– Понятно. – Антон огляделся по сторонам. – И частенько вы тут собираетесь?
– По-разному. Каждый раз, стараемся в разных местах собираться, чтобы не мозолить никому глаза, не привлекать внимание. Мало ли, милиция нагрянет и начнется… Так-то проблем они нам не доставляют, но в местном отделении посидеть придется. Ну ладно, ты знакомься со всеми пока, потом пообщаемся еще.
Фил отошел в сторону и о чем-то начал разговор с Романом. По его выражению лица, можно было понять, что говорят они о нем. Антону даже показалось, что Фил произнес его имя. В это время, Антона окликнули:
– Здорово, – сказавший это парень, был небольшого роста, темноволосый, со сплюснутым, как у боксера носом. – Меня Михаил зовут, Миша, или Михей, как называют здесь.
Михей и вправду оказался боксером, имел звание мастера спорта, выступал на соревнованиях и на многих оказывался призером. В движении находился три года. Познакомился с Романом, который тогда еще только собирал парней – единомышленников, следил за физической подготовкой каждого, был за здоровый образ жизни и терпеть не мог, даже разговоров про курение и спиртное, не говоря уже о наркотиках.
– Я заметил, – сказал Антон, – тут у каждого есть кличка. Для чего это? Неужели нельзя называть друг друга по имени?
– Можно, от чего же нельзя? Но так нужно, если устраивается какая-то акция, то лучше называть друг друга так, потому что свидетели потом могут, показать, что вот, парни называли себя так и так. Не нужно лишний раз засвечиваться. Но подожди, – Михей рассмеялся, – тебе тоже дадут кличку, будешь как все.
В этот момент, к ним подошел парень, светловолосый, высокий. Антон обратил внимание, что на левой руке у него, не было двух пальцев, мизинца и безымянного. Звали его Александр и если не забывать, то, что все здесь друг друга называли по кличкам, он откликался на Гранда. Голос у него был тихий и спокойный, и приходилось напрягать слух, чтобы слышать все, что он говорит.
– Извини, что спрашиваю, – Антон показал на его искалеченную руку, – где тебя так? В драке?
– Нет, – рассмеялся Гранд, – все гораздо проще. Мастерил взрывчатку, вот и переборщил немного. Хорошо хоть голову не оторвало, а только пальцы.
– Когда дерешься, неудобно наверно?
– Да у него правая, будь здоров, – вмешался в разговор Кил, – быка с ног, то есть с копыт свалит. Левая ему вообще без надобности. Да и вообще, не смотри на него, что он такой тихий, спокойный, если что-то начнется, ты его не узнаешь, вмиг меняется и ломает всё и всех в округе.
Кил рассмеялся над собственной фразой.
– Иди отсюда, а то на людей наговариваешь тут, – Гранд посмотрел на Кила, – я тебя и пальцем не трону, а вот брату скажу, он тебя мигом успокоит.
Кил молча, выслушал Гранда и, не говоря ни слова, развернулся и отошел в сторону.
– С ним поаккуратней будь, – предупредил Гранд, кивнув в сторону Кила, – у него по-моему с головой не в порядке. Никто не может с ним совладать, только Фил, его брат имеет на него какое-то влияние.
Подошел Роман, и какое-то время, послушав о чем говорят Гранд и Антон, отозвал последнего в сторону. Все с кем успел Антон познакомиться, опять собрались вместе, словно притянутые магнитом. «Хорошая привычка, держаться вместе, – подумал Антон, – вот оно, единство».
Они с Романом не спеша, пошли по аллее, кое-где освещавшейся тусклым светом фонарей. Роман молчал и только когда они отошли от остальных достаточно далеко, он заговорил.
– Ну, Антоха, я понимаю, ты толком не успел пообщаться с народом, но все равно, кое-что для себя, ты успел заметить. А ко всему этому, я могу добавить только одно: парни объединены одной идеей, одной целью, к которой они идут. Сейчас, если вдруг потребуется отдать за идею свою жизнь, каждый из них, не задумываясь пойдет на это… И если ты решил все-таки быть с нами в одном строю, то идти придется до конца. Ты должен это понимать, прежде чем дашь мне окончательный ответ, с нами ты или нет.
