтому требует бережного отношения к себе. Разве это не интересно! Помнишь, в той нашей переписке я сравнила тебя с райским уголком? Только представь, если бы на Земле действительно был кусочек рая, где животные не убивают других, но дружат с человеком, где люди понимают друг друга и весь животный мир без слов, где все полны любви и добра, где каждое дерево дает свои прекрасные плоды, а в реке течет живительная, исцеляющая вода. Скажи, ты бы попыталась сохранить этот уголок, даже если бы это было очень сложно? Зная, что, сохранив его, люди смогут расширять его границы и учиться быть добрее к себе и другим? Ведь сохранила бы, верно? Для других! А сейчас нужно сохранить себя – и для себя, и для других! Давай заведем тебе «Красную книгу» самой себя… Это так важно! Ты так нужна миру! И когда поймешь это, в жизнь придет тот самый мужчина!
Тот, кто любит, заботится о тебе безвозмездно, просто потому что ты есть. Он разделяет интересы и поддерживает творческие порывы, все, что способствует твоему раскрытию как женщины, во всех ипостасях, как духовное и творческое существо. Кто любит тебя глубоко и по-настоящему. И его любовь к тебе проявлена в каждом вздохе и движении в твою сторону. А ты принимаешь все это как само собой разумеющееся, наслаждаешься этим и любишь в ответ так же страстно и без оглядки! Скажи отношениям ДА, но лишь таким, которые способны стать взаимосозидающими. Пусть будет так, и никак иначе! Вот так и прими это.