– Рома, ты рассказал мне то, чего я не видел или не хотел видеть. Я понял, насколько был слеп, не видел всего этого. Ты открыл мне глаза на истину, на все, что твориться. И я, несмотря на то, что прошло мало времени, твердо решил для себя, что теперь не смогу жить так, как раньше. Я с вами…
Роман остановился, посмотрел на Антона, затем кивнул и они, развернувшись, так же не спеша, пошли обратно.
– Молодец, – похвалил Роман, – видно, что в тебе есть дух и решительность. Я очень редко встречаю таких людей, хотелось бы почаще.
– Извини, что тебя перебиваю, но если ты можешь, расскажи мне побольше о движении. Интересно все-таки, как оно, например, образовалось.
Образовалось? – усмехнулся Роман. – Ну, общее, поверхностное, ты уже знаешь, а само движение… – Роман на миг задумался. – Зародилось движение в Америке, в 60-х годах. Но этот период можно даже во внимание не брать, потому, тогда, от истинного движения было только одно название. В России же, начало существования, было положено в 90-е годы. Власть долго закручивала гайки, но, в конце концов, перестаралась. Политика, которую они продвигали, не устраивала многих, в том числе молодежь. Не нравилось отношение к русским людям, к которым относились, как к свиньям. И в тоже время, те черножопые и узкоглазые, которые приезжали к нам в страну, пользовались привилегиями и благами. В конце концов, правительство, перестаралось и русское, молодое поколение, поняв, что их мнение никого не волнует, решили подкреплять свои слова действиями. Молодежь начала собираться в автономные группы и избивать приезжих. Тем более поводы были, терпеть их наглость, не было никаких сил. Зайди на любой рынок, и ты увидишь, то, от чего у любого нормального человека, закипает кровь и просыпается справедливый гнев. Какой-то чурка, с поддельной регистрацией, не имеющий права не то, чтобы торговать, а вообще находится здесь, обвешивает бабушку-пенсионерку, при чем самым бесстыдным образом. Мало того, что обвесит, так еще и обматерит вдобавок, с ухмылкой на лице. Бабушку, у которой пенсия настолько мизерная, что на нее и жить то нельзя, только существовать. Кто за нее заступится? Не бросить же ее, на растерзание этим волкам?
А возьми китайцев, например. Ты мимо идешь, тебе дела нет, ни до него, ни до его товара. А он тянет тебя за рукав, тащит куда-то, пытается что-то показать. Отмахиваешься от него, мол, отстань, некогда, а он начинает возмущаться, кричать тебе что-то, пихает тебя. И ты ничего даже не успеваешь сделать, как в мгновение ока, со всех сторон слетаются толпы китайцев, окружают тебя и уже все хором, начинают что-то орать на своем языке. И не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что сейчас твоей жизни угрожает опасность. Не надейся, что они успокоятся и разойдутся. Успокоить их может только милиция, которую они справедливо бояться или конечный результат, когда ты, по их мнению, должен быть унижен морально. Ну, а если ты вдруг решил постоять за себя и отразить нападки с их стороны, то в этом случае, хорошо, если тебя просто изобьют. А ведь могут и ножом ударить, покалечить, убить, в конце концов. А за что спрашивается? Да за то, в конце концов, что ты ничего не купил у одного из них. Они разбегутся, как тараканы и ищи их потом. Вот ты сможешь из 20—30 китайцев, узнать того, кто тебя ударил? Нет. Пойдешь, заявление писать в милицию, а там тебе популярно объяснят, что подавать заявление, не имеет никакого смысла, все равно никого не найдут. А если ты будешь настаивать на своем, так на тебя накричат, и в итоге виноватым останешься. Хорошо, если не посадят в КПЗ на несколько суток, для исправления.
Вот и молчат люди, терпят весь этот беспредел. Ведут себя как стадо овец, которых можно гонять из угла в угол, а при желании и зарезать на шашлык. Никому до нас, простых людей, нет никакого дела. Власти получают свою прибыль от приезжих и молчат, глядя на все, что твориться, из своих кресел.
– Подожди Ром, – Антон недоуменно взглянул на него, – о какой прибыли ты говоришь? Что они получают? Я сколько раз по телевизору видел, как всех этих нелегалов ловят на подпольных производствах.
Роман усмехнулся, словно услышал глупость, сказанную малолетним ребенком.
– Все очень просто, каждый нелегал, приезжая в нашу страну, работает на каком-нибудь подпольном производстве. Его работодатели, дабы избежать проверок, приплачивают проверяющим из миграционных служб. А по телевизору, тебе показывают тех, кто отказался им платить. На них то и делаются все эти показательные задержания, а заодно и пугало для остальных, вот мол, смотрите, что будет, если вы откажетесь платить. Показывают, как задерживают, увозят в отделение, а ты видел хоть раз их отправку домой, на родину?
– Нет, но они, же должны…
– Кому они должны? Понимаешь, это все делается для того, чтобы показать тебе, мне, им всем, – Рома показал рукой на парней, стоящих неподалеку, – что они работают, добросовестно отрабатывают деньги налогоплательщиков. И ты никогда не увидишь, как гастарбайтеров отправляют домой, потому, что они остаются здесь. Их, выкупают, как товар и отправляют работать, правда, уже на другую точку. Если же все-таки, ты хоть краем глаза, где-то увидишь, отправку нелегалов на родину, то задумайся, за чей счет, они летят домой первым классом? За твой, счет. Ты платишь налоги, а значит, билет покупают им на твои деньги, с твоего кармана.
– Хорошо, я понял. Но как быть с теми, кто находиться у нас в стране легально?
Роман глубоко вздохнул и Антон понял, что для Романа не имеет значения, легально ли здесь находятся иностранцы или нет. Для него они все были врагами, с которыми он сражается.
– Ты сам-то хоть веришь, в то, что те, кто приезжают сюда легально, ничего плохого не делают? Да от них вреда порой, гораздо больше, чем от тех, кто переходит границу обманом. Потому что одних сразу видно, они скрываются, прячутся от всех, от посторонних глаз, а эти, действуют вполне легально, на виду у всех, прикрываясь каким-нибудь бизнесом. Вот ты, ходишь в ночные клубы?
Антон кивнул, отвечая согласием. А как же, он ходит в ночные клубы, отдыхает, танцует, расслабляется:
– Но в них то, что такого? Народу же нравится ходить в них, отдыхать.
– А теперь вспомни, кто у нас держит все ночные клубы в городе?
И действительно, Антон вспомнил, что всего каких-то полтора года назад, все ночные клубы в городе, выкупил, некто Файзула Алиев. Сам Алиев, появился в городе, за полгода до этого. Быстро развернувшись и встав на ноги, он стремительно стал подминать под себя все более или менее значимые объекты, приносящие прибыль. Таким образом, ночные клубы, как пользующиеся обширным спросом, перешли в его владения.
– Ром, ты извини, конечно, но я пока не понимаю, что в этом плохого? Ну, держит он «ночники», так они сейчас, по-моему, даже лучше стали, чем были. Ремонт сделали, да и в остальном, только плюсы.
Роман рассмеялся.
– Да это все, для отвода глаз. В клубах этих, торгуют наркотой, при чем, вполне открыто, даже не прикрываясь, потому что у них с ментами, все договорено. Девчонки-проститутки, у которых нет документов и которые работают, из-за страха за свою жизнь. Они даже не могут пойти в милицию и пожаловаться. Их вернут обратно, предварительно избив как следует. А все почему? Потому что милиция с ним заодно, Алиев негласный хозяин города и если он вдруг захочет, чтобы тебя не было в этом городе, уже завтра тебя не будет в нем, независимо от твоего желания.
У него вполне легальный бизнес, но для того, чтобы так развернутся, ему бы не хватило честно заработанных денег. Поэтому он и занимается криминалом, который приносит ему немыслимые доходы. На эти деньги, он покупает власть в городе, завозит сюда наркотики, которые тоннами приходят из Афганистана, Таджикистана и оседают здесь, травя молодежь. Ты посмотри, девяносто процентов молодежи, употребляет наркотики. Кто-то легкие, как они считают, кто-то уже прочно сидит на игле, но лично я, не делю наркотики на слабые и тяжелые. Наркотики, они и есть наркотики.
Я сам против наркотиков. – Антон вспомнил, как полгода назад, провожал в последний путь своего друга, сидевшего на игле. Тогда, никто до последнего, не знал, что он употребляет наркотики. И когда он умер от передозировки, никто не мог поверить в случившееся, все считали его спокойным, даже домашним парнем, который никогда не пил и не курил. – Те, кто торгуют наркотиками, заслуживают самого сурового наказания. Но ты, сейчас делаешь акцент на этнические преступные группировки, но кроме них, есть же еще и русские организованные преступные группировки, смешанные, в конце концов. Как с этим быть?
Роман равнодушно пожал плечами.
– А никто не говорит, что таких мы игнорируем. Они ответят за то, что творят. Наша задача, состоит в том, чтобы не было всего этого. Ни преступлений, ни тех, кто их совершает. Не имеет значения, кто это, русский или узбек. Просто сейчас, мы акцентируем свое внимание, на приезжих. Они находятся у нас в гостях и не имеют права творить здесь все, что хотят. Когда покончим с ними, наступит черед и других.
Все, что говорил Роман, кому-то может быть и показалось бы диким, но в данный момент, Антон понимал, что все сказанное – правда, пусть и страшная, но правда.
– Но избивая приезжих, вы сами становитесь преступниками.
– Мы не преступники, мы солдаты своей страны, кровь которой, заставила нас вести эту войну. Пусть она сейчас и похожа на партизанскую, но скоро, все поймут, что так жить дальше нельзя и начнется полномасштабное сражение за нашу землю. Да, мы используем незаконные методы, но что из этого? Власть бросила нас на произвол судьбы, распродала все в округе, и сидят сейчас, эти зажравшиеся чиновники, в своих креслах, считают деньги, полученные от продажи своего народа и земли, на которой проливали кровь наши деды.
Да, может это и звучало громко, но не в этом было дело. Антон понял, что все, что он делал раньше, это лишь паразитическое существование. И если ему самому не безразлично, его будущее, что будет с ним, с его детьми, то он тоже должен что-то делать. И самое лучшее будет, присоединится к парням. Да, их методы жестоки, даже чересчур, но что делать, если иного выхода нет.
– Вот так мы и живем. – Роман подошел к скамейке и сел. – Увидел черного или желтого, сразу ему в рожу. Пусть знает, что делать ему здесь нечего. И неважно, кто это, бизнесмен или рабочий, бедный или богатый, все они одинаковы.
– Подожди, – перебил его Антон. – А при чем здесь рабочие? Они – то какой вред приносят? Работают себе на стройках, пускай работают.
– Ага, работают. Ты посмотри, сколько они получают.
– Сколько? Много что ли? Насколько я знаю, работают они вообще за копейки. Пускай получают их и работают. Почему русские не идут работать на стройку?
– Ты только что говорил, что работают они за копейки. Ты сам бы стал там работать? А я за тебя отвечу, что нет. Потому что, жить на такую зарплату, нереально, по крайней мере, здесь. А ему, этих денег хватит, чтобы на родину вернуться и свой огромный выводок кормить, а потом еще и вернуться обратно. Почему? Потому что у них в Китае, жить дешево, платят им соответственно с их условиями жизни. У нас же, как они считают, платят баснословные деньги, даже чернорабочим. Но это они со своей колокольни так рассуждают. Для нас же, это гроши, если посмотреть на те условия, в которых мы живем.
– Как же с этим бороться? – Антон ходил вдоль скамейки, туда-сюда. Разговор, все больше и больше поглощал его, заставляя переживать все это.
– Да очень просто. Нужно максимально снизить поток «дешевой» иностранной рабочей силы. Поставив работодателями выбор, или сворачивать производство, или продолжать работать, но уже с русскими, которым они будут платить нормальные деньги. Да, у них уменьшится прибыль, но они не пострадают существенно от этого.
Роман замолчал, выжидательно глядя на Антона.
– Что, еще не передумал? – спросил он.
– Нет. Наоборот, еще больше укрепился во мнении, что все, что вы делаете, правильно.
– Молодец, правильно мыслишь. Пойдем к остальным, сегодня тебе предстоит еще кое-что, – загадочно сказал Роман. Антон не стал спрашивать, что именно, справедливо полагая, что когда придет очередь, он все узнает. Они медленно, неспеша, побрели обратно к парням, которые от безделья, уже не знали чем заняться.
– Слушай, а почему вас называют фашистами? Какое вы к ним отношение имеете? – спросил Антон. – Меня можно сказать только это и смущает. С детства, ненависть к фашистам. У меня дедушка, всю войну прошел, а умер в мирное время, от застрявшей фашистской пули. Пошла гангрена, пока спохватились, было уже поздно. Сердце не выдержало на операционном столе.
– Да кто тебе сказал, что мы фашисты? – искренне возмутился Роман. – Я никогда им не был и не буду.
– Для чего вы тогда используете фашистскую символику? Зачем она вам нужна?
– Эта символика, прежде всего, используется как форма протеста. Это вообще соответствует национально-освободительному движению, особенно на начальных этапах развития. Ты читал «Тиля Уленшпигеля»?
– Читал, но еще в школе, давно. – Сказал Антон, не понимая, куда клонит Роман.
– Так вот, если ты читал, то должен помнить, что были там такие – храбрые гезы, отстаивавшие независимость Нидерландов от испанцев. Так вот, гезы, чтобы позлить испанцев и римский престол, использовали символы, приводившие тогдашних европейцев, в гораздо больший ужас, чем нынешняя фашистская символика. Гезы, носили на шляпах, зеленые полумесяцы и надписи «Лучше служить султану турецкому, чем Папе». Но никаких симпатий к турецкому султану, они не испытывали – им просто хотелось, как можно сильнее задеть ненавистного противника.
Ту же роль, играют и пресловутые свастики: поскольку считается, что для людей, находящихся у власти, этот символ крайне неприятен, русские националисты пытаются задеть своих врагов, в любой мелочи, хотя бы этим. Что-то типа, «Ах, вы называете нас фашистами? Хорошо, для вас мы будем фашистами! Зиг хайль!». Запомни, символы – оружие безоружных.
Да-а-а, – протянул Антон, – как все закручено. Ну, теперь, я хоть смогу объяснить, за что и против кого сражаюсь.
– Сможешь, сможешь, – поддержал его Роман. – Ну вот, в принципе все, что я смог, я тебе рассказал. Если тебя что-то интересует или непонятно, спрашивай, всегда рад. А так, ты уже наверно заметил, когда знакомился, что все здесь, имеют клички, по которым друг друга называют. Это можно сказать мера предосторожности, для того, чтобы случайные свидетели, если таковые вдруг появятся, имен не слышали, а то мало ли…
– Слушай, – перебил его Антон, – я вроде бы всех запомнил – Бизон, Славян, Михей, братья Кил и Фил, а вот тебя как называют?
– Шторм, – коротко, как отрезал, сказал Роман, – так что забывай, как меня зовут и привыкай.
– Понял, – улыбнулся Антон, – а как меня вы будете называть?
– Ну, это мы сейчас посмотрим.
Они подошли к скамейке, на которой сидели парни. Те скучали, вяло и лениво, озираясь по сторонам, изредка перекидываясь парой фраз. Увидев, что к ним подошли Шторм и Антон, они заметно оживились.
– Ну что парни, – сказал Шторм, – в нашем полку прибыло и дело осталось за малым.
– Посвящение? – Фил встал со скамейки и подошел к Антону.
– Какое посвящение? Ты ничего такого не говорил. – Антон посмотрел на Шторма.
– Посвящение проходит каждый, решивший идти вместе с нами. Этим самым, мы проверяем тебя и после этого, все присутствующие здесь, будут безоговорочно доверять тебе. Тебе дадут задание, на небольшую акцию. Посмотрим, как ты с ней справишься, а потом уже определимся, как тебя называть.
– А в чем смысл этой акции? – Антон недоуменно смотрел на присутствующих, пытаясь понять, чего от него хотят.
Вперед вылез Кил и прежде чем кто-то успел что-то сказать, начал объяснять суть акции, в которой придется поучаствовать Антону.
– Антоха, все очень просто, – Кил улыбался во всю ширину своего лица.– Чурку «прессанешь» какого-нибудь, ну а мы со стороны поглядим на тебя. Оценим так сказать, твои боевые качества, посмотрим, что ты из себя представляешь.
Сомнения на миг возникли в голове Антона. Если говорить честно, он не ожидал, что все произойдет так сразу. Это было неожиданно, но, не желая показывать свои сомнения парням, он, соглашаясь, поспешно кивнул головой.
– Что же, давайте ваше задание, поучаствую в акции.
– Нет, ты не понял. Поучаствую, это когда ты на подхвате, помогаешь в чем-нибудь. А тебе придется принять на себя активную роль, то есть начнешь все делать ты, продолжишь и закончишь. Никто тебе помогать не будет и если вдруг попадешься, то это будет целиком твоя вина.
– Ладно ты, не пугай его, – Фил отодвинул Кила за спину, чтобы тот больше не лез в разговор. – Уже ерунды наговорил. Ты не бойся, – обратился он к Антону, – поможем, если что-то не так пойдет.
– Да я и не боюсь, – пожал плечами Антон, – давайте ваше задание.
– Хорошо, – Фил повернулся к остальным, – у кого какие предложения?
Все начали спорить, перебивая друг друга. Каждый хотел что-то сказать. Антон слышал некоторые слова, которые долетали до него, вырванные из предложений. «Рынок», «фирма», «чурки», из всего этого нельзя было понять, что же предстоит Антону.
– Так, заткнулись все. – Крикнул Шторм. – А то устроили тут, базарный день. Смотрю, у всех есть варианты. Только давайте договоримся, без фантастики, все должно быть реальным. А то я тут услышал предложение о погроме на рынке. Вы хоть иногда голову включайте, как он один пойдет на рынок, крушить и ломать все там? Да его на входе, или менты упакуют или чебуреки забьют. Кил, что у тебя?
– Там у входа в парк, сидит «арбузник». Давайте я его из палатки вытяну, а дальше новенький покажет, на что он способен.
Все опять зашумели и на этот раз, из общего гула, можно было разобрать, что одна половина присутствующих, хотела предложить то же самое, а вторая половина, хоть и имела другие предложения, была согласна с первой.
– Шторм, а арбузник, это кто? – Антон посмотрел в сторону выхода из парка. Даже издалека, было видно палатку, которая там стояла.
– «Арбузник», это чурка, который торгует овощами в палатке. Да сейчас все сам увидишь.
Шторм смотрел на парней, которые продолжали что-то живо обсуждать, но на этот раз они не спорили, а в разговоре слышался смех.
– Так тишину создали. – Все разом затихли. Шторм продолжил. – Я так понял, что все согласны, да?
– Согласны, а кто не согласен, поддержали. Можно идти. – Килу не терпелось приступить к осуществлению задуманного.
– Если все согласны, тогда слушаем сюда. Кил идет первым, за ним Антон, ну а мы, позади, чуть в стороне. Доходим до выхода, останавливаемся. Кил и Антон, продолжают идти к палатке. Вытягиваешь торговца из палатки, – обратился Шторм к Килу, – и сразу же уходишь. И в дело вступает Антон, который должен «рихтует» чурку, по полной программе. Мы если что, рядом, поможем, если что-то не так пойдет. Ну всё, выдвигаемся. – Шторм хлопнул в ладоши.
Все дружно двинулись к выходу. Впереди, быстрой походкой шел Кил, за ним Антон. Остальные двигались за Антоном. Когда только вся компания тронулась в путь, Антон обернулся и был удивлен тому, как все действуют четко и слаженно. Они построились по двое и за все время, пока шли, от них не донеслось ни звука.
Антон даже не заметил, как они прошли ворота парка и оказались на улице. Впереди, метрах в двадцати, боком к выходу, стояла палатка. Кил подошел к палатке и о чем-то заговорил с торговцем. Антон подошел и нерешительно встал рядом. В палатке, за столиком, на котором были разложены фрукты, стоял молодой мужчина, по внешнему виду, явно не русский. Определить, к какой из народностей он принадлежал, Антон не мог. Черные волосы, усы, брови, сросшиеся на переносице и ужасный акцент. Скорее всего, это был таджик, представитель одной из торговых национальностей.
– Слышь, черножопый, – Кил уперся руками в бока, широко расставив ноги. – Ты здесь что делаешь?
– Э-э-э, дарагой, зачэм так говоришь, да? Нэ выдишь, фрукта продавать.
– Да мне по хрену. – Судя по голосу, Кил начал закипать. – Ты – чурка! И тебе нет места на нашей земле.
– Слюшай, ходи отсюда, нэ мешай торговля. – Таджик махнул рукой, прогоняя Кила.
– Ну, тварь черная, не понимаешь по-русски. – Неожиданно Кил выбросил две руки вперед, схватил таджика за грудки и резко дернул на себя. Тот, словно кукла, вылетел из-за стола и грохнулся на асфальт. В полете, он задел стол ногами, перевернул его и все фрукты, попадав, покатились по земле. Кил в это время, молча, не говоря не слова, развернулся и пошел обратно в парк. Антон стоял возле палатки, ошарашенный произошедшим. В это время, таджик, начал подниматься с земли.
– А-а-а, рюский, зарэжу. Мама, сэстра убью. – Таджик посмотрел на Антона. – Э-э-э, ты с ним, да? Я и тэбя сэчас рэзать буду, свинья.
Он кинулся в палатку. Под его ногами, зачавкали апельсины. Антона охватил ступор, он не знал, что делать, ситуация развивалась, совсем не так, как он ожидал. В это время, таджик выпрыгнул из палатки, в руке у него, был нож с изогнутым лезвием. «Вот попал, – успел подумать Антон». Таджик кинулся на него. Ситуация, мало того, что развивалась вопреки ожиданиям, так она еще и, сделав крутой поворот, стала смертельно опасной.
– Я тэбя рэжу, а ты нэ кричи ладна?
Антон не слушал, что говорил ему таджик. Он подпустил его поближе, сделал резкий шаг в сторону, перехватил руку с ножом и, выворачивая ее за спину, нанес удар ногой, под колено таджика. Тот как подкошенный, рухнул на одно колено и по инерции, начал заваливаться вперед. Антон чуть толкнул его вперед и тот, не успев подставить вторую руку, упал и ударился лицом об асфальт. Антон забрал из руки таджика нож и бросил его в сторону, затем отпустил руку.
– Шакал ты. Отец твой шакал, дед твой шакал.– Таджик приподнялся над землей и повернул лицо. Нос, губы, были разбиты, левая половина лица, содрана об асфальт. – Сын шакала и проститутки.
У Антона, налились глаза кровью. Он закричал и, замахнувшись, со всех сил, ударил таджика ногой по лицу. Послышался характерный хруст, ломаемого носа. Таджик, не успев подняться с земли, опять рухнул на землю. Антон стоял над ним, а он катался по земле и выл, что есть мочи. Внезапно Антон услышал топот ног и поднял голову, обернувшись на звук. Из парка, бежали те, с кем с этого момента он связал свою жизнь. Первым, к Антону подбежал Фил, потянул его за рукав и, отведя в сторону, повел в сторону парка. Мимо них промчался Кил, следом Бизон и Михей. Идя вслед за Филом, Антон повернул голову и увидел, как Кил, подбегая к лежавшему таджику, подпрыгнул и двумя ногами, приземлился ему на голову. Голова с глухим, неприятным звуком, ударилась о землю и таджик, перестав стонать, затих. Бизон с Михеем, в это время, подбежав поближе, начали бешено молотили ногами, лежащее на земле тело. Затем Бизон, продолжил бить таджика по ребрам, а Михей, начал наносить, удары в голову и они вдвоем с Килом, стали молотить ее как футбольный мяч. От каждого удара, голова, словно у тряпичной куклы, дергалась из стороны в сторону. Под головой у лежащего тела, образовалась лужа крови, лицо было разбито настолько сильно, что представляло собой, одну большую, кровавую маску
Антон как вкопанный, стоял и смотрел на происходящее. То, что таджик останется калекой, было понятно, но это если выживет, в чем Антон уже сомневаться, глядя с какой чудовищной силой, наносятся удары.
– Пошли быстрее, чего встал? – Фил толкнул Антона в сторону парка, посмотрел на лежащее в крови тело и усмехнулся. – Без тебя закончат с ним.
Они пошли к остальным парням, которые стояли возле входа. Внезапно послышался вой милицейской сирены. Видимо кто-то из жителей близлежащих домов, увидев, как избивают торговца, вызвал милицию. Фил, повернулся к Бизону, Михею и Килу.
– Вы чего, оглохли? Уходим, менты. – Вместе с Антоном, он побежал в парк. Следом за ними, сорвавшись с места, бежали остальные. Вой сирены приближался.
– Короче, по парам, двойками, в разных направлениях, в другой конец парка. – Сказал Шторм, когда они вбежали в ворота. – Уже близко. Сейчас пока очухаются, пока разберутся. Но район оцепят быстро, так что уходим. Через час, встречаемся на набережной, за старым кинотеатром. Ты, – Шторм ткнул в Антона пальцем, – со мной. Всё, пошли.
Тут же, словно ожидая этой команды, на ходу разделившись на двойки, все побежали вглубь парка. Шторм и Антон, побежали по аллее, которая по диагонали пересекала всю территорию и вела в самый дальний и глухой угол парка. Пробежав немного, они свернули с аллеи и побежали в том же направлении, но уже по газону, лавируя между деревьями. Приближавшийся до этого, вой сирены, замер на мгновение, после чего затих.
– Подъехали уже, – на бегу сказал Шторм, – минут пять – десять у нас есть. Потом они по району начнут искать. Нам до этого момента, нужно исчезнуть отсюда.
– Куда мы вообще бежим? – Антон от быстрого бега, начал задыхаться.
– Увидишь. Если все будет так, как я предполагаю, то мы успеем, и нас не поймают.
– А остальные?
– За остальных не беспокойся. Им всем не впервой, уйдут.
Деревья закончились, и они выбежали на небольшую полянку. Сразу за ней, парк заканчивался и возвышался чугунный, декоративный забор, высотой около трех метров. На секунду остановившись и оглянувшись назад, Шторм пересек поляну и, ухватившись за решетку, полез по забору. Антон последовал его примеру. Добравшись до самого верха, они перемахнули на другую сторону и спрыгнули на землю.
– Сейчас куда? – Антон присел на корточки, задыхаясь от бега.
– Давай за мной. – Шторм беспокойно огляделся вокруг, затем посмотрев на Антона, покачал головой. – Ничего, привыкнешь и к этому, как к необходимому. Главное, не останавливайся.
Сразу же за парком, находилась небольшая рощица. Шторм побежал и Антон, поднявшись, через силу, побежал за ним. Он уже был готов остановиться и сдаться, так как чувствовал, что силы его, на исходе, что он еще чуть-чуть и упадет без сознания. Но впереди бежал Шторм и остановиться сейчас, после всего что произошло, было бы, по крайней мере, глупо. «Почему он может, а я не могу? – Думал Антон. – Чем я хуже него? Давай беги, шевели ногами. – Твердил он себе. – Можешь сдохнуть на ходу, но беги».
Они пробежали рощу, перелезли через небольшой кирпичный забор и оказались во дворе пятиэтажного дома. Здесь они перешли на шаг, чему Антон был несказанно рад, так как в его глазах от нехватки кислорода, уже начинало темнеть, и он приготовился к самому худшему. Спокойно, не привлекая внимания, они прошли мимо детской песочницы, возле которой на лавочке сидели женщины и что-то живо обсуждали. Одна из них мельком взглянула на двух парней и продолжила разговор с подругой.